Алексей Зорин – Курьер: Темная Ночь Души (страница 27)

— Недалеко есть безопасное место. Я буду идти быстро. Отстанешь — ждать не буду.

Алена кивнула, и только потом вспомнила что до взрыва прижимала к груди призму. Быстрым взглядом она заметила, как топорщится рюкзак Волка и все поняла. Ладно, по крайней мере она не под этими завалами.

Со стороны послышался стон. Она бросилась на звук, и увидела погребенного под песком и камнями Зиновьева. Поразительно живучий профессор не умер от выстрела из ружья и пережил взрыв. Алена принялась откапывать его, когда на ее плечо легла рука Волка.

— Нет времени! Звери скоро выйдут на охоту.

При упоминании зверей холодный пот прошиб ее тело. Но она не могла оставить профессора на съедение этим тварям. Память услужливо подкинула картину умирающего старика, прислонившегося к разбитому лендроверу, стервятников и отполированные до кости, блестящие на солнце.

— Мы не можем его оставить! — хрипло сказала Алена. — Он единственный кто знает все о призме. Он нужен нам!

Она посмотрела в глаза Волку. Холодные, расчетливые глаза, но где-то в глубине их она увидела мелькнувшую искру чего-то человеческого. Она не сомневалась, что Волк без раздумий пожертвует ей ради своих интересов, но в то же время у нее было ощущение что что-то в ней привлекает Волка. Иначе бы он не стал ее будить и просто ушел — одному сподручнее. А может, он просто боится остаться в одиночестве?

Волк молча оттолкнул ее, быстрым движением взвалил ученого на плечо — тот был без сознания, но застонал громче — также молча развернулся и быстро пошел в сторону заката.

Волк шел быстро, взрывая ботинками песок, несмотря на дополнительный груз в виде тела профессора. И откуда в нем столько сил, пронеслось у Алены в голове. Пот заливал ей глаза, тело с трудом слушалось.

Здания отбрасывали огромные длинные тени, солнца уже не было видно за домами. Еще немного и наступят сумерки.

Алена не знала в какое именно время выходят Звери, и не хотела бы этого узнавать никогда. Если они боятся солнечного света, значит уже могут поджидать их в особо темных местах. Волк это понимал, и старался строить маршрут в обход густых теней.

Вдалеке показалось полуразрушенное здание. В этажах зияли огромные проломы, было видно ведущую наверх лестницу. Волк свернул к нему.

Солнце садилось очень быстро. Казалось, еще десять минут назад были видны его отблески, и вот сейчас последние лучи погасли. Мир окутали сумерки.

Волк ворвался на лестницу, быстро осмотрелся и молнией метнулся наверх, держа пистолет наготове. Через минуту он появился внизу и открыл рюкзак. Когда Алена, задыхаясь, добежала до него, он уже пятился наверх рассыпал порошок за собой.

— Вверх по лестнице, третья дверь, — бросил он.

Алена с трудом поднялась по лестнице на третий этаж. Колени дрожали, ноги подкашивались. Третья дверь оказалась добротной, с металлической обивкой, ведущей в большую пустую комнату, обклеенную фотографиями и с парой зарешеченных окон. Посредине комнат лежало тело профессора — он все еще был без сознания. По стенам стояли осветительные приборы, покрытые песком и пылью. Тут же показался Волк. Он рассыпал последние горсти порошка на порог, втолкнул Алену внутрь и тихо прикрыл дверь.

— Если повезет — не учуют, — сказал он, опуская на дверь мощный засов.

— Думаешь, повезет? — почти безразлично от усталости спросила Алена.

— Вряд ли, — хмуро ухмыльнулся Волк, — Ученый потерял много крови, за ним такой след — для них словно подсвеченный хайвей. Но попытаться стоит.

Волк осмотрел тело профессора и сплюнул.

— Зря возился, все равно сдохнет.

Алена ничего не сказала, но чувствовала — Волк сделал это для нее, правда непонятно почему.

Тени удлинялись, пока не слились в единую непроглядную тьму. На мертвый город тихо, словно покрывало, опустилась ночь. На небе зажглись первые звезды, луна показалась из-за крыш. Похолодало.

Вокруг стояла полная тишина. Казалось, город замер в ожидании чего-то.

Время тянулось томительно медленно. Алена сидела на полу, прижавшись к холодной стене, и наблюдала за Волком. Он стоял в метре от окна так, чтобы отраженный свет не падал на лицо, а сам он мог видеть двор перед домом. По тому, как уверенно и по-хозяйски он двигался по комнате, Алена поняла, что он здесь не впервые.

Молчать было невыносимо. Невыносимо было слушать эту мертвую тишину, и ждать, когда Звери придут на твой запах. Но Волк был не тем собеседником, с кем хотелось скоротать ночь за беседой. Чтобы чем-то занять себя, Алена принялась перевязывать многочисленные раны на руках и ногах, морщась от боли.

— Больно?

Она вздрогнула от голоса Волка. Впервые в нем прозвучало что-то, отдаленно напоминавшее заботу.

— Есть немного, — Алена попыталась улыбнуться.

— Боль — это хорошо. — сказал Волк, не глядя на нее. — Если ты ее чувствуешь — значит ты вообще еще способна хоть что-то чувствовать.

Как это — ничего не чувствовать? Алена посмотрела на Волка, и подумала, что он, наверняка, знает ответ на этот вопрос.

— Откуда ты знаешь про это место? — спросила Алена, и на секунду ей показалось что Волк вздрогнул. Он помедлил, прежде чем ответить.

— Я иногда бываю здесь. Хороший перевалочный пункт.

— Это ты поставил засов и решетки?

Волк молча кивнул.

— Как думаешь, они помогут?

— Звери уже наверняка вылезли из логова. Первым делом они найдут тела около башни. Потом уже по следам придут за нами.

— Но после такого взрыва они не могли выжить!

— Эти и не выжили, но есть другие. Не ищи ложной надежды, мы все равно умрем. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра.

— Тогда зачем все это? — не выдержала Алена, — Зачем мучаться?

— А ты мучаешься? — Волк оглянулся на нее через плечо, и внезапно Алена поняла — он в этой среде как дома. Он такой же хищник, как и эти Звери.

— Хочешь совет, курьер? Если хочешь жить — выжги себя изнутри. В тебе не должно остаться ни любви, ни жалости, потому что это слабость, а слабость — это смерть. Если ты слаб — ты добыча. Вот и все. Это если коротко об этом мире.

— Но ради чего тогда жить? — повторила Алена.

— Незачем задаваться этим вопросом. Посмотри на хищников. Можешь представить себе льва, который отрывается от недоеденной антилопы и думает «а зачем я ее ем?». Потому что это закон жизни. Ты есть, и ты ешь. Ты здесь чтобы убивать и есть, и это и есть твой смысл. Иначе едят тебя, и тогда ты здесь чтобы быть съеденной. Выбор за тобой.

— Я так не хочу, — Алена замотала головой, словно пытаясь сбросить наваждение.

— А тебе никто не спрашивает. Вот мир, и он таков. Хочешь жить — убивай и ешь

— Нет, это не так! Можно по-другому! — Алена вспомнила Ваньку, его наивные глаза цвета неба. Вспомнила ощущение теплой ладони Дениса в своей руке. Теплый, насыщенный влагой ветер с Москвы-реки.

— И где же те, кто по-другому? Сидят по убежищам и гниют от страха, — Волк сплюнул себе под ноги. — Пойми, курьер, кроме ненависти в этом мире ничего не осталось.

— Если есть тьма, должен быть и свет. Если есть ненависть — есть и любовь! — вспомнила она слова Игоря.

— И где же тогда твоя любовь? — усмехнулся Волк. — Мы уничтожили ее. Все, что создает человек несет в себе семена своего собственного уничтожения. Мы действительно венец творения вселенной, только мы не творцы — мы разрушители.

— Неужели ты никогда никого не любил? — воскликнула Алена. Волк отвернулся к окну и ничего не ответил.

В тишине внезапно застонал профессор.

— Где я? — прохрипел Зиновьев.

— Вам нельзя говорить, — Алена опустилась на пол рядом с ним и положила его голову себе на колени. Она взяла его руку в свою и отметила, какой холодной была его ладонь. Словно из нее ушла вся жизнь.

Мертвенный свет луны освещал обескровленное лицо профессора. В его глазах, наполненных болью, казалось, угасали искры.

— Я не хотел так умереть… я не успел… — Зиновьев цеплялся слабеющими пальцами за рукав Алены.

— Тихо, — прошептала Алена, — Не волнуйтесь, все будет хорошо.

— Оставь его, он не жилец, — бросил Волк.

— Я виноват… это все моя вина…

— Вы ни в чем не виноваты, — сказала Алена, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы.

— Виноват… — Зиновьев отвел глаза. — Это я виноват в том, что появились черные дыры.

В воздухе повисла тишина. Это не было похоже на бред умирающего. Тем более, что это говорил ученый.

— Что ты несешь? — пробурчал Волк.

— Я испытывал новое оружие по заказу Сидоренкова… Он… он страшный человек. Вы просто не знаете… — Зиновьев закашлялся, и на пол упали капли крови.

— Не знаем что? — переспросила ошарашенная Алена.