Алексей Зайцев – Опорные населенные пункты Российской Арктики. Материалы предварительного исследования (страница 6)

В российской Арктике в наибольшей степени соответствует критериям узлового города Архангельск, исторически являющийся фокусом развития обширной территории Русского Севера. Регион обладает ярко выраженной культурной спецификой, полностью сфокусирован на областной центр, который, в свою очередь, имеет сильную (для российского областного центра) систему «знаниевой» инфраструктуры – вузов, научных учреждений. Текущий уровень доходов в данном случае не показателен: речь о структуре региональной экономики, и здесь Архангельск – безусловный, классический региональный узловой город. Ситуация в Мурманской области несколько сложнее: экономика Мурманска исторически ориентирована на обслуживание деятельности, связанной с морем (военно-морской и торговый флот, рыболовство и др.), в то время как экономика Мурманской области в значительной степени связана с горным делом; не случайно внутри региона сложилась своеобразная конкуренция научных институтов Мурманска и Апатитов. Однако Мурманск – узловой центр не только и не столько своего региона, сколько Арктического бассейна России в целом, и здесь возникает проблема концептуального осмысления Арктики как сетевого региона.

Исторически Арктика (особенно западно-европейская) имеет сходство с другими сетевыми регионами вроде Ганзейского союза и Средиземноморья, и в этой связи метафора «Арктическое Средиземноморье», предложенная А. Н. Пилясовым,29 совершенно оправданна. Но стоит обратить внимание на то, что сетевые регионы, представляющие собой сеть взаимосвязанных друг с другом равноценных узловых точек (связанных «каждый с каждым»), держатся на экстраординарной проходимости пространства. Несколько веков назад, когда северная суша была почти непреодолимой преградой, мореплавание (в сочетании с перемещением по рекам и волокам) действительно связывало обширные арктические территории Западной Евразии, а также позволяло осуществлять проникновение до Мангазеи и далее на Таймыр. Культурные контакты вдоль моря были настолько тесны, что привели к сильному переплетению культур норвежцев и поморов, в результате которого возник даже гибридный язык-пиджин «руссенорск». Да, по сравнению с непроходимыми пространствами тайги Арктика была экстрапроницаемой, и о существовании сетевого региона можно было бы говорить вполне оправданно. Однако сегодня проницаемость пространства оценивается по другим параметрам и осуществляется другой техникой. Многие порты Севморпути оказались парадоксально выключены из современных морских коммуникаций: в эпоху более примитивных судов они были абсолютно открытыми для контактов, в то время как в современных условиях оказываются изолированы от транспортных потоков или экономически (малый объем местной экономики делает невыгодным заход ледокола), или технически (малые глубины, по сути, перечеркивают потенциал развития многих сложившихся портов в эпоху преобладания многотоннажных судов). Таким образом, сетевой регион, основанный на сообщении по Севморпути, имеет очень суженную базу для развития. Тем не менее в очень урезанном виде Арктический регион может быть обозначен. Это, безусловно, иерархически организованная структура, в которой сырьевые грузы с периферии (ограниченное число портов крупнотоннажного экспорта грузов) сосредоточиваются в Мурманске для перевалки и перегрузки. Архангельск и Мурманск конкурируют и взаимодействуют друг с другом как два важнейших узловых центра этой системы (оба предоставляют услуги фактически для всей системы: в частности, беспрецедентна роль Архангельска в области навигации и медицины Арктического бассейна, а Мурманска – как транспортного хаба и в обеспечении системы спасения). «Разделение труда» между Архангельском и Мурманском складывается практически по законам сетевого региона, неслучайно между ними организованы авиарейсы (в России в целом авиарейсы между двумя областными столицами такой небольшой численности вообще явление довольно редкое).

Вот здесь можно вспомнить про ранее описанное исключение – существование при определенных регионах «растянутых» регионов, усиленные связи между которыми создаются искусственно в силу некоторых чрезвычайных обстоятельств и обеспечивают высокий уровень обмена идеями и знаниями, а также товарами и услугами, что позволяет поддерживать инновационный потенциал. Связи, в которых участвуют арктические населенные пункты, более всего напоминают именно растянутые регионы (ранее описанные на примере «архипелага» городов советского ядерного проекта, увязанных друг с другом вопреки большим расстояниям).

Современная наука о региональном развитии работает, по сути, с многомерным пространством: если дальность физического расстояния мешает развитию тесных связей между, допустим, парой городов – то могут быть факторы, которые, напротив, способствуют развитию таких связей, то есть как бы компенсируют дальность физических расстояний. Для обозначения таких «исправляющих» физическое пространство факторов используется термин «близость» (proximity); выделяют социальную, организационную, институциональную виды близости30, обеспечивающие тесные взаимодействия на дальних расстояниях, благодаря соответственно социальным связям, принадлежности к одной корпоративной структуре, общности норм и правил, а также общности сферы деятельности (когнитивная близость, подразумевающая общие проблемы и методы их решения).

Специфика современной Арктики состоит в том, что ее развитие требует решения целого ряда очень специфических проблем. Это обеспечение здоровья и трудоспособности в экстремальных условиях, благоустройство и функционирование городского хозяйства заполярных городов, строительство на территории распространения многолетнемерзлых пород и др. Общей для российской Арктики является проблема обеспечения судоходства по Севморпути. Парадоксальным образом именно общность проблем – вопреки слабой транспортной доступности – объединяет арктические поселения в единую сеть, и не случайно эта общность институционализируется через целый ряд официальных организаций: Арктический совет и Северный форум, сетевой университет UArctic, ассоциацию мэров зимних городов, региональные структуры вроде Совета Баренцева региона и т. д., – пожалуй, едва ли найдется другой регион мира, где упрочению межмуниципальных и международных связей уделяется столь пристальное внимание. С теоретической точки зрения это закономерно. В силу слабой транспортной связности и суровых условий в Арктике (за редким исключением) отсутствует возможность выстраивания нормальных регионов – однако выстраивается «растянутый» сетевой регион, в котором взаимодействие удаленных городов усиливается за счет когнитивной и постепенно организационной близости. Эта близость основана на общности проблем: современный Арктический сетевой регион формируется вокруг обустройства жизни в условиях арктической специфики. Именно в этом и состоит ниша конкурентоспособности городов Арктики: для них среди немногих направлений деятельности оказывается открытой конкурентоспособность в области уникальности, способности удовлетворять узкие, но очень специфичные запросы арктических потребителей у себя и других арктических городов. Именно способность удовлетворять специфические запросы местных потребителей (благодаря локальному знанию) является одной из основ конкурентоспособности и в целом жизнестойкости арктических и северных городов. Один из ярких примеров – это сохранение в условиях краха многих предприятий отечественного машиностроения машиностроительного завода в Магадане: его продукция (промывочные приборы) ориентирована на особенности золотых песков конкретных колымских месторождений.

Существование (хотя и в слабо выраженной форме) арктического сетевого «растянутого» региона (обусловленного когнитивной, «проблемной» близостью) имеет прямое следствие для решения проблемы опорных населенных пунктов Арктической зоны Российской Федерации. Оно означает, что здесь оказывают влияние на развитие Арктики в целом те населенные пункты, которые вовлечены в сетевой обмен инновационной, информационной продукцией, а также иными продуктами, ориентированными на удовлетворение специфического спроса арктических потребителей. Здесь важна установка на специфичность, а не на объемы производства, поскольку конкуренция выстраивается именно на преимуществе уникальности (и даже монополии). При этом сам принцип функционирования сетевого региона означает, что роль города или поселка в экономике такого региона не связана напрямую с размером: небольшой населенный пункт может быть вполне жизнестоек в такой системе, если является монопольным, уникальным производителем безальтернативной продукции.

Размер данной ниши не стоит переоценивать, однако в условиях сильно суженного спектра видов экономической деятельности, которые в принципе могут быть эффективны в условиях Арктики, данному направлению стоит уделить самое пристальное внимание.

Заметим: разные системы городских взаимосвязей могут накладываться и взаимно проникать друг в друга подобно тому, как глобальные города включаются одновременно в глобальные и собственные региональные сети (Нью-Йорк – деловой центр как мирового масштаба, так и северо-восточного макрорегиона США), – так и Арктический «растянутый» регион формирует связи, дополнительные к классическим региональным, во всяком случае, в отношении Мурманского и Архангельского регионов.