Алексей Жданов – Здорово наступит никогда (страница 2)
С Дедом мы познакомились в горах Кавказа и с тех пор много лет подряд бороздили просторы нашей необъятной родины, поочередно вытаскивая друг друга то из воды, то из ледовых трещин. Его привлекала любая авантюра в которой, как сейчас говорят, можно «оттянуться по полной», чему помогала нечеловеческая выносливость и выработанная с годами способность выживать в любых не тепличных условиях. Он мог спать на камнях, на снегу, на плоту, в стогу сена, на третьей полке общего вагона, в чужой гостиничной койке, а с утра выглядеть, как огурчик.
В миру Дед постоянно менял профессии и за время нашего знакомства побывал и студентом, и комсомольским вожаком, и циклевщиком паркета, и закройщиком спортивного снаряжения. Смена работ, однако, никак не отражалась на состоянии его кошелька, поэтому возможность «быстро разбогатеть», служила ему прекрасным поводом отпроситься у жены на заработки.
Два других любителя активного отдыха за чужой счет, два Андрея – Докучаев и Цыпкин, лет десять назад окончили Московский строительный, но с головой в строительство не ушли. Тогда же в турклубе пересеклись наши дорожки. Оба высокие, плечистые, выносливые как кони, только у Дока волосы вьющиеся, а у Цыпы – наоборот. Сгонять двадцать километров вниз по ущелью до винного магазина и тут же обратно для них было так же естественно, как стоверстный крюк для бешеной собаки, так что для предложенной работы оба годились на все сто. К тому же Док в детстве учился в школе с «уклоном», и поэтому сносно знал английский, что в работе с интуристом нам казалось совсем не лишним. В отличие от Цыпы, который безвылазно и безрезультатно трудился в каком-то мутном кооперативе, Док к этому времени уже успел почудить: был женат, служил в органах, выпивал, потом решил круто изменить свою жизнь и уехал, погнавшись за «длинным рублем», прокладывать дороги на север – на Ямал. Там он ездил на оленях, пил спирт, страдал от мошкары и среди местного населения слыл образованным человеком. Но через год мираж рассеялся, денег не прибавилось, жена ушла, и красная бейсболка вновь появилась у дверей турклуба к великой радости своих друзей альпинистов и собутыльников.
Последним в нашей компании оказался Марат, актер в то время малоизвестного, а ныне не существующего театра, а так же художник, поэт и музыкант. И имидж соответствующий: длинные волосы, в жилах азиатская кровь, в глазах степь и табун лошадей, а в зубах папироса. Мы были знакомы еще со школы, но вместе выбраться в горы удавалось не часто: то он роман пишет, то на гастролях. В этот раз охота к перемене мест да возможность подняться на высочайшую вершину Европы заставила-таки его отложить перо и кисть в обмен на рюкзак и ледоруб.
Получив настороженное согласие Ковалева принять нас в качестве шерпов на первый трек5, начинающийся через три недели, мы радостно отправились в ближайший гастроном. Купили «тридцать третьего» портвейна и «Докторской» колбасы и расположились на подоконнике в подъезде соседнего дома. Я поджигал пробки, чтобы откупорить напитки, Марат прикидывал, сколько продуктов потребуется на всю ораву, Док с Цыпой считали, сколько мы заработаем, в уме умножая на восемь, а лицо Деда светилось счастьем и желанием «отдать концы» уже сегодня.
Нужно сказать, что встречаться так часто как раньше не получалось, а в подобном составе не виделись, пожалуй, что с прошлого года, потому и пилось особенно легко. После третьей вспомнили, как безуспешно пытались взойти на этот самый Эльбрус последние три года, как обвалился снежный мост под связкой – Дед и нанявший нас за харчи полковник, а харчи у него были такие, что считай задаром. И как они сорвались, и Дед оказался «
– Козлов, – поправил Дед, – их же двое.
Нам с Дедом досталась самая ответственная и возможно самая увлекательная часть подготовки. Необходимо было пробежать намеченный маршрут за неделю до его начала, изучить все подходы, перевалы, а так же наладить связи с местным населением, на случай возможной помощи. Для чего Ковалев обещал выделить некоторую сумму на билеты, питание и непредвиденные расходы. Последняя статья сметы особенно понравилась Докучаеву и следующие два пузыря, за которыми пришлось быстренько сбегать в уже закрытый гастроном, были отнесены на их счет. Самого же Андрея, как человека знакомого с английским языком, оставляли в Москве для организации встречи первой группы и сопровождения ее до самого «театра военных действий» – как выразился, уже изрядно окосевший Цыпа.
Далеко за полночь мы расстались у выхода из ночного кафе «Приют странников», в которое не помню, как попали, и договорились действовать согласно выработанному плану на завтра, то бишь сегодня – спать до упора. Причем страдающий хроническим безденежьем Док не преминул занять из общей кассы червонец, торжественно поклявшись отдать сразу по окончании похода.
Эти дни перед дальней дорогой, всегда пронизаны особой атмосферой ожидания, как в кинотеатре, когда начинают гасить свет, и вроде живешь здесь, а мечтами уже там и по утрам первая мысль: «осталось четыре дня…». По десять раз перебираешь рюкзак, достаешь спальный мешок, весь в песке еще с прошлого похода, с удивлением обнаруживаешь, что в изголовье палатки прожженная дыра, а с примусом по всей видимости придется распрощаться.
Голоса родных – сквозь дымку. На работу – забил окончательно, хотя и раньше не сильно напрягался. Разбирая бумаги, обнаруживаешь роспись прохождения через перевал Газнок 4500 м, Гиссарский хребет, Фанские горы. Напеваешь под нос что-то из Визбора… Вот калька сплава по реке Черный Черемош, Карпаты. Узункол – Северный Кавказ – это горячее… А того чего нужно конечно нет, только ветхая, плохо читаемая синька карты Центрального Кавказа, вполне достоверно отражающая положение пастушьих кошей и переправ в довоенный период. Рассеянно слушаешь рассказы друзей о планах на Египет, Эмираты – не слышишь. В голове сосны, костер, вершины, снег, сухарь на двоих – Горы! Шум реки перекатывающей камни по дну, к которому за поход привыкаешь настолько, что без этой колыбельной и сна себе не представляешь. И долго потом в Москве отвыкаешь…
Котлы не мыты, как всегда. Да и кто их когда мыл? Разве что «плановики» – так называют туристов через Профсоюзы приобретающих 2-хнедельные путевки – 3 дня гостиница в Домбае (Терсколе, Архызе, Майкопе), 4 дня «горный поход» через Клухорский6 перевал от приюта до приюта7, неделя в Сухуми на турбазе «XV-го съезда ВЛКСМ». Все в стоптанных прокатных вибрамах8 на три размера больше и брезентовых штормовках с наклейками ССО9, возглавляемые Заслуженным альпинистом, вынужденным таким образом латать свой бюджет в надежде, что останется время и для души – в перерывах между оплаченными треками сгонять на вершину!
Кроме «плановиков» и «дикарей», есть еще так называемые «организованные группы». Это энтузиасты своего дела, те, кто систематически посещает районные турклубы, познают основы альпинизма, учатся вязать узлы и как надо наводить переправы. Год за годом повышают мастерство, проходя все более сложные маршруты, получают разряды, отстаивая перед квалификационными комиссиями свои очередные достижения. В безвременье же (с осени до лета – начала туристического сезона) они шьют капроновые палатки и рюкзаки, сушат сухари и засаливают сало. В горах их легко распознать по уверенной поступи, выцветшей одежде, неподъемным рюкзакам со всевозможными приспособлениями и бухтой основной веревки поверх всего. И на стоянке у них полный порядок – дрова заготовлены на всю ночь, вокруг палаток отрыт водосток на случай дождя и у костра поют КСП-шные песни под неразлучную спутницу – гитару. В общем – молодцы, да и все тут. И не понятно где мы в этой классификации.
Не забывая об «ответственном спецзадании», которое легло на наши с Дедом плечи, перелистываю зачитанные до дыр путеводители по Кавказу. Выпускались раньше такие книжки в мягкой обложке – описание местности, наиболее популярные маршруты, подходы к перевалам, ориентиры при подъеме и спуске. Предстоящий нам маршрут подразумевал район Центрального Кавказа в Кабардино-Балкарии, куда входит собственно Приэльбрусье с поселками Чегет и Терскол в верховьях реки Баксан. Из Чегета же начинается некогда популярный у плановых туристов несложный маршрут в Грузию через перевал Донгуз-Орун – самый удобный выход к морю и потому не раз хоженый нами после завершения очередного горного похода. Ниже по течению Баксана вправо, орографически10, уходят ущелья Джантуган, Адылсу, Адырсу, путь по которым приводит к перевалам Главного Кавказского хребта с последующим спуском в столицу Верхней Сванетии – Местию. Оттуда, через перевал Бечо, можно перевалить обратно на север, спуститься по ущелью Юсеньги, используя подвернувшийся транспорт, переместиться в Чегет, переночевать в гостинице «Азау», и, уже набрав хорошую спортивную форму, подняться до «Приюта Одиннадцати»11. В нем переночевать и до рассвета по хорошей погоде стартовать в направлении Вершины. А там, глядишь, и поднялся, если конечно, Аллаху будет угодно. Я делал это четыре года подряд, да так ни разу и не дошел. Всегда что-то мешало, как тому танцору. Но сейчас шансы были весьма неплохие: и команда что надо, и акклиматизация предстоит мощная, и бумаги в порядке…