Алексей Зубков – Финал в Турине (страница 14)

— Мне тоже не нравится, — пожал плечами дон Убальдо, — Гвидо у нас чересчур горячий. Мы уже одну шлюху торчим Жерару, а по Марте еще не решили.

— Шлюху торчите? Монахам? Это как?

— Глаза разуй, дурень. С Жераром он хочет поговорить. Ты думаешь, здесь монастырь?

— Думаю, да.

— Еще что думаешь?

— Что отец Жерар подобрал себе братию, чтобы подрабатывать по вашу сторону закона. Может, контрабанда. Может, скупка краденого. Хранение краденого, ростовщичество. Может, здесь скрываются от розыска или от мести.

— Разуй глаза. Здесь не аббатство, а в натуре воровская малина в шкуре аббатства. Жерар — атаман. Старшие — Амвросий, Ручка и Николя. И тут далеко не только то, что ты перечислил, а еще разбой на большой дороге и прочее душегубство. Я не удивлюсь, если Жерар откроет здесь и бордель с игорным домом.

— Ты давно об этом знал?

— Я с ними полгода дела веду.

— Тебе не кажется, что это сильно за гранью?

— А я тебе, значит, не сильно за гранью?

— Не сильно. Ты думаешь, что ты против властей и закона. На самом деле, воровские авторитеты один из видов власти, а воровские понятия один из видов закона. Потому что людям нужен закон и порядок, даже тем, кто нарушает законы герцогов, королей и муниципальных властей. Чем ты занимаешься? Поддерживаешь порядок и наказываешь нарушителей. Добрые пополаны платят налоги и тебе тоже ровно с тем же сожалением, с который они платят налоги герцогу и церкви. Турин — один из городов, где сложно понять, где заканчиваются декурионы и начинается Ночной Король. И свои правила ночная власть нарушает ровно так же, как дневная нарушает свои. Перед твоим правосудием всегда есть разница, кто авторитет, а кто лох. Прямо по заветам предков, что позволено Юпитеру, не позволено быку.

— Я сейчас не понял, ты меня превознести хотел или принизить.

— Я сказал правду и не единого оскорбительного слова.

Дон Убальдо покрутил в голове короткую речь зятя и не нашел, к чему прикопаться.

— Но фальшивое аббатство с азартными играми и шлюхами сильно за гранью. Дневная и ночная власть стригут баранов и давят волков, в процессе грешат сколько могут, но не идут прямо против Господа как… бесы какие-то или еретики, — Кокки перекрестился.

— Господь Всемогущий сам в состоянии покарать, если посчитает, что ему нанесено оскорбление, — ответил Убальдо, — По крайней мере, черных месс здесь не служат. Амвросий и Жерар — рукоположенные священники, это совершенно точно. И не забывай про законы гостеприимства. По нашу сторону закона они не менее священны, чем даже у дворян.

Кокки вздохнул.

— Господь покарает Жерара. Будь уверен. И не молнией с небес, а руками верящих в Него. Это только вопрос времени. Держись от Жерара подальше. Я завтра же забираю семью и сваливаю. Вопрос с Мартой я решу через де Круа. Жерар не станет спорить с рыцарем из-за бабы. Он молиться должен, чтобы Максимилиан де Круа не догадался, что аббатство фальшивое. Даже мне теперь неприятно здесь находиться, а для рыцаря это такое пятно на репутации, которое смывается только кровью.

— Не думал я, что ты такой святоша, — развел руками дон Убальдо, — Ты же сам в крови не по локоть и не по колено, а по горло.

— Когда Господь будет меня судить, он поставит на весы две большие бочки. И в одну нальет кровь тех, чью судьбу Он свершил моими руками, а в другую — кровь, которую я пролил, нарушив Его заветы. Первая будет намного тяжелее.

— Богословие не моя стихия.

— А по понятиям разводить — не моя.

— Ты хочешь пойти сначала к Жерару или к де Круа?

— Если бы я знал, где тут де Круа, я бы сначала пошел к нему.

— Тебя не смущает, что у Жерара полторы дюжины парней?

— Из них ни одного мастера меча. Один мой ученик за раз положил четырнадцать подобных и даже не вспотел. Меня больше смущает, что тут моя семья. Включая тебя и Гвидо. И я бы не хотел устроить резню с риском потерять кого-то из вас.

— Идем к Жерару. Говорить буду я. Ты и так слишком резкий, а еще разгоняешься. Не надо только за меч хвататься.

В столовой на первом этаже собралась почти вся банда. И Амвросий, и Ручка, которые жили в гостинице. Только одного мелкого воришку отправили дежурить на воротах. Праздник праздником, а порядок порядком. Повара приготовили скоромный ужин с мясом и специями, но котлы на внутренний двор принесли сами монахи.

Амвросий зачитал положенную перед едой молитву. Жерар сказал речь о важности легализации в Турине новой братии Сакра-ди-Сан-Мигеле.

— Начнем с того, что если у нас чего-то нет, то это не повод самим ерепениться и пытаться порешать вперед меня.

— Ты про баб? — сразу же спросили «рядовые».

— Особенно про баб. Слушай дальше, бабы будут. Во-первых, мы молодцы, что помогли братской обители Санта-Мария-ди-Карпиче и при этом не влипли ни в какую говенную историю. Сам аббат у нас в долгу, а перед викарием мы отметились, что мы в натуре настоящие монахи. Во-вторых, у нас новые бабы. На этой неделе будет служанка, с которой можно не церемониться.

Братва заметно обрадовалась.

— К концу недели наш друг дон Убальдо обещал привезти из Турина настоящую шлюху, которая и смазливая, и брать, и давать умеет.

— Ееее! А на четвертом этаже кто?

— А Рыжая кто такая?

— А красотка в гостинице?

Вот что за народ. Ничего не скрыть.

— Если у вас чего-то нет, — продолжил Жерар, — То это не потому, что меня прет вас щемить, а потому что я пока не придумал, как сделать, чтобы оно у нас было и нам за это ничего не было. Бабы у нас теперь есть. Бабы время от времени будут обновляться. Но не вздумайте к ним привязываться. Никто не должен знать, что у нас тут не совсем настоящее аббатство.

— Неужели мы и правда похожи на монахов? — спросил кто-то.

— За францисканцев уже сойдете, а чтобы вас принимали за бенедиктинцев, надо работать. Слушать меня, Амвросия, Николя и Ручку. Богатство с неба не падает. Нам всем придется работать и дальше. Дорога через перевалы очень богатая, и мы еще подломим пару рыцарских обозов, когда позолоченные брюшки поедут домой из Турина.

За баб и за добычу все радостно выпили.

— Мишель, как там наши дамы? — спросил Ручка.

— Я отнес дамам попить-поесть и положил порошок от Амвросия. Поэтому скоро будет можно, — ответил Мишель.

— Я скажу, когда, — добавил Амвросий.

— Какой хороший порошок! — сказал кто-то, — Вот прямо любой бабе в еду подмешать и она ноги раздвинет?

— Бабы устроены одинаково, но применять надо правильно, — ответил Амвросий, — Чтобы доза не меньше и не больше. Будет много — сблюет или обосрется. И торопиться нельзя. Надо дать время, чтобы порошок впитался.

— Ааа. Ну, наука-сила.

На пороге трапезной появились Антонио Кокки, дон Убальдо и навязавшийся с ними Гвидо.

— Отец Жерар, дело есть, — сказал дон Убальдо.

Жерар уже полдня после обнаружения золота чувствовал себя как на стуле с ножами, а когда на голову свалился рыцарь, еще больше нервничал. К вину почти не притрагивался, следил за Николя и двумя выбранными им подельниками. Сегодня весь день приходилось решать какие-то вопросы, ни один из которых нельзя было отложить. С зятем дона Убальдо он еще не разговаривал. Наверное, и этот привез какие-то опасные новости.

— Сидите, я поговорю, — сказал своим Жерар.

Вышел из-за стола и провел гостей к себе на второй этаж. Золото он уже прибрал. Под кровать, потому что больше некуда. Общак с доходами от грабежей держал Ручка, белый бюджет с пожертвованиями и профильными расходами вел он же, небольшие суммы на текущие расходы держал Амвросий.

В кабинет или в спальню не пошли. Остановились в гостиной. Окна и балкон выходили на север, во внутренний двор. Темновато. Жерар зажег свечи в подсвечниках, сесть не предложил.

— Полагаю, у вас дело срочное и не требующее долгого обсуждения, — сказал Жерар.

— Говорят, у вас тут под замком рыжая подруга Гвидо, — начал Кокки.

— Есть такая, да, — ответил Жерар.

— Не хочу вас огорчать, но Рыжую надо отпустить. Не для меня или Гвидо, а потому что она ходит под Фуггером, тем самым.

— Слышал, не на дне морском живу, — ответил Жерар.

Но что Рыжую отпустит, не сказал, и Кокки продолжил.

— Фуггер сидит с братвой в Сан-Пьетро. Братва у него резкая, но старшего слущается. Я бы с ним рамсить не стал, и никому не советую.

— Если только мочить наглухо, потом сразу своих всех мочить и сваливать куда глаза глядят. — добавил Убальдо, — Фуггер сам в нашу игру может и не выиграет, но если обидим, то за него дядя впишется, а дядя за наши головы столько даст, что ходи и оглядывайся.

— У нас тут еще де Круа. Граф с графиней, — сказал Жерар.

— Неплохо бы их побыстрее отправить отсюда, потому что графиня слишком умная и непременно раскусит фальшивое аббатство, а граф здесь всех поубивает, — сказал Кокки.