Алексей Зубков – Финал в Турине (страница 33)

— В Ферроне ты ведь тоже была беременная?

— На третьем.

— Но всякую дичь не творила.

— Творила, но нам повезло, что наша дичь вышла нам на пользу на фоне того, что там весь город творил разную другую дичь. И я как раз тогда изменила тебе с де Вьенном, а ты и не заметил.

— Я думал, в этом был какой-то хитрый умысел, а не дичь. Все, что ты делаешь, ты делаешь, чтобы извлечь выгоду.

— Иногда я творю дичь, но потом ко мне возвращается рассудок, и я поворачиваю так, чтобы вышло к выгоде. А ты даже не успеваешь заметить. Ты очень невнимательный. Я тогда была в шоке, что у моего любимого мужа враги оторвали ногу. И я была беременная. И хотелось непонятно чего. А задачи стояли как перед умной. Если бы ты был рядом…

— Да, быть беременной это тяжело, — подхватила Анна, — На первых месяцах чуть не летаешь, а потом блюешь. И с первого до последнего дня хочется странного. Я ни разу не пробовала, а вот моя сестра, помню, как-то объелась мела и соленой земляники. Муж еще не хотел с ней спать, как бы с беременными не принято. Она чуть не изменила с другом мужа, который о беременности не знал.

— А я знаю даму, которая как раз изменила. С блондином, а муж у нее брюнет. Ведь если ты уже беременна, то не сможешь залететь еще раз, и ребенок точно родится похожим на мужа, — сказала Беатрис.

— Вы извините, но я как раз на первом месяце, — сказала Филомена Кокки.

Марта только что привела ее по просьбе Шарлотты.

— Мне так стыдно. Я извела мужа ревностью. Я сделала очень глупый поступок, из-за которого он поссорился с важными людьми, те люди обидели папу и так слово за слово загорелся город и говорят, наш Гадюшник совсем сгорел.

— Вы о том, что женщины дуреют во время беременности? — спросила Марта, — Да у нас мозги отключаются. Несколько лет назад одна кампфрау внезапно захотела купаться и повернула телегу туда, где ей показалось к реке. Муж в телеге дрых пьяный. За ними не на ту дорогу свернула половина обоза. Включая артиллерию. Герр оберст ставит лагерь, а пушек нет. И половину обоза как корова языком слизала.

— Вы так говорите, будто к беременной жене надо охрану приставлять! — сказал Максимилиан.

— Обязательно, — ответила Беатрис, — Охрану душевного здоровья. Доктора, дуэнью, компаньонку. Добавочных служанок, чтобы бегали за всякой странной едой и выносили горшки.

— Посмотрите на крестьянок, — сказала Анна, — Они рожают каждый год, но всем плевать на их страдания. Что в результате? И младенцы дохнут как мухи, и бабы то при родах помрут, то и до родов не доживают.

Вернулись Фредерик и Устин. Очень уставшие и запыхавшиеся.

— Мы ничего важного не пропустили? — спросил Фредерик.

— Нет, — опередила всех Беатрис, — Мы говорили о том, как дуреют женщины во время беременности, и как за нами следует особо присматривать, чтобы мы не натворили совсем уж диких глупостей.

— Бабушка Эльке об этом ничего не говорила. И дядя Бертольд тоже.

— На самом деле мы собирались поговорить о прощении грехов, — сказала Анна, — Супружеская измена это простительный грех?

— Непростительный грех это хула на Святого Духа, — вспомнил Фредерик, — Есть еще смертные грехи, но они все как раз простительные. Во всяком случае, для благородного человека. Нарушения десяти заповедей тоже простительные. Я точно знаю, мне их на исповеди не раз отпускали. «Не убий», наверное, самая простительная. Если бы Господь заставил всех ее соблюдать, то и войн бы не было.

— Какой умный юноша! — восхитилась Беатрис.

— И какой хорошенький! — добавила Анна, — Прямо как котик!

— Дамы! — осадила их Шарлотта, — Этот юноша женат, и у него медовый месяц.

— Мы только что выяснили, что супружеская измена — простительный грех, — ответила Анна, — Особенно, если покаяться.

— Да и каяться не обязательно, — удивил всех Фредерик, — Фома Аквинский в «Сумме теологии» писал, что свойством истинного покаяния является не только скорбь человека о своих прошлых грехах, но и его намерение избегать их в будущем. Простительные грехи прощаются без подобного намерения, поскольку очевидно, что человек не может прожить нынешнюю жизнь без совершения простительных грехов. Следовательно, простительные грехи могут быть прощены без покаяния.

— Ты прямо точную цитату запомнил? — удивился Максимилиан.

— Да. Это очень полезная цитата, которая в будущем может мне пригодиться. Там еще дальше интересное. Простительные грехи противны пылу любви. Но одна противоположность устраняется другой. Следовательно, прощение простительных грехов обусловливается пылом любви, которая может иметь место без актуального неприятия простительного греха.

— Ты и Кармине это скажешь в обоснование своей измены? — строго спросила Шарлотта.

— Нет. Она сначала заплачет, а потом поймет, что этак и ее измена будет обоснованной. Получится, что я собственную жену склонил в сторону греха. Глупо же.

— Браво! — провозгласила Беатрис, — Тогда мы, наверное, не будем тебя соблазнять. Во всяком случае, я точно не буду.

Она посмотрела на Анну. Анна немного задержалась с ответом.

— Я тоже не буду. Если бы здесь нашлись другие дамы с умыслом соблазнить такого хорошенького котика, я бы встала первой перед ними, потому что если он все равно согрешит, со мной или без меня…

— Ваш образ мысли очень понравится Его Величеству, — сказала Шарлотта, — Потому что Его Величество обязательно изменит Ее Величеству, с вами или без вас.

— А если с нами? — спросила Беатрис.

— Вы еще не подружились с Франсуазой де Фуа?

— Пока нет.

— Тогда сможете получить покровительство Луизы Савойской.

Наконец-то смог вставить слово Максимилиан.

— Фредерик, ты хочешь сказать, что Господу угодно, чтобы мы прощали супружеские измены?

— Полагаю, Господь настаивает, чтобы грешник раскаялся. Но не могу сейчас вспомнить точную цитату.

— С вашего позволения, я напомню, — сказал Фуггер.

— Будьте любезны, — улыбнулась ему Шарлотта.

— Есть три вида покаяния. Покаяние перед Господом учит нас, что мы все в равной мере являемся нечестивцами и грешниками. Каждый согрешил по крови и плоти, и если кто низко пал, это не значит, что другой, который покуда крепится, не упадет еще ниже.

— Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень, — добавил цитату Фредерик.

Максимилиан вздохнул. Он сам изменял жене намного чаще, чем Шарлотта ему. Последний раз и вовсе сегодня.

— Второй вид это покаяние перед нашим ближним, — продолжил Фуггер, — Какое бы мы ни причинили ближнему зло, мы обязаны признать перед ним наше прегрешение, как учит Христос в Евангелии от Матвея: «Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой. Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу». При этом Бог хочет, чтобы тот, кто согрешил, просил у другого прощения, а тот, против кого согрешили, обязательно прощал. Этот вид покаяния настоятельно необходим, поскольку Бог не будет милостив и не простит грехи человека до тех пор, пока тот не простит своего ближнего. Таким образом, вера неистинна, пока не приносит нижеследующие плоды: прощение ближних и испрашивание у них прощения для себя. В противном случае человеку не следует обращаться к Богу. Если плод этот отсутствует, вера и первый вид покаяния являются неискренними.

Максимилиан вздохнул еще раз.

— Третьим видом покаяния является тот, который предписывает Папа, когда грешник кается наедине со священником при перечислении грехов. Сам Бог не приказывает каяться. Папа, однако, заставляет людей делать это и, вдобавок, изобрел так много разновидностей грехов, что никто не способен удержать их все в памяти. На самом деле Бог не заставляет нас каяться по вере в Него или из-за любви к вашему ближнему, когда у нас нет желания спастись и обрести его милость. Он не хочет, чтобы вы каялись против собственной воли и желания. Напротив, Он желает, чтобы вы каялись по собственной воле, сердечно, с любовью и даже удовольствием.

Фуггер поклонился в знак того, что он закончил мысль.

— Лотти, нам надо поговорить наедине, — сказал Максимилиан, встал и подал руку жене.

Они с Шарлоттой вышли.

— Милая, прости меня…

— Прощаю, и не огорчай меня полным списком, — перебила его Шарлотта, — Я сразу почуяла, что от тебя пахнет этими двумя шлюхами.

— Ты сердишься?

— Наоборот. Они нам еще пригодятся.

— Уф.

— Прости и ты меня, любимый. Я неумышленно. Сначала сделала глупость, потом попыталась извлечь из нее выгоду, раз уж глупость все равно сделана.

— Прощаю. Но больше…

— Никогда.

Они вернулись в столовую, и никто не оказался настолько бестактен, чтобы спросить, правда ли они простили друг друга.

— Как говорят французы, вернемся же к нашим баранам. То есть, к планам на завтра, — сказал Фуггер, — Герр Юстиниан?

— Не вижу причин нарушать наш с Вами договор, — ответил Устин.

— Герр Фредерик?

— Мне надо вернуться в Ревильяско в любом случае. Там Кармина, а при ней вся моя свита, — сказал Фредерик.