Алексей Загуляев – Прерыватель. Все части (страница 22)

Так и умерла она, не сказав о своей болезни ни слова. Сгорела за три дня, хотя за день до того, как впасть в беспамятство, пожарила для меня картошки. До сих пор это было самое вкусное из того, что я ел за последние много лет. Воспоминания этих трёх дней исказили образ мамы. И сейчас я видел её такой, какой уже давно не мог представить даже во сне – с улыбкой на светлом лице, со светящимися глазами.

– А где папа? – спросил я, выпустив её из объятий.

– По магазинам ушёл. А потом к Николаю. Закупаться надо. Вечером снова на вахту.

– На карьер?

– Ну а куда же? На карьер. Будешь кушать? Горячий ещё.

– Буду, – сказал я и взял из рук мамы большущий пирог с румяными завитушками на полукруглом краю.

Она налила мне чаю в бокал и поставила на стол. И я набросился на угощение, как ненормальный. Вкус оказался настолько ярким, что я никак не мог насытиться им, угомонив пирог за недолгие три минуты.

Вообще всё вокруг я воспринимал острее и чётче, чем раньше: цвета, формы, звуки, смыслы услышанных слов, прикосновения, ароматы. Неужели настолько притупились к двадцати семи годам мои чувства? Или это просто воздействие моего перехода из настоящего в прошлое? Я не мог понять этого однозначно. Я просто наслаждался тем, что со мной происходило. Смесь восторга и тревоги распирала мою душу. Восторга от возвращения в тот день, когда ещё все были живы и счастливы, и тревоги оттого, что мне во что бы то ни стало нужно сегодня же устранить надвигавшуюся угрозу.

– Алёш, ну куда ты торопишься-то? Прожёвывай, а то желудок испортишь. Тебя прям как будто год не кормили.

– Не поверишь, мам, – сказал я, – но я сто лет так вкусно не ел.

– Прямо уж сто.

– Да. Мам. Слушай.

– Что?

– А какое сегодня число?

– С утра было восемнадцатое.

– А месяц?

– Будешь ещё? – мама вынула из духовки новую порцию пирогов.

– Буду, – уверенно кивнул я.

– Ты меня удивляешь, – мама внимательно посмотрела на меня. – У тебя всё хорошо?

– Да. Лучше, чем когда-либо. Как же я вас всех люблю, ты даже не представляешь.

– Ох, Алёшка. Поди, Ленка голову вскружила, вот ты и шебутной такой. Смотри, сильно-то не расслабляйся. Девчонка-то она хорошая, умненькая, но себе на уме.

– Ленка, – проговорил я вслух имя своей девушки, и по всему телу моему пробежала сладкая волна неги. – Точно.

– Что точно? Вскружила?

– Ну мам. Причём тут Лена? Ты мне всё-таки скажи, какой нынче месяц.

– Алёш, обернись и посмотри на календарь, если уж от любви совсем тебе ум затмило.

Я обернулся. На стене висел толстый отрывной календарь, на котором значилась дата восемнадцатое июня тысяча девятьсот восемьдесят третьего года. Суббота. Да это же тот самый день, когда всё и должно случиться в Подковах!

– А папа когда вернётся? – спросил я.

– Он только недавно ушёл. Часа три ещё по магазинам с Николаем проходят. А что?

– Поговорить мне с ним надо. Непременно.

– Ого, – удивилась мама. – Ты прямо сама серьёзность. О чём разговор? Или это мужское?

– Пока не могу сказать, мам. Извини.

– Да ничего. – Мама подошла, погладила меня по голове и поцеловала в макушку. – Я понимаю. Совсем ты у меня взрослый стал. Ветер, конечно, в голове. Любовь-морковь. Но ты со всем справишься, сынок. Ты у меня умный и ответственный мальчик.

Это были самые приятные слова, которые я слышал в свой адрес за последние несколько лет. Раньше, после того, как не стало мамы, поддержать меня мог только Миронов. Да… Найти бы его сейчас в участке и поговорить. Обязательно надо поговорить. А пока мне нужен отец. Надо каким-то образом отговорить его ехать сегодня вечером вместе с остальными в Глыбы. У меня появился шанс всё изменить. Шанс, о котором долгое время я мог только мечтать.

И в эту минуту в дверь позвонили.

– Откроешь? – спросила мама. – Это по твою душу наверно.

– Открою, – сказал я. – Спасибо за пироги.

– На здоровье, – улыбнулась мама.

В коридоре я сразу же наткнулся на спортивный велосипед, подаренный мне отцом. Не смог пройти мимо, чтобы не погладить его холодную раму, блестевшую от падавших на неё лучей солнца из окна в комнате.

Кто-то нетерпеливо второй раз нажал на кнопку звонка.

Я открыл дверь. На пороге стоял Игорь.

Глава вторая

Когда я оделся и мы с Игорем спустились с третьего этажа на улицу, в голове у меня всё окончательно встало на свои места. Я целиком помнил своё прошлое и в той реальности, где я умер, и в этой, где теперь объявился. Я помнил и то, зачем Игорь зашёл за мной сегодня так рано – ещё вчера мы собирались к его бабушке, чтобы починить сломавшуюся калитку. Вместе с этой двойственной памятью похожим образом уместились во мне и противоречивые чувства – с одной стороны, встреча с Игорем казалась самой обыкновенной, как и те, что случались почти каждый день до этого; а с другой, я испытывал безумную радость оттого, что увидел его живым. Слишком долго я переживал по поводу его смерти. Мне хотелось его обнять так же, как маму, и сказать как сильно я его люблю. Но он бы этого, наверно, не понял. В отличие от нас с Ленкой, Игорь обострённо чувствовал свою взрослость, даже усы не брил, вводя в заблуждение тех, кто не догадывался, что ему всего лишь шестнадцать.

Пока мы добирались до окраин Перволучинска, Игорь всё время что-то болтал, но я не вдумывался в его слова, я просто слушал, будто музыку, его голос и улыбался.

– Ты сегодня странный какой-то, – сказал он, заметив эту мою отстранённую улыбку. – Ты как вообще? Всё норм?

– Норм.

– А так и не скажешь. Не забыл, что у нас сегодня на вечер?

Да-да. Конечно же. Я помнил и это. Помнил в двух вариантах: в том, который уже сбылся, и в том, который мне предстоит перевести на другие рельсы. Поработать, как выразился Миронов, стрелочником, или прерывателем. «Прерыватель» мне нравился больше. Мне следовало прервать ту линию, которая в конце концов привела к гибели Игоря. Сегодня вечером в 20:30 мы должны были пойти в кино, куда вход детям до шестнадцати был запрещён. Все самые интересные фильмы маркировались отчего-то таким запретом. Ещё пару лет назад нас это нисколько не привлекало – нам вполне хватало «Чингачгука», «Зорро», «Четырёх мушкетёров» и «Короля джунглей». Но год назад запретное стало особенно привлекать. И мы научились эти запреты обходить. Игорь покупал билет и отвлекал контролёра на входе в фойе, в то время как мы с Ленкой перепрыгивали через ограждение и скрывались до начала сеанса в тире. Зрители из взрослых, видевшие наши маневры, воспринимали это с улыбкой – сами были такими же в своё время.

Сегодня предстояла премьера «Дикой охоты короля Стаха». Честно говоря, я и не запомнил толком сюжета в той реальности, где мы этот фильм всё-таки посмотрели. В голове всплывала только одна сцена – обнажённая женщина лежит в большой куче белого пуха. А в целом фильм показался довольно мрачным и приторно-вязким. Да это, собственно, и не важно. Важно то, что случилось после сеанса. Игорь, слегка разочарованный и подавленный увиденным на экране, попрощался с нами, свернув в сторону своего дома, а я пошёл провожать Лену дальше, потому что нам было по пути. Возле её подъезда я уже было собрался сказать пока, когда она вдруг остановила меня и предложила подняться к ней в квартиру. Её родители на два дня уехали в какой-то поход. Я видел, как горели её глаза. Наверное, и в моих в тот вечер блестел такой же огонь. И я согласился.

Эта ночь и стала тем поворотным пунктом, за которым последовала череда трагичных событий. Сначала погиб мой отец – и я стал предметом заботы и Лены, и Игоря, который быстро понял, что наши с Леной отношения перешли за ту грань, которую ещё можно было бы называть простой дружбой. Это продолжалось больше года. Потом Игорь закончил техникум и ушёл в армию…

– Помню, – ответил я, за секунды прокрутив всё это в своей голове. – Только я не смогу сегодня в кино.

– Это как?

– Дело у меня есть. Важное очень.

– Какое дело?

– С отцом нужно поговорить. И думаю, этот разговор будет не из простых.

– Так он же сегодня на вахту.

– Да. Если всё же уедет, то мне придётся поехать с ним.

– Лёха, ты что-то натворил?

– Да нет. Это другое.

– Не понимаю тебя. Ещё вчера ты только и говорил о «Дикой охоте». Что изменилось за ночь?

– Многое.

– Точно ты сегодня сам не в себе. Прямо не узнаю́ тебя. И что нам теперь с Ленкой? Без тебя что ли идти?

– Без меня. Извини.

– Хм, – Игорь покачал головой.

– И знаешь, что ещё? – сказал я.

– Что?