Алексей Жарков – Жуть (страница 86)
— Зубная паста.
— Тогда, да. Всё началось именно с зубной пасты. Точнее, с её исчезновения. Однажды утром я обнаружил пустой тюбик, хотя был уверен, что вчера он был наполовину полон.
— Вы живёте один?
— Да, святой отец.
— Может, гости?
— Сначала я тоже так подумал. Действительно, вечером я принимал друзей детства. Коньяк, свиные рёбрышки, разговоры о прошлом. Видимо, кто-то решил подшутить. Тюбик был не просто выжат, а абсолютно пуст. Я даже разрезал его — ни следа пасты, словно вымыли. Странная шутка… да, так я тогда и подумал.
— Но у вашей истории есть продолжение?
— Вы правы. Я купил новый тюбик, открыл его перед сном, чтобы почистить зубы. Утром — ни капли. Это было, как минимум, необычно. Я был немного испуган, но больше заинтригован… чувствовал себя экспериментатором, понимаете? По дороге с работы купил новый тюбик. Новое утро — история с исчезновением повторилась. Я был готов поверить в домовых и ночных воришек, специализирующихся на зубных пастах.
— Сын мой, какое отношение это имеет к грехам, в которых?..
— Извините, что перебиваю, святой отец, но отношение самое прямое. Я стал прятать тюбики: в шкаф, тумбочку, под ковер… ставил опыты! К утру тюбики неизменно пустели.
— В сейф не пробовали?
— Пробовал! В сейфе сработало, паста осталась нетронутой.
— Значит, воры.
— И я тогда склонился к этой мысли. Обратился в полицию — высмеяли. Стал дежирить по ночам, поставил камеры — ничего. Подозревал себя в лунатизме, приковывал к кровати. Но паста продолжала пропадать. Однажды я купил несколько упаковок: к утру колпачки валялись на полу, возле пустых тюбиков.
— Но сейф…
— Да, да, я помнил о сейфе. Когда мои старания не дали результатов, я снова провел эксперимент с сейфом. Два дня ничего не происходило, тюбик оставался цел, а на третье утро, когда я открыл дверцу, сейф изнутри был измазан белой массой… Каждый новый восход солнца дарил мне пустоту тюбика, бесполезную для зубной щетки.
— Давайте без литературных образов.
— Конечно-конечно… Но однажды он убил человека. Я привел к себе девушку, и он убил её.
— Подождите, о ком вы? Кто убил?
— Человек-паста. Но ему больше нравится имя Дент.
— Какой Дент? Какая паста?
— Человек-паста. Он живой, он хочет быть похожим на нас. Именно поэтому он каждую ночь набирал массу, втягивая в своё тело новые граммы зубной пасты. Чтобы принять человеческий облик.
— Бред какой-то…
— Я же предупреждал. Со стороны это кажется безумием.
— Безумие — не грех, сын мой. Но ты упомянул про убийство.
— Да. Из-за этого я здесь. Он любит убивать, говорит, что это главная черта человека. «Человек — единственное животное, которое причиняет другим боль, не имея при этом никакой другой цели».
— Это его слова?
— Дента? Нет. То есть — да. Он любит их повторять, а само выражение принадлежит Шопенгауэру. Дент… он хороший, он как ребенок. Тот же сейф… Он не мог заставить новые порции «плоти» просочиться через герметичный металл, и тогда начал капризничать — размазывать пасту по стенкам, как ребёнок… Но эти убийства, мне приходится избавляться от тел. Я говорю, что это неправильно, плохо, но он не слушает.
— Где сейчас ваш человек-паста?
— Здесь, на полу. И он хочет, чтобы вы сохранили его тайну.
Тестообразная масса засочилась сквозь решетчатое оконце. Не в силах закричать, священник сжался на узкой деревянной скамье. Ручейки сливались в белые реки, которые текли по стенке кабинки, украшенной резьбой — изображения добродетелей и животных, олицетворяющих основные грехи. Щупальца тянулись к лицу пожилого мужчины.
Комок крика всё-таки пробился сквозь сжатое шоком горло, но путь ему преградило мягкое сладкое вещество. Оно заполнило гортань, нос, поползло вниз — к внутренностям.
Последней мыслью святого отца была: «Мятная, она мятная…»
Потребители
А. Жарков
«Террор, 245 грамм», — прочитал Виктор и осмотрел коробку. Чёрная, из плотной бумаги, штрих-код, изготовитель какое-то ООО, индекс, адрес, значок EAC, условия хранения, всё как обычно, ничего особенного. Лаконичная, на ощупь приятная. Виктор наклонился к прилавку: «Террор в ассортименте 120 руб/уп». Поднял голову — бакалея. После кофе и чая, перед крупами.
— Да ну, — произнес он вслух, вернул коробку на полку и достал смартфон.
Рядом скрипнули колёсики, женская рука взяла «Террор», повертела, хмыкнула и положила в тележку. Там уже была палка копченой колбасы, пачка пельменей из «молочных поросят», двухлитровая бутылка зелёной газировки, фиолетовая упаковка с шоколадно-черничным рулетом и огромный пакет чипсов «хрустящий картофель со вкусом бекона». А ещё мороженное.
Виктор втянул носом аромат кедра и ветиверии, разбавленный призрачными нотками лаванды и миражом апельсиновых оттенков — женские духи, на время победившие кофе, и открыл сообщение от жены: «а ещё вафельный тортик кока-колу литр молока 3 пачки майонеза и небольшой кусок колбасы на завтрак остальное купим в ашане». Он вздохнул и посмотрел в корзину. Всё на месте. Даже больше. По случаю зарплаты — пиво.
«Как это банально, — вертелось в голове, — зарплата, пиво, давай отметим… Список этот постоянно». Виктор спрятал смартфон и, почти не глядя, схватил «Террор». Сердце забилось — вышел за флажки!
Быстрыми шагами направился к кассе. Надо спешить. Ещё немного, и начнутся пробки.
Почти успел, но встали намертво прямо перед домом. Водитель спереди вышел, и, картинно всматриваясь в переливы красных огоньков, закурил.
Виктор нехотя пощелкал трескотню радиостанций, выключил. Заглушил двигатель и откинулся в кресле. Рядом лежал пакет с покупками. Он протянул руку и достал чёрную коробку с «террором», стал разглядывать.
— Что же за… — прошелестел Виктор, не обнаружив на упаковке ничего нового. Стал читать состав. Углерод, водород, азот, кислород. Натуральный продукт, не содержит ГМО, не содержит сои. Без консервантов и красителей.
— Напиток, чтоль? — Виктор потряс «террор» и решил открыть.
Чужой красный свет перед ним погас, пробка зарычала, машины тронулись. Через час он оказался дома.
— Всё купил?
— Угу.
— А это ещё что? — спросила Нина, обнажив банку пива в пакете.
— Зарплата сегодня, — буркнул Виктор, разуваясь.
— Ах, ну конечно, зарплата, куда же теперь без бухла?
— Угу.
— Так, а это что? Я тебе для чего сообщение писала?
— Это? — Виктор сверкнул глазами через плечо, — Да вот взял попробовать.
— Что? Что ещё за террор?
— Не знаю, террор какой-то. Я так подумал напиток новый, наверное…
— И сколько стоит?
— Сотню…