Алексей Заборовский – Зона затопления (страница 4)

Дед сидел, глядя в огонь. Лицо его в свете костра казалось вырезанным из старого дерева – морщины, складки, глубокие тени.

– В сорок третьем, – сказал он. – Под Сталинградом. Я в разведку ходил. И меня… ну, ранило. Потерял сознание. Очнулся – лежу в воронке. А вокруг немцы ходят. Я лежу, не дышу. И тут смотрю – рядом со мной солдат наш лежит. Мертвый уже. Три дня, наверное. И глаза у него открытые. Смотрит на меня.

Дед замолчал, достал папиросу, прикурил. Руки его дрожали.

– И так мне страшно стало, – продолжал он. – Не от немцев. А от него. От этих глаз. Потому что они… они живые были. Понимаете? Мертвый, три дня лежит, а глаза живые. И смотрят на меня. И в них… в них укор. Будто я виноват, что живой. Что он лежит, а я жив.

Он затянулся, выпустил дым.

– Я потом долго думал. Что это было? Мерещилось? А потом понял. Это не он на меня смотрел. Это смерть на меня смотрела. Его смерть. И говорила: "Ты следующий".

Тишина стояла такая, что слышно было, как потрескивают угли.

– Ты к чему это, Дед? – спросил Зинченко, но голос его сел.

– К тому, – Дед поднял глаза, – что мертвые помнят. Они всё помнят. И если мы их обманем, они нам этого не простят.

– Брехня, – сказал Витёк, но голос его тоже дрогнул. – Сказки для детей.

– Сказки, – согласился Дед. – Конечно, сказки.

Он встал, отряхнул штаны.

– Я спать. Завтра копать.

И ушел в избу.

Остались трое. Клык, Витёк, Зинченко.

– Ну и чего делать будем? – спросил Витёк. – Я серьезно спрашиваю. Денег нам не видать. А работа – дурацкая. Может, рискнем?

Зинченко молчал. Смотрел на фляжку.

Клык встал.

– Я завтра копаю, – сказал он. – Все, что положено. А вы как хотите.

– Да погоди ты, – Витёк вскочил. – Ты что, святой? Тебе деньги не нужны?

– Нужны, – Клык остановился. – Но я свои грехи знаю. И новых набирать не хочу.

Он ушел.

Витёк посмотрел на Зинченко.

– А ты?

Зинченко долго молчал. Потом допил фляжку, вытер губы рукавом.

– А что я? Я за любую работу. Лишь бы платили.

Он тоже встал, пошатываясь, и побрел к избе.

Витёк остался один у костра. Сидел, смотрел на огонь. Где-то далеко, на горе, стучала лопата – Николаич все еще копал. Стук был ровный, упорный, как сердцебиение огромного зверя.

Витёк поежился, хотя у костра было жарко.

– А если они правда помнят? – спросил он у темноты.

Темнота молчала.

Только стучала лопата.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Прошел тяжелый день, все копали. Ночь опустилась на кладбище внезапно, как крышка гроба.

Еще минуту назад горизонт тлел багровой полоской заката, а уже через мгновение тьма хлынула отовсюду – из леса, из оврагов, из разрытых могил. Костер они разожгли большой, почти погребальный – пламя взметалось выше человеческого роста, и все равно за спинами оставалась чернота, густая, осязаемая, в которую страшно было оборачиваться.

Сегодня у костра собрались все, кроме Николаича. Он снова копал. Упрямый стук лопаты доносился с дальнего края кладбища, и звук этот был ровным, механическим, будто там работал не человек, а заводной механизм, который не может остановиться, пока не кончится завод.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.