Алексей Жеребцов – Недетская игра в прятки (страница 13)

— Хорошо. Я сохраню ваш секрет.

Тогда Анна протянула ему листы, залитые красным вином. Режиссер, покрутив их в руках, усмехнулся:

— Да. Я знал, что Коржиков балбес, но то, что он использует женский труд в неурочное время? Не ожидал. И что, он не один такой?

— Не гневайтесь на них. Они молодые, талантливые, может, станут знаменитыми, а я им тихонько помогаю, и мне будет приятно, когда к ним придет успех.

Режиссер вернул ей листы и пробурчал:

— Балуете вы их.

Потом уже другим тоном заговорил:

— А давайте-ка мы переведем ваши вечерние занятия в легальную плоскость. Вы конечно помните, что через неделю к нам прибывает десант из Москвы, с нами будут работать актеры Малого театра, мне и московскому режиссеру потребуется помощь. Если не станете возражать, я завтра поговорю с директором, попрошу назначить вас моим помощником. Как вам такой поворот?

Анна удивленно смотрела на режиссера:

— Неожиданно. Не знаю, справлюсь ли?

Режиссер вновь рассмеялся:

— Ну вот. Вы еще не знаете круг ваших обязанностей, а уже сомневаетесь. Вы ведь любите литературу, любите театр?

— Конечно.

— Значит справитесь. Ну, так что ж? Могу поговорить о вас с директором?

Анна кивнула.

— Вот и хорошо, вот и договорились, а с Коржиковым впредь буду построже, но вас не выдам.

На следующий день, после долгого и обстоятельного разговора режиссера с директором театра Анну перевели из помощников секретаря в помощники режиссера. До приезда московских актеров она по большей части знакомилась со своими новыми обязанностями, присутствовала на репетициях, следила, чтобы актеры, технический персонал были в нужный момент на своих местах и выполняли указания режиссера своевременно и точно. Конечно, это была совсем другая работа — живая, в активном контакте с людьми, время летело незаметно, и Анне такая работа очень нравилась.

Появление московских артистов существенно прибавило забот всем работникам театра и конечно Анне. На нее свалилась забота по их встрече, размещению и бытовом обустройстве. Артистов разместили в гостинице на Советской улице, в самом центре города, но их привычки и потребности часто превышали возможности провинциального общежития. Тем не менее, Анна почти всегда справлялась с их капризами, ее спокойная и доброжелательная манера общения обезоруживала недовольных, и им приходилось соглашаться с тем, на что можно было рассчитывать в условиях, в которых приходилось жить. Но недовольных было не так много, многие из актеров воспринимали окружающую действительность как полезное познавательное проникновение в провинциальную жизнь и полученный таким образом опыт, как они полагали, должен был быть полезен для их профессионального роста, и они стойко принимали возникающие трудности и неудобства. Иногда случались забавные моменты, Анне запомнился один случайно услышанный разговор между двумя молодыми московскими актерами, они пили чай за соседним столиком в буфете театра и один другому рассказывал:

— Вчера вечером я что-то заскучал, погулял немного по городу и зашел в ресторан поужинать. Подошла официантка, я заказал кое-что из еды и попросил принести белого вина, — он сделал паузу, улыбнулся и продолжил, — как ты думаешь, что она принесла?

Второй пожал плечами:

— Что она могла принести? Ну, может быть, комплимент от повара?

Первый отрицательно покачал головой:

— Она принесла графин водки. Как поняла, что я попросил, то и принесла.

Оба рассмеялись, и второй заключил:

— Значит для нее водка — это белое вино. Молодая? Это по неопытности, придет время — разберется.

Тут прозвучал сигнал к продолжению репетиции и все заспешили в зрительный зал.

Анна тоже отправилась со всеми, она с любопытством наблюдала за мгновенным преображением актеров в начале репетиций. Как только актеры оказывались в зрительном зале и на сцене они кардинальным образом менялись. Глядя на них не могло прийти в голову предположение, что всего несколько минут назад они капризничали, обижались на бытовую неустроенность или забавлялись над неловкостью провинциальных манер местных поклонниц и официанток. Они преображались. И теперь, выходя на сцену, кто-то из них становился героем и благородным рыцарем, а на завтра он же мог превратиться в гадкого подлеца, негодяя и последнего мерзавца, но, покидая зрительный зал, актеры тут же возвращались в мир обычных людей: шутили, смеялись, сплетничали, обижались и радовались.

Постепенно жизнь Анны в Саранске приобретала все более благополучные очертания, страхи из прошлого отходили на второй план, ее внимание и забота сосредоточились на Грише, работе и новом доме. Правда работу в театре было довольно трудно совместить с режимом, в котором жили Анастасия Георгиевна и Гриша, полноценно общаться с ними удавалось исключительно по утрам, поэтому старались вставать пораньше, чтобы два-три часа провести вместе. Соседи удивлялись, наблюдая за тем, как ранним утром Анна с Гришей выходили поиграть на детскую площадку, часам к десяти-одиннадцати ей нужно было появиться в театре.

Анна перед уходом передавала Гришу на попечение Анастасии Георгиевны. До вечера Анастасия Георгиевна с Гришей оставались одни — играли, занимались, гуляли. Очень рано, еще в трехлетнем возрасте Гриша начал знакомиться с алфавитом и уже через год из букв у него начали складываться сначала слоги, а затем и первые слова.

К такому распорядку привыкли, и так происходило всегда за исключением редких выходных и праздничных дней, которые Анастасия Георгиевна, Анна и Гриша проводили вместе, исключением бывали только несколько дней в году — особенных памятных дней для каждого из членов их, ставшей очень дружной, семьи.

Сегодняшний день, 3-го июля, для Анны был особенный — именины Андрея. Она попросила Анастасию Георгиевну не спрашивать, что для нее значит этот день, и почему ей нужно это утро провести в одиночестве.

Анна ушла из дому рано сразу после завтрака и направилась к Пугачевской палатке. Для нее это было символическое место. Она не знала, что с Андреем стало после ареста, жив он или нет, но чувствовала, что после всех событий, произошедших с ними за последние три года, судьба развела их, и даже если Андрею удастся выжить и очутиться на свободе, шансов найти друг друга у них, практически нет. Она числится среди погибших. Живет под чужим именем и не может даже написать друзьям из прежней жизни, рассказать о себе и навести справки о нем. Любая такая попытка станет угрозой, как минимум, для ее свободы, и обернется большими неприятностями для всех к кому она обратится. Что тогда станет с Гришей и Анастасией Георгиевной?

Именно воспоминания и мысли о прошедшем влекли ее к Пугачевской палатке — этому символическому месту. Здесь она могла постоять и почувствовать свою боль. Почувствовать, как свои собственные, так и боль и страдания, наполнявшие души всех скорбящих и безвинно пострадавших в результате жестокости и злодеяний людей, получивших привилегию карать и властвовать, но потерявших границы человечности и привычных к насилию и жестокосердию.

Стоя у Палатки, она обратилась мыслями в то время, когда была счастлива, жила в столице, работала в солидном учреждении, их с Андреем окружали друзья и добрые знакомые и, казалось, ничто не могло помешать их счастливой и устроенной жизни, но пришла беда, и все рухнуло в одночасье.

Погрустив о том времени, Анна отправилась в сторону Демократической улицы к храму Иоанна Богослова, единственному действующему храму в городе. Помолившись, она вернулась к Пушкинскому парку, присела на скамейку, нужно было поплакать, но слез не было, мысли постепенно возвращались к настоящему времени. Думалось о Грише, о его будущем. Очень хорошо, что судьба свела их с Анастасией Георгиевной, она очень помогает, занимается с Гришей, удивительно, но в свои четыре года он уже начинает читать, помнит некоторые стихи и сказки Пушкина. Анна улыбнулась, думая о сыне, и так же мысленно обратилась к себе: «Ну вот, Елена, помолилась об Андрее, немного побыла собой прежней, теперь пора возвращаться в свой новый образ». Встала со скамьи и отправилась к театру.

Для всех, кто служил в театре, это был обычный день: днем репетиция, вечером спектакль. Все занимались собой, настраивались, готовились к репетиции, режиссер единственный кто заметил, что сегодня она не такая, как обыкновенно, поздоровавшись, он сказал:

— Анна Леонидовна, вы сегодня немного другая, чем всегда, сегодня какой-то особенный для вас день? Если бы вы были актрисой, я уверен, что сегодня вас ожидал бы большой успех. У вас такое лицо! Кажется, выйди вы сегодня на сцену, вас обязательно посетило бы особенное вдохновенье.

Иван Николаевич был очень доволен тем, что убедил директора перевести Анну к нему в помощники. Он чувствовал, что когда она рядом, он лучше справляется с актерами, его слова им понятнее и актеры легче откликаются на его замыслы и пожелания. Ему казалось, что ее присутствие на репетициях благоприятно влияет на творческую атмосферу, дает творческий импульс не только ему, но и актерам. Вечерами, если она не оставалась на спектакль или уходила после первого акта, чтобы успеть хотя бы пожелать сыну спокойной ночи, режиссер грустил и сожалел о слишком большой разнице в возрасте, не позволяющей ему, хотя бы слегка поухаживать за ней. Оставалось только наблюдать, восхищаться и радоваться, что она рядом, работает с ним и вдохновляет на новое творчество.