Алексей Зубков – Финал в Турине (страница 1)

Финал в Турине

Часть 5

Первый полуфинал в Сакра-ди-Сан-Мигеле

Его Величество до вечера 28 декабря был в плохом настроении. Но не по личным причинам, а по сугубо внешним обстоятельствам.

Сдали Милан. Валят все с больной головы на здоровую с этими четырьмя сотнями тысяч. Матушка что-то скрывает, неужели она тоже причастна. Папа Лев Десятый скончался, чем перекосил и подвесил все политические расклады. Вопрос еще, не окажется ли новый Папа хуже старого. Как теперь вести переговоры с кем-то в Италии, когда неизвестно, из какой семьи будет Папа. Тут еще матушка говорит, что пора навести порядок в этой куче герцогств и графств размером то с город, то с огород, и что они сами не прочь, но без присоединения к французской короне. Как это понимать?

Вечером же 28 декабря королевским настроением занялась шутовка маминой подруги. Ведьма ведьмой. Но настроение поднялось и держалось на высоте дольше суток непрерывно. Его Величество пропустил все события, начиная с ночи на двадцать восьмое. И пожары в Турине, и последующие непонятки между гостями города, и переговоры, которые могли бы состояться, будь у короля желание вылезти из постели.

Пока кот спал, мыши отплясывали. Лихо и отчаянно, как в последний раз.

1. Глава. 28 декабря. Ночь. Военный совет у Дино и Джино

Предчувствия не обманули Антонио Кокки. Этой ночью Турин вспыхнул, подожженный с разных сторон.

В двух кварталах от Дино и Джино второй раз за сутки пытались поджечь купеческий дом, где остановились Адорно. Сам дом не загорелся, потому что его хорошо намочили, пока тушили предыдущий пожар. Поэтому поджигатели зажгли такой же добротный трехэтажный особняк по соседству.

Откуда-то взялась толпа разъяренных бедняков, которая под видом тушения огня принялась грабить несчастного туринского купца с криком «Смерть генуэзцам!». У купца квартировали какие-то благородные господа, родом вовсе не из Генуи. Они взялись за мечи и пролили немало крови. Оказалось, что грабители пришли не только с мешками, но и с оружием. Рыцари бы отбились, если бы не пожар. Но пожарную дружину не подпустили и близко.

Декурионы с немногочисленной стражей безуспешно пытались подавить бунт черни. В Турине разгоралось уже больше десяти пожаров, когда на помощь городу пришли рыцари. Король Франциск и Герцог Карл ночевали в Монкальери. За хозяев в Турине остались Рене де Виллар и Луиза Савойская. Они подняли на ноги и посадили верхом все благородное общество, а благородное общество доукомплектовалось свитами до полноценной армии, откровенно ненавидящей простолюдинов, бедняков и преступников и готовой снести до основания чужой город, чтобы гордо доложить Ее Высочеству о достигнутых результатах.

Среди ночи, надо полагать, в шаге от двери уже полной огня и крови, в дверь постучали.

— Кто там? — спросил Джино.

— Дино и Джино здесь живут?

— Да.

Дверь приоткрылась.

— Герр Нидерклаузиц?

— Да. И не один, — ответил Макс, — С третьего раза только вас нашел.

— Проходите.

Вместе с Максимилианом вошли еще два человека. Рыцарь и священник.

— Мессир Юстиниан… забыл титул. Из Московии. И отец Тодт, — представил их Макс.

— Очень приятно, — сказал Джино, — У нас тут еще гости. Кушать будете?

— Не откажусь.

Джино поставил на стол горшок еще теплого супа и холодные пироги. Гости сели.

— Кто тут у нас? — в столовую вошел, протирая глаза, сонный фехтмейстер Антонио Кокки.

Все разбрелись по комнатам и спали, не раздеваясь.

— Добрый вечер, мессир, — сказал он Максимилиану, — Добрый вечер, святой отец.

Макс с набитым ртом словами не ответил и только кивнул.

— Добрый вечер, сын мой, — сказал старый священник.

Жизнь сложилась так, что Кокки и Тодт участвовали по сути в тех же приключениях, но видели друг друга только один раз. На свадьбе Фредерика и Кармины.

— Антонио Кокки, фехтмейстер.

— Отец Тодт. Брат-госпитальер, бывший капитан солдат на галере.

Кокки вопросительно посмотрел на Устина.

— Юстиниан Спиритуэл, — с акцентом представился русский.

Не владея ни итальянским, ни французским, он более-менее адаптировался к окружающему миру, ориентируясь не на сказанное вслух, а на общий контекст ситуации. Представился так, как Книжник переводил его имя для большей солидности.

— Наш друг из Московии, — пояснил Максимилиан.

— Устин? — уточнил Кокки.

В Милане Макс рассказал про боевой путь золотого обоза и в том числе упомянул русского рыцаря под тем именем, которым тот представился при первой встрече.

— Да.

— Очень приятно. Вы не знаете, почему горит город? — спросил Кокки.

— Если это вам поможет, то истинные причины не знают даже Рене де Виллар и Луиза Савойская, — ответил Макс, — Мы с Устином и отцом Тодтом провели вечер в замке Акайя.

— Почему вы не вернулись к викарию? — Кокки вспомнил, что де Круа переезжали из Монкальери не просто в Турин, а в епископский дворец по просьбе викария.

— Потому что меня там будут искать в первую очередь. Мы только что сбежали из тюрьмы в подвале замка. Кстати, насколько близкий друг тебе брат Витторио?

— Он один из лучших моих учеников. Но у нас есть предварительная договоренность о поединке.

— Только что он пытался меня убить.

— Сильно ранил?

— Нет, — Макс пожал плечами.

— На чем разошлись?

— Он лежит мертвый в подвале замка Акайя.

Кокки удивленно поднял бровь. Витторио очень сильный боец. Был.

— Я так понимаю, что Турин горит не из-за меня, — сказал Максимилиан, — Надо полагать, не из-за вас с Мартой. Они с Шарлоттой у викария?

— Нет, — ответил Джино, — После мистерии они уехали в Сакра-ди-Сан-Мигеле к отцу Жерару. Приходил ваш Марио, рассказывал.

Из спальни на втором этаже спустился Антон Фуггер.

— Добрый вечер, господа, — поприветствовал он собравшихся за столом, — Герр Максимилиан, кто у нас в гостях?

Он не встречал ранее ни Тодта, ни Устина и не хотел раскрывать свое имя незнакомцам.

— Брат-госпитальер Тодт. Я про него уже упоминал. Очень надежный человек. Славный рыцарь Устин из Московии.

— Очень приятно. Антон Мюллер. Купец из Аугсбурга, — представился Фуггер «легендой» и сразу перешел к делу, — Судя по тому, что наш общий друг привел вас сюда в столь поздний час, вы попали в нештатную ситуацию?

— Мы бежали из темницы в подвале замка Акайя, — ответил за всех Максимилиан, — Кто-то очень удачно напал на след моей золотой компании. После того, как я поговорил с Луизой Савойской по поручению викария, она отправила меня за решетку. Вечером туда же привели Тодта и Устина. Потом пришел брат Витторио, верный пес Медичи. Перерезал охрану, выпустил меня и тут же попытался ударить в спину. Мы воспользовались возможностью и сбежали. Оставили там мертвого монаха с мечом и мертвых стражников. Полагаю, мы с Шарлоттой достаточно правдоподобно сыграли за партию Медичи, чтобы на этом закончить наше дело в Турине и вернуться на подготовленные позиции.

Макс понимал, что Тодту бы очень не понравилось, если бы рыцарь, который, только что вез золото в армию короля Франциска, перешел на другую сторону, к императору и его ландскнехтам.

Фуггер отлично помнил, что «золотая компания» везла золото во французскую армию. Допустим, русский, про которого Максимилиан тогда еще рассказал, что освободил его со скамьи гребцов, не вассал ни короля, ни императора. Но вот священник-швейцарец совершенно точно будет на той стороне, где его паства. Поэтому при нем дела обсуждать нельзя. Этот фон Нидерклаузиц вроде совершенно бесхитростный, а тоже такие вещи понимает.

— Я подумаю и отвечу, как нам будет безопаснее покинуть Турин, — сказал Фуггер Максимилиану и обратился к Тодту, — Не знаю, зачем Вы, святой отец, приехали сюда, но Господь явно намекает Вам, что пора отсюда уносить ноги.

— Я того же мнения, сын мой, — согласился Тодт и процитировал Максимилиана, — Мы попали в жернова высокой политики. Поэтому предлагаю бежать, не дожидаясь суда или удавки.

Непонятно, кто этот купец, и он явно не просто купец. Но какая разница? Тодт готов был принять пытки и казнь во имя Господа, но не во имя высокой политике или, тем более, придворных интриг. Тому, кто готов умереть в бою, не стоит искать смерти на виселице.

— Снимите сутану. У нас тут есть мирская одежда. В четверти часа пешком лодка. Поутру выгребаете в По и далее по течению пока не надоест. Потом купите ослика и спокойно доедете до Монцы. Не та Вы фигура, которую будут кричать в розыск глашатаи на каждой площади.

— Нет, — гордо ответил Тодт, — Я не просто приходской священник. Я монах-госпитальер. Уличный цирк с переодеваниями не для меня. И в мирской одежде с чужого плеча я буду выглядеть позорным чучелом.