Алексей Зубков – Финал в Турине (страница 35)

— Например?

— Например, вы знали, что в Турине работает, работала Служба Обеспечения Антона Фуггера во главе с ним самим?

Почтенное собрание попереглядывалось, поразводило руками. Никто не заметил никакой активности императорских разведчиков и лазутчиков. Хотя, конечно, стоило ожидать, что сторона императора переговоры не проигнорирует.

— Может быть, вы знали, что Просперо Колонну не поставили в известность о присутствии Фуггера? Нет? А что Фуггер ведет свою игру независимо от Колонны? Что Колонна был этим настолько недоволен, что напал на убежище Фуггера, перебил почти всю охрану, и Фуггеру удалось сбежать только благодаря защите мастера фехтования?

Все даже как-то растерялись. Семья Колонна определенно вела свою игру. Но официально Просперо Колонна — папский гонфалоньер и союзник императора. Что за интриги на той стороне? Чем ему насолил Антон Фуггер?

— Сейчас мои люди продолжают следить за явочной квартирой Службы Обеспечения, где отмечаются все агенты Фуггеров. Фуггер покидает Турин, и я не буду его задерживать. Скатертью дорога. Но, что интересно, в последнем донесении мне сообщили, что явочную квартиру посетил некий оруженосец из свиты Маргариты Австрийской, у которого якобы личный конфликт с Максимилианом де Круа. По следам де Круа снова пошел сыщик Рене де Виллара, а я добавил сыщику в помощь двух генуэзских браво на случай, если нужно будет что-то сделать рукам людей, не связанных с савойским правосудием.

— Подождите, я запутался, — сказал Спинола, — Этот ваш де Круа все-таки человек Медичи или человек Маргариты Австрийской?

— Или независимый наемник, который то за одних, то за других, то за всех сразу? — спросил Дориа.

— Ага, — Дорогой Друг поднял к небу указательный палец, — То есть, вам тоже интересно, что это за рыцарь, который в каждой бочке затычка? Давайте, вы тогда не будете мне выражать недовольство за то, что я пытался захватить его на большой дороге.

— Захватить или убить? — спросил Гримальди.

— Вы бы по нему поплакали? Стали бы за него мстить? — парировал Дорогой Друг.

— Кстати, весьма разумно для сильного игрока, хотя и малость рискованно, — сказал Дориа, — Убить подозреваемого и посмотреть, кто придет за него отомстить.

Генуэзцы поговорили еще немного, но уже не о стратегии, а об организационных моментах. Дорогой Друг сказал, что задержится еще на день-два. Но, чтобы не попадаться на глаза герцогу Карлу в Турине, переедет в Ступиниджи к д’Эсте.

Гримальди сказал, что уезжает. И что его рыцарь после разговора с викарием придет с докладом к Дорогому Другу, а после поступит в его распоряжение.

1. Глава. 28 декабря. Охотник на ведьм и викариев

Известный своей неудачной охотой на Рыжую Фурию Ламберто Гримальди с утра ожидал сеньора Лучиано в его малость подгоревшей генуэзской резиденции.

Монегаски упаковывали уцелевшие вещи. Хозяин дома уже привел плотника, который помечал мелом, какие деревянные конструкции еще поживут, а какие под замену. Приходили кровельщики, заломили какую-то бешеную цену и ушли. Сказали, что сначала заштопают крыши обеспеченным господам, потом тем, кто победнее.

Надо же было упустить эту бабу три раза подряд. В ночь на Рождество на площади. Потом на постоялом дворе. И еще на турнире. Потери понесли и свои люди, и люди сеньора. И ради чего? Ради ничего. Рыжая ушла без единой раны. Те, кто ее прикрывал, потерь не понесли вовсе. Нет, понятно было бы проиграть всухую прославленному рыцарю. Или, допустим, известному хитрецу. Но кто она такая? Ведьма?

Может, и ведьма. Чем дальше Ламберто думал о рыжей, тем больше ему нравилась версия, что она ведьма. Во-первых, рыжая. Во-вторых, слишком удачливая. Не иначе, как ей черт ворожит. В-третьих, вертит мужчинами. Что такого нашел в ней Антонио Кокки, генуэзский мастер меча, который, по словам генуэзцев, уже несколько лет, как отошел от дел?

Отойти от дел, суровых деловых дел, которые решаются острым мечом, и потерять интерес к женщинам, это совершенно разные виды мужских недомоганий. Один глоток приворотного зелья, или чем там ведьмы поят мужчин, и готово. Отошедший от дел мастер меча спасает ведьму в Монкальери.

Но Кокки хромой на левую ногу. Это отметил каждый, кто его видел. Он медленно ходит и осторожничает с выпадами. Кто-то другой вытащил вещи Рыжей из комнаты на крышу, пока Ламберто ходил проведать потерявшегося внизу оруженосца. Кто-то, кто молниеносно взлетает по лестнице, бегает по наклонному навесу, собирает тюки и с тюками на плечах пробегает обратно по навесу и лестнице. Точно не Кокки. Тот молодой парень, который был с ней в постели? Или кто-то неизвестный, который ударил дубинкой по руке с мечом? Дубинка это ведь точно не оружие мастера фехтования.

Итого у Рыжей трое мужчин. На площади было трое. Когда Кокки стоял лицом к лицу с Ламберто, одновременно двое неизвестных ранили двух монегасков. На постоялом дворе никто не видел Кокки, а остальные двое были. На турнире ее защитил Кокки, по словам пажей, один.

— Ламберто, — как бы поздоровался Лучиано Первый.

— Да, сеньор?

— Ты провалил задачу, которую я тебе поручил.

— Вы не говорили о сроках.

— У тебя было три попытки. Собираешься всю жизнь за ней гоняться?

— Отдадите ее кому-то другому?

— Нет. Скорее всего, она сбежала из Турина, если не совсем дура.

— Она не дура. Она ведьма.

— Отличная отговорка. Дать тебе ведро святой воды? Или ты с факелом хочешь за ней побегать? Или скажешь, что никак не мог выполнить мое поручение, потому что ты не монах-инквизитор?

Ламберто вздохнул. Спорить с сеньором — плохая идея.

— Поэтому я дам тебе другое задание, более сложное. Если выполнишь, прощу провал с Рыжей, — сказал Лучиано Первый.

— Выполню, — бодро ответил Ламберто, — Без ведьм?

— Однозначно без ведьм. Даже наоборот. С викарием.

— С викарием Турина?

— Да. Ты должен проникнуть в келью Пандольфо Медичи и с пристрастием его допросить. Задашь несколько очень важных вопросов. Об исполнении доложишь одному нашему общему знакомому в Ступиниджи.

— Сегодня?

— Сейчас. Если ты попадешься, про меня даже не упоминай. Скажи, что искал Рыжую Фурию. За деньги, которые платит за нее Банк Святого Георгия, потому что она в розыске в Генуе.

— Она знакома с викарием?

— Спроси у него.

Вечером двадцать восьмого Ламберто явился с отчетом в Ступиниджи. Его встретили Дорогой Друг и Альфонсо д’Эсте.

— Судя по твоему выражению лица, ты исполнил поручение, — сказал Дорогой Друг.

— Да, но возникли некоторые сложности, — ответил Ламберто.

— Сначала о положительных результатах.

— Отец Пандольфо клянется и божится, что не приказывал поджигать генуэзцев и никак никому на это не намекал.

— Хорошо.

— Максимилиан де Круа действительно пообещал рассказать Луизе Савойской про королевское золото и особо подчеркнуть, что Медичи не были причастны к этому делу ни на каком этапе.

— А они не были причастны?

— Отец Пандольфо убежден, что не были. Хотя, если и были, то ему могли и не сказать.

— Де Круа, как я понимаю, сходил?

— Он сходил и поговорил, но Ее Высочество арестовала его и посадила за решетку в подвал замка Акайя. Де Круа сбежал оттуда в первую же ночь. Возможно, ему помог некий брат Витторио, демонолог из Генуи. Но отец Пандольфо говорит, что брат Витторио — порученец епископа, отца Инноченцо. А сам брат Витторио ничего не говорит, потому что его убили еще ночью во время побега. В подвале обнаружили мертвого Витторио и мертвых стражников.

Дорогой Друг к этому времени уже успел поговорить с Рене де Вилларом и знал про обстоятельства побега.

— Шарлотта де Круа прибыла в епископский дворец позавчера вместе с мужем, — продолжил Гримальди, — Она ждала до окончания мистерии. Когда муж не вернулся, она уехала из Турина. Конюхи сказали, что она уехала в Сакра-ди-Сан-Мигеле, это аббатство на Виа Францигена. Кстати, вместе с ней приехала и уехала известная нам Рыжая Фурия. Я не понимаю, зачем Шарлотте де Круа сидеть в аббатстве. Не лучше ли ей убраться вообще в этот свой Круа, который, судя по названию, находится во Франции по ту сторону перевалов.

— Интересно.

— Еще более интересно, что Максимилиан де Круа утром вернулся в епископский дворец. Не заходя к отцу Пандольфо, забрал своего коня и уехал в неизвестном направлении. Я не стал его преследовать, потому что отстал уже на полдня. Но я узнал, что они жили в Кастельвеккьо у Маргариты Австрийской. По пути сюда я заехал в Кастельвеккьо. Челядь семьи де Круа до сих пор обитает там и ждет, что господа вернутся. Поэтому, если вы, господа, ищете де Круа, чтобы задать ему вопросы, то, скорее всего, он с супругой отсиживается в Сакра-ди-Сан-Мигеле.

— Отлично, — улыбнулся Дорогой Друг, — Лучиано не просто так поручает тебе сложные задачи.

— Благодарю. Но возникло одно непредвиденное обстоятельство. Викарий скончался.

— Как?

— Задохнулся.

— От мануального перекрытия дыхания?

— Увы, да.

— Тебя кто-нибудь видел? Конюхи?

— Конюхи видели меня только в конюшне. Я зашел с улицы и вышел на улицу. Я щедро с ними расплатился, поэтому они не вспомнят меня без совсем уж крайней необходимости. И у меня создалось впечатление, что я не первый, кто сегодня платил им за ответы на вопросы.

— Тебе не кажется, что это было некоторое… самоуправство?