Алексей Загуляев – Пелена. Сборник фантастических повестей (страница 27)

— Помнишь, я спросила, буду ли я существовать после смерти? — тихо произнесла Оми. — А ты сказал, что не знаешь, что ответить. Помнишь?

— Помню.

— А я ведь почти уверена, что буду. Почти. Потому что знаю, что была раньше, до того, как появиться в этом мире.

— Ты веришь в прошлые жизни?

— Это я лет в десять стала читать о таком в книжках. Реинкарнация и всё такое. А до книжек догадывалась об этом сама. А потом… В общем, была я когда-то птицей. Давно-давно. После, возможно, я и ещё кем-то была, но другого не помню. Только вот птицу. Додо́.

Она замолчала.

— Додо? Это имя? — спросил Рори.

— Нет. Просто додо. Как ворона или павлин. Жила я на острове Маврикий вместе со своими друзьями. Нас было много. Очень много. Но еда падала прямо с деревьев, недостатка в ней не было. Все мы растолстели от такой жизни и совсем разучились летать. Представляешь? Зачем куда-то летать, если всё самое дорогое тебе рядом? Мы почти не ссорились, заботились о своих птенцах и думали, что такое счастье для нас будет вечным. Да нет, мы, наверное, ничего и не знали о счастье. Это просто была самая обыкновенная жизнь, какой она и должна быть. Мы благодарили за это бога, даже если и не знали, что он существует. Душой своей благодарили, своей заботой обо всём, что нас окружало. А потом приехали на наш остров люди. Громкие и железные. И всё изменилось. Они привезли с собой чудовищ. Мы никогда не видели раньше хищников. Это были собаки. Злые, всегда голодные, рвущие на куски всякую живность, которая встречалась им на пути. И ещё крысы. Много крыс. Так наш маленький рай стал для нас сущим адом. Наверное, мы могли бы им противостоять. У нас имелись мощные клювы, которыми мы кололи большие орехи. Проломить череп этим монстрам не составило бы для нас труда. Но мы почему-то этого не могли. Не могли даже представить, как можно покуситься на что-то живое. Ценнее жизни нет ничего на свете. Никто не в праве её отнять.

От этой последней фразы холодок пробежал по спине Рори. Как так у неё получалось, что кажущийся наивным вначале рассказ вдруг превращался в итоге в самую серьёзную вещь? Он даже вздрогнул и испугал Оми.

— Ты замёрз? — спросила она.

— Есть немного, — соврал он.

Оми ещё крепче прижалась к нему.

— И чем всё закончилось? — спросил Рори, стараясь унять дрожь.

— Я подружилась с одним мужчиной. Он казался мне не таким, как другие. Был добр ко мне, подкармливал фруктами и отгонял чужих собак. Своей у него не было. А потом… Потом, когда они собирались уезжать на кораблях в свою неведомую страну, он взял тяжёлую палку и ударил меня по голове. Наверное, я умерла. Я была додо.

И Оми заплакала.

Сердце Рори замерло, перестав биться. Он хотел что-то сказать, но слова застряли, и губы только с жадностью пытались ухватить горький воздух из объявшей их пустоты. Он прижал их к лицу Оми и повторял, сам не до конца понимая зачем:

— Нет-нет. Я не такой. Я не такой.

А ведь он был именно таким. Именно этим мужчиной с палкой, и он уже занёс эту палку над головой Оми.

— Я знаю, — успокаивала его Оми, перестав плакать. — Что ты такое говоришь? Конечно, ты не такой. Прекрати. Прекрати. Всё будет не так. Всё будет хорошо. В этот раз всё будет хорошо.

Потом они молча просидели ещё полчаса, словно пытаясь заново сонастроить свои внутренние ориентиры. Луна, почти не отличимая от дневного солнца, подрагивала над фонарями, не в силах перебороть их сиреневое свечение. Где-то на другом конце парка ухал салют, звучали обрывки музыки и крики запоздалых пассажиров американских горок.

— Знаешь, где я до конца вспомнила свою прошлую жизнь? — прервала затянувшееся молчание Оми.

— Где?

— Есть такая женщина. Её зовут Монета. Она регрессолог.

— Вот так вот просто?

— Ничего не просто. Слушай… Пошли к ней. Прямо сейчас. Пошли. Ты тоже сможешь вспомнить что-нибудь о себе.

Рори задумался. Он не знал, надо ли ему это. Скорее всего, нет. Но после пережитого потрясения, когда он почувствовал себя убийцей, державшим в руках приговорённую голубицу, он был согласен на всё, лишь бы Оми больше не говорила с ним о таких серьёзных вещах и чтобы не плакала, невольно выставляя его бесчувственным болваном, не способным найти для неё слов утешения.

— Это далеко?

— На другом конце. Она живёт в собственном доме, у Чёрной Речки, почти в зоне ка́черов. У тебя есть джоули?

Рори посмотрел на наручную панель:

— На сегодня есть.

— Монета — очень дорогой регрессолог. Но меня она хорошо знает. Сделает тебе скидку. Только когда окажемся в доме, ты ничему не удивляйся. Будет всё очень странным.

— Хорошо, — согласился мужчина. — Заинтриговала.

И они, взявшись за руки и улыбаясь каждый чему-то своему, направились к противоположному выходу из парка. Оттуда можно было добраться прямиком до цели.

На гиперлупе домчались до окраин Биг-Пика за считанные минуты. То, что угнетало Рори, когда он бродил по улицам в одиночку, казалось теперь мелким, незначительным, не стоившим даже секунды его внимания. Мир вокруг был игрушечным, ненастоящим, как голограмма, которую в любой момент можно было переключить. И всё было под контролем. Даже больше, чем при обычных обстоятельствах. Выйдя на конечной, по обезлюдевшим переулкам они почти бегом пронеслись к оврагу, на другой стороне которого возвышался двухэтажный дом, неосвещённый и контуром походивший на миниатюрную копию старинного готического замка… Стоп. А где дом? Где вообще овраг? Оми была уверена, что теперь будет овраг, но вместо этого перед ними предстало озеро, берегов которого невозможно было увидеть из-за густого тумана. И с каждой секундой этот туман становился всё гуще. Они переглянулись.

— Не надо ничему удивляться, — тихо сказала Оми, подойдя вплотную к воде. — Когда ищешь Монету, такое случается. Смотри. Кажется, здесь лодка.

У берега действительно обнаружилась небольшая деревянная лодка с вёслами. Они забрались в неё. Рори упёр тяжёлое весло в берег и оттолкнулся. Лодка бесшумно погрузилась в туман.

— И куда плыть? — спросил он, сам понимая, что вариантов, кроме как вперёд, нет.

— Вперёд, — повторила его мысль Оми.

Рори вставил весло в уключину и стал грести. Они плыли минут десять, ничего не видя, кроме тумана. Но сомнений в том, что рано или поздно они достигнут нужного места, почему-то не возникало. Так и случилось.

— Кажется, что-то вижу, — сказала Оми, глядя за спину Рори.

— Что там?

— Похоже на канал, уходящий под арку. На арке фонарь. Плыви на него.

Рори оглянулся. Да, это была арка туннеля. Внутри этого туннеля горели дымные факелы, тускло освещая сквозь белое марево густую чёрную воду. Ширины канала хватало только для размаха вёсел, поэтому Рори долго ещё грёб, отвернувшись от Оми, стараясь держать нос лодки строго по центру. Когда же он посмотрел на девочку, то обнаружил, что она будто спит, усевшись на дно судна и склонив голову на колени.

— Оми, — крикнул он. — С тобой всё в порядке?

И не услышал собственного голоса. Он просто двигал губами, но никаких звуков они не производили. Он бросил вёсла. Подошёл к Оми и приподнял её за плечи. Послушал дышит ли она, но и дыхания её не услышал. Он больше не слышал вообще ничего. Нащупал пульс на запястье. Слава богу, сердце девочки билось. Она действительно просто уснула.

Не надо ничему удивляться.

Но смутная тревога уже закралась в сердце. В ту же секунду лодку понесло невесть откуда взявшееся течение. Всё быстрее и быстрее. Рори ухватился за вёсла, но лодка теперь стала неуправляемой. Она закружилась против часовой стрелки, задевая носом и кормой стены туннеля. Вёсла вырвало из уключин, и они одно за другим упали в воду впереди лодки. Течение сделалось устрашающим. И снова вернулись звуки. Сначала медленно, а потом разом превратившись в оглушительный шум водопада. Лодку несло уже не вперёд, а вниз, омывая холодными струями воды. Рори выпал из ставшего щепкой судна. Оно кувыркалось над ним вверху, к его дну будто прилипла спящая Оми, а внизу пропеллером вертелось весло, к которому Рори медленно приближался. Он закрыл глаза, уверенный в том, что сейчас этот пропеллер станет последним, что он успеет почувствовать в этой жизни. Перед внутренним взором пронеслись странные люди, сидящие у костра, потом сад за распахнутым настежь окном, летающая по комнате лошадь и незнакомый голос женщины, рассказывающий анекдот: «На первом свидании девушка говорит парню: «Слушай, а у тебя классная рубашка». «Спасибо», — отвечает ей парень. Потом прикидывает, что девушкам, как говорили ему друзья, обычно нравятся плохие парни, и продолжает: «Я её украл». Потом снова задумывается и вспоминает, что и милые парни нравятся им не меньше, и добавляет: «Я украл её у старика, которому помог перейти через дорогу». Рори сделалось смешно от всей этой фантасмагории. И вместо того, чтобы замереть от жути, он громко расхохотался…

Он стоял над обрывом. Горячий влажный ветер трепал на голове волосы, щекоча шею. Под ним блестела на солнце вода огромного озера, теряющегося на горизонте. Он отшатнулся и сел. «Что за Рори? — подумал он. — Что со мной сегодня происходит? Меня зовут Тали́та». В голове точно включили лампу, и память вернулась. Слёзы снова потекли ручьём. Гурунаки… Она вскочила и бросилась к деревне, чтобы рассказать о произошедшем. В деревне все уже суетились и громко разговаривали. Около колодца стоял на коленях человек в окровавленной одежде, и небольшая группа из детей и женщин кидала в него камни. Без злобы, словно удивлённые тем, что человек ничем не отвечает на их действия. В той же группе стоял и отец Талиты, застывший в таком же удивлении. Она подбежала к нему.