Алексей Зубков – Финал в Турине (страница 20)

Декурион низко поклонился.

— Мы с Генуей периодически выдаем друг другу задержанных преступников, — сказал он.

— Простолюдинов! Пусть убираются к черту! В конце концов, могли бы обратиться ко мне, или к Рене, или к Карлу, если у них есть важные улики против вассала Франциска с графским титулом! Они просто не хотели, чтобы де Круа поговорил со мной! Это не их собачье дело решать, кто может или не может в Турине говорить с Луизой Савойской! Пусть убираются к дьяволу морскому!

— Все, Ваше Высочество?

— Все! Кроме Адорно, они вассалы Карла.

— Они уже собираются, Выше Высочество.

— Вот так? Почему?

— У них сгорело много ценных вещей, а что не сгорело, залито водой или закоптилось. Или украдено.

— Когда эти некуртуазные самодуры уберутся, я помилую всех, кто их жег.

— Кроме тех, кто жег другие дома.

— Да. Джованни, потрудись побыстрее отделить агнцев от козлищ. И еще я хочу знать, кто придумал, что надо поджечь генуэзцев.

— Узнаем, Ваше Высочество.

Луиза устала злиться. Рене проводил ее в спальню, и она там заплакала раньше, чем закрыла дверь.

— Ваша милость! — доложил лакей, — К Вам посыльный с докладом!

— Кого там черти носят?

Черти принесли Мальваузена. С подвязанной челюстью и пучком бумажек.

— Идем в кабинет, там доложишь. Поймал?

Мальваузен покачал головой и протянул бумажки. Времена, когда медики стали презирать каллиграфию, еще не наступили, и доклад читался быстро. Краткий рассказ про то, как взяли Тодта и Мятого, как погнались за Терцо и догнали, как Мятый потом сбежал. Также упоминался Бонакорси, который проследил за телегой золота, не взялся отбить ее у фуражиров Фрундсберга и в настоящее время находится в Турине, помогает лекарю на подворье церкви святого Валентина.

Де Виллар дочитал до конца.

— Убил солдат, убил подозреваемого и сбежал? Ты куда смотрел?

Мальваузен пожал плечами и прикоснулся к челюсти.

— Связать нормально не могли? Идиоты.

Мальваузен махнул рукой. Мол, подумаешь, идиоты и не поймали. Ткнул пальцем в имя посреди строчки. Тодт.

— Сбежал твой Тодт! — рявкнул де Виллар.

Мальваузен удивленно поднял бровь.

— Отсюда! Из подвала! Вместе с де Круа!

— Угу, — Мальваузен пожал плечами, развел руками, посмотрел вверх и перекрестился.

«Угу» и жесты де Виллар понял как намек на обстоятельства непреодолимой силы. Де Круа за последний месяц бежал дважды из весьма укрепленных мест.

— Иди, ищи дальше. Они не могли далеко уйти.

Мальваузен обвел пальцем вокруг безымянного, намекая на кольцо.

— Шарлотта де Круа сбежала в неизвестном направлении.

Мальваузен присел, повернул голову в профиль и расставил поднятые руки, изображая имперского орла.

— Нет.

Показал высокую шапку без полей, перекрестил де Виллара по-свяшеннически и посмотрел в окно на дворец епископа.

— Не к Медичи, — вздох, — Если викарий не врет. Мы же не можем обыскивать все аббатства в окрестностях.

Мальваузен сел на стул и хлестнул воображаемого коня воображаемыми вожжами. Покрутил руками.

— Карета? Ты знаешь, как она выглядит?

Жест, изображающий надетый на левую руку щит.

— На карете будет герб? Возможно.

Мальваузен распахнул воображаемую дверь и встал навытяжку, опираясь на воображаемую алебарду.

— Стража на воротах? Беги, спроси, — де Виллар рассмеялся.

Мальваузен покопался в бумагах и ткнул в строчку «Бонакорси».

— Этот тебе зачем нужен?

Жест, изображающий бинтование челюсти.

— Лечит? Ты хочешь, чтобы мы его заставили с тобой бегать, или что?

Жест «деньги» и постукивание пальцем по бумажкам.

— Хм. По справедливости надо ему тоже заплатить. Мы, конечно, уже про ту телегу сами знаем, но все равно. И аванс за новое дело. Он согласится?

— Угу.

— Поедешь за ним к святому Валентину? Только время терять.

Повертел головой. Указал вниз.

— Он тут?

— Угу.

— Держи. И Бог тебе в помощь. Солдаты, рыцари нужны?

Отказ. Подтянул к себе бумажку, изобразил, что пишет на ней и привязывает печать.

— Иди. Сейчас будет. Секретарь Луизы напишет. Еще загляни к декурионам, пусть свою печать добавят.

Дипломированный врач Антонио Бонакорси ночь на двадцать седьмое декабря провел в гостях у святого Валентина. Швейцарец, раненый в спину, все-таки умер, невзирая ни на медицинскую помощь, ни на молитву. Второй парень удачно отделался. По сравнению с первым, а не вообще. Болт сломал ему плечевую кость, но не повредил артерию. Жесткая шина, косынка, и даст Бог, все срастется как было. Не даст, так левая рука не правая. Фехтовать ей не надо, а пальцы шевелятся.

Днем двадцать седьмого Тони осмотрел пациента при нормальном освещении и пришел к выводу, что его помощь больше не требуется. Между делом осмотрел еще троих. Обмолвился, что он зубодер. Потратил не меньше часа на осмотр зубов божьих людей, а потом еще столько же времени на удаление весьма хитро выросшего зуба мудрости у одного из них.

Вместе с пациентом посидел на отпевании. Парень плакал. Все друзья мертвы, а он ничего даже сделать не успел. Тони, чтобы его успокоить, заговорил про наследство. Передал плащ, в который были завернуты мечи и кошельки. Вспомнил про лошадей, оставленных на постоялом дворе.

Монахи сказали, что несколько лошадей можно поставить на подворье, а то на постоялом дворе, наверное, они как селедки в бочке. Тони не умел гонять табуны, даже маленькие. Пришлось взять с собой монахов, чтобы они привели лошадей под уздцы.

Пациент уже успокоился и считал на пальцах, насколько он разбогател. Де Круа исправно платили верным людям. Шарлотта сказала, что в Круа они могут уже не вернуться, поэтому швейцарцы везли с собой не просто кошельки, а все свои сбережения. Также у каждого был хороший меч и приличная лошадь или мул. Четыре подобных наследства делали выжившего прямо-таки богачом.

Пока Тони занимался то лечебными, то бытовыми вопросами, в Турине уже началась и закончилась мистерия. Потом загорелся богатый дом в предместье у юго-восточных ворот. На снятой с петель двери притащили крепкого мужчину, который вдохнул дыма и навернулся с крыши. Перелом руки, перелом ноги, сотрясение мозга, но жить будет.

Операция еще не закончилась, как появился Марио.

— Тони, можешь на минутку отвлечься, — попросил он.

— Держите тут и тут, — сказал Тони ассистентам и отошел.

— Что-то случилось? — спросил он.