Алексей Жеребцов – Недетская игра в прятки (страница 53)

— Станислав Сергеевич, здесь все? Или будут еще раненные?

Командир устало кивнул:

— Это все. Сегодня мы могли потерять много больше. Есть погибшие. Было сложно.

— Кто?

Командир назвал имена погибших. Наталия не услышала среди названных имен того, чье имя она так не хотела сейчас услышать, но всех погибших она хорошо знала и, услышав их имена, она скорбно склонила голову. Командир приобнял ее за плечо:

— К сожалению, на войне гибель людей неизбежна, и с этим ничего поделать нельзя. Вам сейчас надо заняться пострадавшими, живыми. Ночь была тяжелая, бойцы отдохнут, вечером помянем погибших.

Наталия отправилась в лазарет, и они с медсестрой Оксаной начали с осмотра пациентов для того, чтобы определить степень тяжести ранений и очередность выполнения операций.

После осмотра Оксана начала готовить к операции первого пострадавшего, а Наталия вышла на улицу подышать. Она стояла и улыбалась, удивляясь себе, никак не ожидала, что в такое время, в этом лесу у нее возникнет интерес к простому солдату. Хотя нет. Не похож он на простого солдата, и манерами и разговором, и очень даже симпатичный, но тут ее размышления прервал голос Оксаны.

— Наталия Андреевна, мы готовы можно начинать.

Наталия оперировала раненых до самого вечера. Очень хорошо, что третьего дня самолетом были доставлены медикаменты, очень пригодившиеся сегодня, это значит, что уже тогда было известно о ночной боевой операции. Наталия вышла на улицу и присела на завалинку, было темно, и в ночное время редко кто передвигался по лагерю, но сегодня было заметно движение. Вдали, в лесу за деревьями был заметен огонь костра и туда мимо Наталии, шла небольшая группа бойцов отряда. Один из них остановился и махнув рукой в сторону костра проговорил:

— Наталия Андреевна, командир приказал вас предупредить, что в восемь начнется собрание, и если вы сможете, приходите вон на ту поляну, к костру.

Наталия оставила Оксану дежурить в лазарете, а сама отправилась к месту проведения собрания. Бойцы расселись на бревнах по кругу возле костра, Наталии уступили место, она присела и приготовилась слушать.

Командир стоял поблизости и читал бумагу, которую ему только что принесли из штаба. Наконец, он поднял руку с бумагой над головой и приготовился говорить, разговоры и смешки стихли, все внимательно слушали, что он скажет.

— Только что получена радиограмма. Нас благодарят за успешно выполненное прошлой ночью задание. Уничтожение склада вооружения и боеприпасов должно способствовать успеху наступления Красной Армии, но мы с вами разворошили логово врага, и он постарается нанести ответный удар. До прошлой ночи мы чувствовали себя в относительной безопасности, наш лагерь окружен непроходимыми болотами и, не зная пути к нам, по земле добраться практически невозможно. Мы нанесли тяжелую рану врагу, а раненный зверь вдвойне опасен, к тому же наши войска продолжают наступать, они уже близко и враг отступая, уничтожает все на своем пути, враг обязательно постарается рассчитаться с нами за причиненный ему ущерб и оскорбление. Принято решение и нам приказано оставить лагерь и отходить на запад в Белоруссию, там хорошо организовано и налажено партизанское движение и мы должны влиться в отряд, который действует в Витебской области. Уходить будем завтра, налегке. Нельзя исключать, что уже в ближайшие часы по лагерю может быть нанесен авиаудар.

Командир среди бойцов отряда взглядом нашел Наталию.

— Очень хорошо, что вы пришли, Наталия Андреевна, подскажите, как состояние раненных бойцов? Как себя чувствует Виталий Петрович?

— Все раненные прооперированы, находятся в удовлетворительном состоянии, но длительный переход не все смогут выдержать. Среди раненных два легких, думаю, они смогут справиться, остальных надо транспортировать.

— А как Виталий Петрович?

— У Виталия Петровича легкое ранение.

Услышав информацию о необходимости сниматься и уходить на запад, среди бойцов отряда возникло легкое движение и обсуждение услышанной новости. Командир дождался, когда ропот стих и продолжил говорить.

— К утру прилетит самолет. Он заберет четверых раненных тех, кому противопоказан длительный переход и женщин на Большую землю. Вы Наталия Андреевна будете сопровождать раненых. Оксана если согласится, останется с нами, по дороге может понадобиться медицинская помощь.

Наталия попыталась возразить:

— Станислав Сергеевич, может лучше мне остаться с отрядом?

Командир отрицательно покачал головой:

— Нет. Вы отправитесь на Большую землю.

Наталия знала, что дальше возражать командиру бесполезно, пришлось согласиться, хотя известие о перелете на Большую землю, стыдно признаться, немного порадовало, все же сказывалась усталость от продолжительного нахождения в лесу.

Командир еще раз поднял руку, требуя внимания:

— Для посадки и взлета самолета необходимо подготовить полосу и костры — ориентиры. Заведующего хозяйством прошу организовать выполнение этой задачи не позднее трех часов ночи. Вас, Наталия Андреевна также прошу подготовить всех и все необходимое к этому времени. На этом все, можно расходиться.

Наталия отправилась в лазарет и медпункт готовить раненных бойцов к перелету, собрать необходимые медикаменты и свои личные вещи. Так неожиданно заканчивалась ее партизанская жизнь.

У входа в медпункт она увидела ожидавшего ее Александра. Он шагнул ей навстречу:

— Здравствуйте, мой милый доктор! Простите, что так обращаюсь к вам, надеюсь, меня кроме вас никто не слышит и ваш авторитет среди пациентов не пострадает. Просто, мы все теперь понимаем, что этой ночью вас унесет самолет и со мной останется только надежда когда-нибудь увидеть вас снова.

Наталия остановилась в двух шагах от него и, улыбаясь, ответила:

— Здравствуйте, мой самый разговорчивый пациент! Как вы себя чувствуете? Голова не болит?

— Сердце болит, и боюсь, нет такого лекарства, которое способно успокоить эту боль. Почему так получается? Только встретишь милого и приятного человека, с которым не успеваешь, как следует, подружиться, как прилетает самолет и уносит его куда-то за облака.

Наталия продолжала улыбаться:

— Вижу, вам не очень нравятся самолеты.

— Ничего в них не вижу хорошего. Мало того, что они бросаются бомбами, они еще разлучают людей.

Наталия уже без улыбки смотрела на Александра:

— Саша, давайте уже оставим в покое современные достижения технического прогресса. Скажите, почему вы сразу не пришли ко мне, когда утром вернулись в лагерь? Я беспокоилась.

— Простите, Наташа, это больше не повторится… Ну, если у меня, когда-то потом появится возможность своевременно сообщать о себе, я непременно буду это делать. Если будем живы, я обязательно разыщу вас в Смоленске. Если подскажете, как вас там найти.

— Я оставлю на Главпочтамте письмо до востребования.

— Не забудьте указать: Александру Михайловичу Гаврину от..?

— Наталии Андреевны Голиковой.

Александр просиял:

— Здорово! Теперь я знаю ваше полное имя.

— Да. Наконец, познакомились. Однако надо собираться и вам, кажется, самое время снег чистить.

— Я приду помахать вам рукой, буду рад, если вы махнете мне в ответ.

Прошло уже два с лишним года с той прощальной ночи, но Александр хорошо помнил, как Наташа вместе с раненными бойцами подходила к самолету, по лесенке поднималась на борт, затем остановилась, махнула рукой и скрылась в дверном проеме. После этого были дни и месяцы партизанской жизни в лесах Белоруссии, было новое наступление Красной Армии и тот бой, в котором их отряд соединился с наступающими войсками. Была большая общая радость, которая неожиданно для Александра сменилась арестом и отправкой в спецлагерь. Он не сразу понял, как и почему это произошло, и только в лагере от дознавателя стало известно, что этим он обязан Виталию Петровичу Сорокину, человеку, с которым более двух лет они партизанили в российских и белорусских лесах. Вместе с Александром в спецлагерь попали еще несколько бойцов, которые выходили из окружения и вместе с Наталией прибились к отряду, в котором Сорокин был заместителем командира. Про Сорокина среди бойцов ходили разговоры, что в отряде он не случайный человек и к нему с настороженностью относились даже его номинальные командиры. Он редко участвовал в выполнении боевых задач, но все же единственный раз, был ранен, а когда произошло соединение с частями Красной Армии, за ним приехал Виллис и партизаны больше его не видели.

У Александра с первого дня не заладились отношения с товарищем Сорокиным, но после того, как Александр помог раненному Сорокину выбраться с поля боя, тот как будто перестал цепляться к Александру. Но, как видно, это было только до поры, до времени и тайная неприязнь проявилась в удобных обстоятельствах.

Хорошо, что Александр попал в спецлагерь вместе с бойцами отряда, с которыми прослужил более двух лет, в ходе перекрестных допросов никто из них не показал, что Александр был замечен в трусости или каких-либо неблаговидных поступках. Но главное, что пришел ответ на запрос, в котором подтверждалось, что рядовой Гаврин пропал без вести 10 апреля 1942 года, а показания партизан и главное рапорт товарища Сорокина свидетельствовали, что Гаврин был отбит у немцев уже 11 апреля того же года и при этом у него была зафиксирована контузия. Таким образом, произведенное дознание определило, что рядовой Гаврин не мог, попав в плен, пройти специальную подготовку и быть заслан в партизанский отряд с преступными намерениями. С Александра было снято подозрение, и он был направлен в часть, проходящую переформирование и готовящуюся к отправке на фронт.