Алексей Заревин – Дорога на Голгофу, серия «Фемидизм Кандинского» (страница 2)

Кандинский неожиданно обернулся.

– Как вы сказали? – заинтересованно спросил он.

– Когда? – с готовностью отозвался Зарубин.

– Только что.

– Мы не осьминоги какие, – повторил Сергей Викторович.

– Роскошно! – оценил адвокат и тут же добавил: – Минуту.

Он исчез за дверью с надписью «Канцелярия», и Сергей Викторович услышал приглушенный приятный голос:

– Добрый день, сударыня! Прошу незамедлительно принять и зарегистрировать кассационную жалобу!

Дальше из-за двери слышалось какое-то бу-бу-бу и ду-ду-ду. Зарубин ничего не понял, но упомянутая сударыня жалобу, видимо, приняла, потому что Кандинский выскочил из канцелярии, скомандовал «Продолжайте!» и размашистой рысью помчался к лестнице, а там устремился вниз.

Зарубин бежал следом и рассказывал, что через неделю зять позвонил и назначил встречу. Сергей Викторович с радостью согласился, предвкушая благодарность в виде, например, бутылки коньяка. Но разница ожиданий и реальности оказалась драматичней, чем у Отелло с Дездемоной. Зять приехал не один, а с женой, которая, со слов Сергея Викторовича, оказалась подколодной змеей, гарпией, фурией и мошенницей. Жена зятя, то есть дочь бабушки, заявила, что Сергей Викторович совершил наезд на ее горячо любимую матушку прямо на пешеходном переходе. У мамы диагностирован перелом шейки бедра, и виновник этого скорбного диагноза обязан оплатить лечение мамы и временную нетрудоспособность дочери, которая будет вынуждена по меньшей мере полгода ухаживать за травмированной родительницей. Плюс расходы на лекарства, подгузники, сиделка и моральный ущерб. Всего миллион рублей для начала, а там как пойдет. А если он не заплатит, то они напишут на него заявление в полицию.

– Это же вымогательство, Гордей Александрович! – горько воскликнул Сергей Викторович.

– Натурально вымогательство, – легко согласился Кандинский и неожиданно затормозил у кабинета номер двести семнадцать, на двери которого, помимо номера, красовалась латунная табличка «Зал заседаний».

Закурлыкал телефон.

– Минуту, – прервал он рассказ Зарубина и закричал в трубку: – Да! Да! А вы где? Что? У меня. Потому что вы его забыли в моем кабинете. Стойте там, никуда не…

Он дал отбой и подтолкнул Сергея Викторовича к двери:

– Вам сюда. Садитесь и ждите, я быстро.

– Мне тоже можно? – удивился Сергей Викторович.

– Да, да, быстрее, – раздраженно подтвердил адвокат.

– Дурдом, – выдохнул Зарубин.

– А чего вы ждали от Храма Правосудия? – бросил убегающий Кандинский. – Ждите здесь!

Несмело озираясь, Зарубин прошел внутрь и на случай, если его прогонят, присел с краю. Он втянул голову в плечи, осторожно огляделся.

На месте истца сидели две девицы. Истицей выступала выжженная блондинка, ее адвокатом служила жгучая брюнетка в парике. Место ответчика пустовало. Почему-то все это произвело на Сергея Викторовича удручающее впечатление, ему стало себя жаль. Как-то не так он представлял себе встречу с защитником. Как-то все по-другому должно быть. Почему не в кабинете? Где сочувствие, поддержка, заверения, что дело кончится благополучно – где это все?

Действительно, не адвокат, а козел какой-то.

Ход печальных мыслей прервал Кандинский. Он чуть не волоком втащил в зал крупного мужчину, в котором Зарубин узнал беспаспортного гражданина, преградившего ему путь в дурдом десять минут назад. Они стремглав проскочили мимо Сергея Викторовича, заняли свои места и, не успев присесть, застыли по стойке смирно.

По команде пристава Зарубин, приветствуя вошедший суд, тоже встал и приготовился слушать разбор настоящего дела. Однако действие, разворачивавшееся на его глазах, никак не походило на то, что он видел в телевизоре. Адвокатша истицы стала монотонно зачитывать свою часть выступления, а поскольку она стояла спиной, Зарубин понимал меньше половины и быстро потерял интерес к происходящему.

Он достал телефон, почитал новости, заглянул в социальную сеть, снова почитал новости. Попытался прислушаться к словам истицы, но расслышал только «ду-ду-ду компенсация… ды-ды-ды взыскание… бу-бу-бу справедливое…» Наконец адвокатша закончила свой бесконечный спич, и слово получил адвокат ответчика. Сергей Викторович увлекся комментариями к забавному ролику и речь адвоката воспринимал, лишь когда тот преодолевал звуковой барьер. В такие моменты в уши Зарубина влетали слова «экспертиза», «оценочная стоимость», «квалифицировать», «ходатайство» и прочее в подобном стиле. Постепенно голос адвоката становился все громче и злее, и вдруг он гаркнул так, что дрогнули стены:

– Ваша честь, может быть, отложите телефончик?!

Не понимая, что происходит, Сергей Викторович немедленно убрал телефон и вытаращился на безумного защитника. Судья, бритый мужчина лет сорока, напротив, прищурился и внятно выговорил: – Не забывайтесь, адвокат. Это мой зал, здесь мои правила.

– И вы не забывайтесь, ваша честь! – яростно парировал защитник. – Здесь судьба человека решается, на минуточку. Если вы удовлетворите этот дикий иск, мой подзащитный останется без единственного жилья и средств к существованию. Так что, будьте любезны, Фемиду в зал! Уберите телефон и внимательно выслушайте мои доводы.

В зале установилась кладбищенская тишина. Адвокатша прикрыла глаза маникюром, как бы защищаясь от невыносимого стыда за коллегу.

Судья выдержал паузу и спокойно известил присутствующих:

– Я буду вынужден направить жалобу в Адвокатскую палату.

– Я помогу вам ее составить, ваша честь, – съязвил Кандинский. – А сейчас постарайтесь сконцентрироваться на моих аргументах.

Совершенно сдуревший Сергей Викторович крутил в руке телефон и думал: «Псих. Как есть самый настоящий психопат. Надо валить. Скажу, что передумал. Дождусь конца и свалю».

Адвокат между тем закончил выступление. Судья объявил, что удаляется для принятия решения, и скрылся в недрах совещательной комнаты.

Кандинский что-то шепнул на ухо клиенту и через мгновение оказался в кресле рядом с Зарубиным.

– Видите этих женщин? – громко прошептал он и недвусмысленно посмотрел на истицу с адвокатшей. Обе девицы, как по команде, обернулись. – О! Вот они, смотрите. Сейчас судья выйдет из своей комнатки, чтобы огласить решение, – объяснял Кандинский, разглядывая черный парик адвокатши. – И они обе, не задерживаясь, отправятся в эротическое путешествие. А в конце пути вместо двенадцати миллионов найдут огромный розовый лингам стоимостью тысяч в сто, не более.

Он задорно подмигнул оппонентам и обратился к Зарубину:

– Итак, подведем итоги. Вы сбили человека на пешеходном переходе, потерпевшая требовала с вас миллион, вы не согласились, она написала заявление в полицию, и на вас завели уголовное дело за причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности. Я ничего не перепутал?

– Да, но я ее как бы не сбивал, – возразил Зарубин.

– Прокурору расскажете, – отмахнулся адвокат. – Давайте четко определим, чего вы хотите.

Сергей Викторович пожал плечами.

– Чего хочу… Чтоб они все от меня отвязались. На меня уголовное дело завели, вы понимаете? Я ее не сбивал!

– Я не спрашивал, сбивали или нет, я спросил, чего вы хотите.

Сергей Викторович растерянно пожал плечами, и адвокат заговорил снова:

– Давайте я подскажу. Вы хотите, чтобы уголовного дела не было, а все неприятности, с ним связанные, сами собой исчезли. Так?

– Ну, как бы… да, – пролепетал Зарубин.

Кандинский сочувственно покивал головой, но в разноцветных глазах его резвились черти.

– Сергей Викторович, это невозможно, – произнес он ласково и смахнул с зарубинского плеча несуществующую пылинку. – Уголовное дело – не беременность, само не рассосется. Его не закроют и непременно доведут до суда.

– Так, – попытался сосредоточиться Сергей Викторович. – Тогда, это самое значит. Если будет суд, тогда… – Оправдательный приговор?

– Ну да, – оживился Зарубин. – Я же ее не сбивал, она же сама.

– Но вы виновны, Сергей Викторович, – нежно проворковал адвокат. – Оправдания не будет. Готовьте средства для выплаты компенсации пострадавшей.

– В смысле… – выпучил глаза Зарубин. – Как это не будет?! Я не виноват! Она сама на машину налетела! Сама! Какая компенсация!

– Эта стадия называется отрицанием, – доверительно сообщил адвокат. – Вас ведь Максим ко мне направил?

– Да.

– Расспросите его на досуге про пять стадий принятия неизбежного. Отрицание – это первая стадия.

– Чего? Да вы меня не слушали, что ли?! – взорвался Сергей Викторович. – Нет свидетелей, нет никаких видеокамер, у машины, значит самое, нет повреждений, у потерпевшей только перелом от падения. Все факты за меня!

– Тише, тише! – урезонил его адвокат. – Вы злитесь, и это вторая стадия принятия неизбежного. Но здесь общественное место, люди работают, а вы мешаете.

Сергей Викторович убавил громкость.

– Как они докажут? – яростно зашептал он прямо в разноцветные глаза. – Чем? Это чушь, у них нет ничего, кроме оговора! Бабке этой восемьдесят девять лет, она же в маразме! У нее альцгеймер, значит самое, по полной программе!

– Вот видите, как все легко, – обрадовался Кандинский, – Просто повторите в суде все, что сейчас сказали мне. Что бабка в маразме, что сама сдуру ударилась о вашу машину, а вы не виноваты, – и всего делов. Значит, адвокат вам не нужен, желаю успехов, выход там.

Он показал на закрытую дверь и протянул Зарубину руку на прощание. Сергей Викторович автоматически принял рукопожатие и растерянно вымолвил: