Алексей Жеребцов – Недетская игра в прятки (страница 45)

— Я знаю, что с боевым духом своих бойцов вы без меня справляетесь вполне успешно. Пришел я к вам совсем по другому поводу. Я читал ваш рапорт, где вы предлагаете с помощью макетов и манекенов раскрывать позиции огневых точек противника.

Арсений усмехнулся:

— Да, был такой рапорт, я подавал его по команде через своего взводного, это было два месяца назад. Я уже стал забывать о нем, думал, он затерялся или это никому не интересно.

— Отчего же? Интересно. Просто было не ко времени. Теперь время пришло и можно попробовать реализовать вашу идею. Мне, кстати, любопытно узнать, что вас натолкнуло на такое предложение?

— Вероятно моя гражданская специальность.

Комиссар с интересом смотрел на Арсения:

— Чем же вы занимались до войны?

— По специальности я кинорежиссер, до войны делал учебное и документальное кино. Учебные фильмы, это не самое увлекательное кино и чтобы удерживать внимание зрителя, нужны нестандартные приемы и даже провокации, приходилось все время что-то придумывать, стараться удивить зрителя. Здесь тоже есть зритель, он на той стороне и очень внимательно наблюдает за всем, что происходит здесь у нас. Он привык к тому, что мы стараемся все делать тихо и незаметно так, чтобы нельзя было заранее распознать наши планы. Любое движение на нашей стороне для противника это сигнал к тому, что мы готовимся или начинаем атаку. Смысл провокации, о которой говорится в рапорте, должен заключаться в том, чтобы ночью, незаметно для врага, где-то за пределами первой линии нашей обороны были скрытно размещены макеты военной техники. И вот, когда рано утром в предрассветных сумерках враг вдруг увидит скопление и движение техники и орудий, он не сможет не среагировать и обязательно откроет огонь по макетам. Здесь мы можем рассчитывать на эффект неожиданности. Когда враг откроет огонь, наши наблюдатели засекут его огневые точки, артиллерия сможет их подавить, и тогда в бой пойдут наши настоящие танки и пехота.

— Хорошо, — комиссар, продолжавший вглядываться в позиции противника, повернулся к Арсению, — спасибо за пояснения. Давайте возвращаться.

Они дошли до землянки, в которой размещалось отделение Арсения. Комиссар протянул ему руку:

— Не провожайте меня, Арсений Ильич, я дорогу знаю. Будьте готовы, в ближайшие дни будет работа.

Уже следующим вечером в землянку заглянул молодой лейтенант. На лейтенанта не среагировали так, как на дивизионного комиссара, не последовало команды: «Встать, смирно!» Лейтенант это спокойно принял, оглядел присутствующих: кто-то спал, кто-то перечитывал письма из дома, кто-то просто лежал, дожидаясь, времени своего дежурства, тогда он обратился к ближнему бойцу:

— Мне нужен сержант Панарин.

Боец обернулся к Арсению:

— Товарищ сержант, опять до вас пришли. Как бы не забрали вас на повышение в большие командиры.

Арсений отозвался:

— Не беспокойся, не заберут. Какой из меня командир? — он отложил кочергу, которой ворошил угли в печке, встал и повернулся к лейтенанту.

— Я Панарин, слушаю вас, товарищ лейтенант.

— Вас, товарищ сержант, ждут в штабе. Пойдемте.

Арсений надел шапку, взял полушубок и последовал за лейтенантом.

До штаба идти было довольно далеко, он располагался в избе на окраине деревни в низине вблизи небольшого оврага, рядом не было никакой военной техники, только два бойца стояли на часах, один на крыльце, другой за углом дома со стороны околицы. Воинские подразделения и техника располагались в отдалении, но в пределах видимости. Арсений на основании опыта разведчика оценил скрытность такого расположения штаба, он никак не мог быть целью для артиллерии противника.

В штабе, склонившись над картой, работали командир дивизиона, его заместитель, начальник штаба и дивизионный комиссар. Услышав скрип открывающейся двери, они подняли головы. Командир дивизиона, не дожидаясь доклада о том, что его приказание выполнено, и сержант Панарин доставлен, махнул рукой, приглашая вошедших к столу.

— Проходите товарищи, присаживайтесь, — когда вошедшие расселись, он продолжил, — итак, как я уже говорил, командованием утвержден план наступательной операции, которая состоится в ближайшее время, Главный удар будет произведен на нашем участке фронта и нашему дивизиону поручено поддержать огнем продвижение наших войск.

После этих слов командир дивизиона обратился к начальнику штаба:

— Иван Савельевич, обрисуйте нам диспозицию на нашем участке фронта

Начальник штаба кивнул и взял в руку карандаш:

— Продолжительное время нам приходилось отходить и держать оборону, но вот уже более месяца линия фронта почти не меняется. Нам удалось остановить наступление противника, но это не только наша заслуга, на это повлияла и ситуация в Сталинграде. По данным разведки враг перебросил с нашего участка фронта значительные силы для укрепления своих позиций на юге, и это открывает возможности для нашего контрнаступления. Но, не все так просто. Ослабляя свои наступательные возможности, враг без сомнения позаботился об обеспечении обороны своих позиций и, переходя в контрнаступление, нам придется преодолевать глубоко эшелонированную оборону. На строительство оборонительных рубежей у противника было достаточно времени, объективно у нас перед противником нет решительного преимущества, необходимого для преодоления его обороны, но командование приняло решение о наступлении, и мы обязаны должным образом поддержать успех Красной Армии в Сталинграде. Чтобы выполнить приказ командования, для преодоления оборонительных рубежей противника нашему дивизиону предстоит решить непростую задачу по обнаружению и подавлению огневых позиций противника, иначе продвижение наших войск будет сопряжено с большими потерями. Для решения этой задачи мы готовы попробовать реализовать предложение, поступившее от наших разведчиков.

Командир дивизиона прервал начальника штаба:

— Извини, Иван Савельевич, здесь я должен сообщить вновь прибывшим, — он посмотрел на лейтенанта и Арсения, — наше совещание касается подготовки контрнаступления и носит исключительно секретный характер, исходя из этого число участников ограничено и здесь нет никого из ваших, товарищ сержант, командиров. О порядке и плане действий кому следует, будет сообщено непосредственно перед началом операции, а вас, товарищ сержант, я попрошу подробно сообщить существо предложения, поступившего из артиллерийской разведки.

Лейтенант с удивлением посмотрел на Арсения, а когда тот начал спокойно и уверенно рассказывать сидящим рядом старшим офицерам о том, каким образом можно получить преимущество в наступлении при использовании фанерных макетов орудий и танков, у лейтенанта, похоже, что-то сместилось в сознании. В его представлении о том, как устроена армия со строгой дисциплиной, подчиненностью и безусловным исполнением приказов и распоряжений вышестоящих командиров никак не вписывалась манера поведения сержанта Панарина, который, получив поручение сделать доклад, не встал по стойке смирно перед своими командирами. В представлении лейтенанта сержант должен был кратко бойким голосом доложить о том, о чем ему поручено отчитаться. Он же пространно и как бы на равных говорил со старшими командирами о своих соображениях, а те внимательно его слушали.

То, что происходило на глазах молодого лейтенанта, настолько его смутило, что это стало заметно командиру дивизиона, он прервал доклад Арсения и, оглядев присутствующих, заметил:

— Товарищи, то, что мы сейчас обсуждаем — необычная тактика ведения боя, но она может создать для нас определенное преимущество. Если мы сможем использовать это преимущество, это станет нашим вкладом в успех всей операции, — переведя взгляд на лейтенанта, он продолжил, — вашему взводу, лейтенант, я намерен поручить расстановку, перемещение макетов и создание звуковых эффектов во время начала и проведения операции. Прошу действовать совместно с сержантом и не пренебрегать его советами.

Лейтенант встал со своего места и с готовностью произнес:

— Есть, товарищ командир дивизиона.

Командир качнул головой, махнул рукой на лейтенанта и перевел взгляд на Арсения:

— Продолжайте, товарищ сержант.

Арсений завершил свое сообщение, сказав, что по его мнению макеты следует расставлять на границах перелесков и в низинах, это создаст эффект скрытности и в сумерках противнику будет сложнее отличить макеты от реальной военной техники.

Командир вновь оглядел присутствующих:

— Если всем все понятно и нет вопросов к сержанту, я попрошу начальника штаба доложить о диспозиции на сегодняшний день и плане операции на нашем участке фронта.

Начальник штаба вновь взял в руку карандаш и обратился к карте:

— Итак, товарищи, до начала операции совсем немного времени и нам предстоит выполнить большой объем работы. Макеты уже в высокой степени готовности, к ночи условленного для начала операции дня они будут доставлены к местам установки. Нам сейчас предстоит определить эти места. Посмотрите на карту, здесь показаны наши передовые позиции и линия обороны противника. По донесениям разведки здесь расположены наиболее вероятные места огневых позиций противника, — сопровождая свои слова, он водил карандашом по карте, — по этой линии размещены позиции нашей артиллерии. Впереди этих позиций, на безопасном расстоянии мы разместим макеты. Я предлагаю: здесь, здесь и здесь. Здесь как раз перелески и низины, мы используем залесенность, и скрытность рельефа, как предлагал товарищ сержант. Эти места удобны и тем, что размещение макетов в этих местах не станет помехой для выдвижения наших танков и пехоты, когда последует команда об атаке позиций противника.