Алексей Зубков – Финал в Турине (страница 55)
— Декурионы доложили и об этом. Приятно слышать, что и у врагов такой же террариум, как на нашей стороне, — усмехнулся де Виллар.
— Неприятно слышать, что Колонна с самого начала были за императора, — сказала Луиза Савойская, — Тоже мне, конфедерация. Каждый за себя и против всех.
— Может быть, ты знаешь, почему де Круа хотели убить миньоны де Фуа? — спросил де Виллар.
— Де Круа не мастер придворной интриги. Он на ровном месте нанес обиду Франсуазе де Фуа…
Луиза Савойская вспомнила, как рыцарь назвал ее своей дамой сердца, и как при этом надула губы «эта шлюха» и улыбнулась.
— … а Оде де Фуа запаниковал, будто де Круа пешка в чужой игре, которую он не может просчитать. Эта дуэль не связана ни с золотом, ни с Конфедерацией.
— Хорошо, а каким боком тут Медичи? — спросил де Виллар.
— Никаким. Генуэзцы валили на них, чтобы прикрыть себя. Викарий попросил де Круа сказать Луизе Савойской, что Медичи не при чем. Тот, как я уже говорил, не мастер придворной интриги и бесхитростно согласился.
— Отпустим нашего знатока и поговорим без него? — предложила Луиза Савойская.
— Посиди в приемной, — сказал Мальваузену де Виллар.
Мальваузен вышел.
— Резюмирую, — сказал де Виллар.
— Давай, — согласилась Луиза Савойская.
— Просперо Колонна — человек императора. Помпео Колонна тогда тоже с большой вероятостью на самом деле кандидат от императора, который тянет поддержку и от него, и от Конфедерации.
— Согласна. Я бы не ставила на него. Скажу Франциску.
— Генуэзцы недоговороспособны.
— Согласна.
— Но мы формально ничего не можем им предъявить.
— Никто не может. Даже Франциск. Хитрые слишком.
— Де Круа по сути ничей.
— Судя то тому, что все хотели его убить…
— И так толкались, что мешали друг другу, — рассмеялся де Виллар, — Де Вьенн мог заколоть его еще тогда на дуэли, он очень хороший фехтовальщик. Генуэзцы охотились за ним всю дорогу и пытались добить в Турине. Де Фуа послал своих на эту дуэль. Колонна через Рыжую подвел его в генуэзскую засаду.
— Я его арестовала и могла бы казнить, — добавила Луиза Савойская.
— Но на самом деле от него не зависело ничего в чужой большой игре. Он просто провез то золото, которое иначе было бы украдено не одними, так другими. И то довез только четверть.
— Просто пешка. Не стоит концентрировать на нем внимание.
— Я тоже так думаю. Сконцентрируем внимание на Конфедерации. С кем нашему брату Карлу конфедерироваться?
— Не с кем. Д’Эсте вчера поссорился с Дорогим Другом и покидает Конфедерацию.
— Он сам тебе сказал?
— Вчера на приеме в честь освобожденных дам. Сказал, что Маргарита Австрийская приехала для того, чтобы через Савойю двигать Конфедерацию к императору, а если он захочет пойти в вассалы императора, то обратится к нему напрямую и без посредников. И что в гробу он видел такие конфедерации, где на словах все в одном строю, а на деле все против всех. Его друзья-кардиналы не поддержат Помпео Колонну.
— У него своя разведка? — удивилась Луиза.
— Перед тем, как сказать это мне, он довольно долго беседовал с Максимилианом и Шарлоттой де Круа. Полагаю, он достаточно умен, чтобы разговорить их и получить от непосредственных участников событий те сведения, до которых докопался мой дознаватель другими путями.
— Что подтверждает достоверность его версии. Полагаю, он заслуживает награды.
Через два часа состоялась еще одна встреча. Рене де Виллар и Луиза Савойская приехали в Монкальери к Карлу Доброму.
— Рене, можешь объяснить, что происходит? — первым делом спросил Карл Добрый, — Уехали генуэзцы. Колонна устроил резню и уехал. Д’Эсте чем-то недоволен, он тоже уедет. Викарий скоропостижно скончался, а перед этим вы с сестрой на него надавили. Еще и это липовое аббатство в горах.
— Могу, — сказал де Виллар, — Теперь могу.
И пересказал Другую Версию Мальваузена.
— Что будем делать с де Круа? — спросила у братьев Луиза Савойская.
— Твоего Андре убили генуэзцы, и твое золото украли они же, — ответил де Виллар, — А де Круа несколько раз беседовал с Его Величеством и не дал ему повода заподозрить, что казначей Самблансе на самом деле не потерял золото через какие-то махинации, а передал его тебе.
— Все равно, я не хочу его видеть. Он оскорбил меня хотя бы тем, что вообще встал на ту дорогу, по которой должен быть ехать мой Андре. И тем, что сбежал, когда его отправила под арест лично я. Благородные Рыцари не должны сбегать от Прекрасных Дам, это чистое незамутненное оскорбление! Как будто я какая-то злая колдунья или вражеский полководец! И тем, что эта шлюха теперь думает, что мой рыцарь перебежал на ее сторону!
— Мы не будем его убивать, — сказал Карл Добрый, — Он подтвердил, что будет верным вассалом Его Величества. Пусть возвращается в Монцу, в его армию. При дворе в Париже его не будет, а там глядишь, какие-нибудь ландскнехты поднимут его на пики в кампании следующего года.
— Пусть будет так, — пожала плечами королева-мать, — Но если я увижу его в Париже, это будет наша последняя встреча.
Еще через час все трое встретились с Его Величеством.
Де Виллар подтвердил версию, которую сообщил Его Величеству Пьер де Вьенн в письме из Генуи, написанном перед отъездом на конклав. Банк Святого Георгия там сваливал вину на пока еще живого казначея Самблансе в Париже и нескольких покойников в Генуе.
— Я думаю, мама, мы не будем поднимать скандал, — сказал Франциск, — Перед судом за все ответит Самблансе, а Геную пусть накажут Колонна и Фрундсберг. Я нутром чувствую, что они нам врут, и не хочу разбираться, что там у них на самом деле. У меня все равно не хватит армии прикрыть все направления. Раньше меня бы мучала совесть, если бы я сдал Геную. Теперь будет проще принять это решение. Пусть они отправят побольше солдат на неприкрытую Геную, а мы в это время вернем наш Милан.
Два брата и сестра облегченно выдохнули.
— Теперь о важном. Мама, ты еще больше поссорилась с коннетаблем?
— Да.
— Раз уж у нас тут семейный совет, давайте подумаем, что нам с ним дальше делать.
10. Глава. Предложения, от которых можно отказаться
За длинным столом сидели:
Максимилиан де Круа
Шарлотта де Круа
Фредерик фон Нидерклаузиц
Кармина фон Нидерклаузиц
Марта Циммерман
Антонио Бонакорси
Иеремия Вавилонский, он же Симон.
Устин Умной.
Антонио Кокки.
Возглавлял почтенное собрание Антон Фуггер. Рядом с ним стояли кувшин вина, стеклянный кубок и серебряный колокольчик.
— Итак, друзья мои, — торжественно начал Фуггер, — Настало время сделать выводы.
Он оглядел собравшихся за столом. Никто не влез с умными или забавными репликами. Посмотрел на лежавший на столе перечень тезисов.
— Должен сказать, что мы приехали из Милана с очень слабой предварительной подготовкой, с недостаточным силовым прикрытием и совершенно без агентов, внедренных на ту сторону. Также мы недооценили силу и ум противников и не приняли меры против их разведки. Это все чуть было не стоило нам всем жизни. Мы потеряли четырнадцать человек, в том числе пять наемников, двоих служащих Службы обеспечения, шестерых славных воинов из свиты герра де Круа и шурина герра фон Нидерклаузиц. Я распорядился выписать разовые пенсии известным нам семьям погибших и включил покойных в списки Службы Обеспечения за помин души.
Фуггер перекрестился. Остальные тоже.
— Тем не менее, общими усилиями мы добились некоторых результатов. Во-первых, мы чужими руками, то есть, силами людей, совершенно не аффилированных с нами, убрали с переговоров генуэзцев. Всех генуэзцев. Во-вторых, Просперо Колонна не добился желаемого результата своей атакой на Службу Обеспечения и был вынужден покинуть Турин. В-третьих, мы вывели из проекта Италийской Конфедерации еще и д’Эсте. Перекупили вражеского агента, с его помощью убедили всех противников, что все, что произошло в Турине, произошло без нашего участия, и они перессорились друг с другом из-за своих ранее существовавших разногласий. Проект Италийской Конфедерации можно считать похороненным навсегда.