Алексей Янов – Железный гром 2 (страница 19)

Наконец, миновав взгорья, передовые отряды спустились в долину, где располагались первые сорбские селения. Чаще всего представляющие собой группу из нескольких хуторов со свободной планировкой вокруг центрального общего пастбища, и с общей пашней за пределами деревни.

В этой зеленой, плодородной и живописной долине мы и остановились, накапливая силы, ожидая здесь арьергарда, очень растянувшегося по труднопроходимой местности на марше войска.

Наши «следопыты» быстро нашли имеющиеся в долине тропы по которым были посланы разведчики, которые вернулись назад с любопытными новостями. Все три сорбских слабо укрепленных селения расположенных в этой долине оказались пусты. Местные жители в виду приближения нашего многочисленного войска слиняли в ближайший крупный «град», местоположение которого нам еще предстоит как-то определить при помощи проводников.

Только вечером, в лучах прячущегося за горы солнца, в долину спустился последний, замыкающий драговитский отряд вождя Ченстового из селения Гущина.

На следующий день снялись с лагеря и заняли покинутые селения. В них воины отдыхали несколько дней, рыбачили в местной речке, некоторые даже охотились в лесах.

К полудню, двигаясь по изрезанной местности в тени густой листвы деревьев, минуя стекающие вниз ручьи, вышли к очередной долине, где стоял первый крупный сорбский «град».

У сорбского святилища, располагавшегося под сенью дубовой рощи, украшенного каменным истуканом и черепами животных, остановились. Дожидаясь посланных в городище парламентеров напрасно время не теряли, по-быстрому перекусили и принялись вооружаться и облачаться в имеющиеся у нас доспехи. Проживающие здесь под властью вандалов сорбы ожидаемо отказались переходить под руку драговитов. Вполне ожидаемо, тем более что в «граде» стоял вандальский гарнизон. Волхв Яролик прямо на этом языческом капище провел ритуал, наставляя воинов убивать всех вандалов, а также тех сорбов, кто взял против нас оружие, тем самым ставших непокорными воле славянских богов. С таким вот напутствием, построившись в колонны, укрывшись черными щитами, и двинулись на штурм.

Приблизились вплотную к «граду». Нас никто не встречал, лишь за частоколом виднелись вооруженные люди. В дело тут же вступила «артиллерия» Черна. И от поселкового деревянного забора вверх, к небу, устремились жирные клубы чадящего дыма. Послышались паникующие крики, а наше воинство воодушевленно взревело.

За прогорающими участками забора, наконец, стали видны приземистые дома, основания некоторых из них были сложены из камня, что меня удивило и порадовало, впервые вижу в этом времени нечто подобное. Рядом с постройками заполошно метались силуэты людей.

Мы разделились на три отряда, по числу прожженных в частоколе проломов. Градислав возглавил одну из колонн и, вытащив из ножен поблескивающий в свете огня меч, с криком «Перун!» скомандовал атаку на уже обреченное городище. Аналогичные крики слышались в отдалении, еще в двух местах.

Сходу, разбив жидкий заслон защитников вооруженных дубинами, топорами и рогатинами, колонна Градислава ворвалась внутрь. Началась кровавая вакханалия, самая настоящая бойня, что должна была для наших здешних врагов стать наглядным примером ярости драговитов и актом устрашения. Выжившие после этой резни жители будут направлены в другие сорбские поселки, чтобы те не дурковали и переходили мирно и добровольно под тяжелую длань драговитского племени.

Разбившись на отделения, принялись зачищать дома. Горящие головни закидывались на крыши, а в хижины с занесенными мечами и копьями наперевес врывались наши воины. По улицам бегали женщины с детьми на руках. Некоторые мужчины покорно сдавались, часть продолжало буйствовать и сопротивляться, с яростью берсеркеров набрасываясь с топорами на наши расползающиеся по граду отряды. Это были как раз-таки вандалы, как мы позже выясним.

Отвлекся на несколько секунд, глядя как женщина вытаскивает из дома загоревшегося ребенка, пытаясь затушить огонь тряпками. И тут из-за угла соседней хижины, вынырнув из завесы дыма, с уже занесенным топором на меня бросился воин с характерными для гепидов «обмундированием», намереваясь проломить мне голову. Реакция не подвела, наверное, не подвела. Падая больше от неожиданности, чем осознанно, чиркнул вандала острием клинка по животу и тут же перекатом рванул в сторону, дабы не угодить под падающее на меня тело с топором. Когда я поднялся, вандала уже прикончил знакомый копьеносец ударом копья в шею.

— Не зевай, Див, — улыбнувшись мне, прокомментировал он, а затем одним ударом копья перебил орущей женщины позвоночник, походя, закалывая обгоревшего ребенка.

Я встряхнул головой, отгоняя посторонние мысли и вошел во двор, где скрылось мое отделение. Они все стояли напротив конюшни и с любопытством рассматривали коней. И конюшня наличествовала не только в этом дворе. В городище обнаружились телеги и лошади, в которых явственно чувствовалось влияние сарматского племенного коневодства. Этих сарматских красавцев-коней разобрали по рукам моментом.

Попытали выживших вандалов, которые подсказали, где у них хранились драгоценности. Самый богатый приз нас ожидал в сгоревшем доме местного главы гарнизона вандалов. Подполом откопали с чуть ли не килограмм римских монет, а также мешочек золотых и серебряных украшений. Неплохо, это наглядное доказательство того, почему всевозможная немчура «линяет» на юга, поближе к Империи.

Относительно легкая победа вскружила Гремиславу голову, и он решил разделить наше войско надвое, усилив Градислава сотнями Остромира. К тому же вождь боялся не успеть за эту кампанию «освободить» всех карпатских славян притесняемых вандалами. Градислава он направил в Каменьку — в бывшую столицу сорбов, где сейчас находятся одни лишь вандалы-силинги, а сам решил «освободить» племена тиверцев и бужан. В данном случае бужан от ненавистных вандалов-хасдингов. Почему слово освободить в кавычках? Потому как Гремислав решил не ломать уже сложившуюся здесь систему и все три обитавших в этих краях славянских племени оставить все теми же данниками, но уже не вандалов, а данниками драговитов.

Пришлось вынужденно помалкивать, потому как понял, что спорить с вождем бесполезно. Когда я от пленных гепидов узнал, что присоединенные к нам висляне и вольняне, точнее говоря, их земля фактически является полуанклавом между идентичными немецкими племенами, теперь живущими к северу и к югу от них, лезть в Карпаты, мягко говоря, не совсем своевременная идея. Разделять уже слегка потрепанное и не такое уж многочисленное войско — тоже мысль не из лучших.

Но делать нечего, как в той песни поется? «Дан приказ: ему — на запад Ей — в другую сторону»

Конники одно из замов Нерева дружинника Волка заранее предупредили нас с Градиславом об обнаружении крупных сил неприятеля стоящего лагерем на нашем пути. Вскоре вандалов смогли и сами увидеть. Мы поднялись на вершину очередного холма и встали. В нескольких сот метров напротив нас высился такой же брат-близнец холм, или лучше сказать протяженная гряда. И по данным разведки за ним должны стоять немцы.

Здесь решили передохнуть и подумать, что делать дальше. Прошло не менее получаса, как с противоположного холма начал доноситься шум, но вандалов пока видно не было. Не прошло и нескольких минут и вот мы уже лицезреем их во всей их дикой, первозданной красе. На вершину холма с улюлюканьем, завываниями и диким гвалтом полезли до боли знакомые по гепидам лохматые фигуры.

Полуденное солнце то проглядывало, то вновь пряталось за серыми кучевыми облаками. Нас разделяла долина с редкими деревцами и такими же редкими желтыми листьями на них. Склоны обоих холмов были достаточно пологими, поэтому, что нам, что вандалам взобраться к друг к другу с технической точки зрения, если исключить вооруженный до зубов человеческий фактор, не представляло особого труда.

Градислав хмурился, разглядывая вандалов, их там было чуть ли не вдвое больше, чем нас, более трех тысяч. Наверное, то же самое делали и вожди вандалов, теперь уже оценивая нашу численность. И главный вопрос, который мучил и одну и другую сторону, нет ли за склоном холма, с невидимой для противника стороны, дополнительных резервов. Не знаю, как у вандалов, но у нас он был в лице сотен Остромысла.

А тем временем вандалы продолжали буйствовать, потрясая своим оружием, стучали щитами, короче говоря, оказывали на нас психологическое давление.

— Будем строиться в боевые порядки? — с сомнением в голосе спросил у меня брат, в задумчивости поглаживая свой бородатый подбородок.

— Успеем. В любом случае мы их атаковать первыми не будем.

— Так что же нам, здесь до зимы стоять?

— Нам надо в любом случае знать их численность. А ну как за холмом еще столько же немцев?

— Да…

Ядро нашего войска состояло из двух сотен подготовленных, хорошо экипированных и вооруженных луговских дружинников. Остальная часть это другие драговитские рода, даннические балты и отряды из новых присоединенных земель. Особенно со стороны выделялись балты, висляне и вольняне, похожие на стадо бомжей. Какие-то все неуклюжие, с разнородным вооружением и обмундированием.

Поэтому выстраивать нормально функционирующее каре мы не могли (кроме луговчан), зато воевать куда как менее простой в плане построения фалангой, как показал опыт боя Гремислава с гепидами, нам было вполне по силам.