Алексей Янов – Железный гром 2 (страница 18)

Выслушав Градислава, Нерев с частью наиболее свежей конницы помчался к вождю.

Смеркалось. Мы все уже валились от усталости. Факелами в ночи впереди виднелись горящие дома. В мерцающих отблесках огня видны сражающиеся люди. Гепиды сражались отчаянно, встречая взбирающихся на холм драговитов копьями, дубинами и мечами.

К нам, с Градиславом подскакал Нерев:

— Гепиды с противоположной от нас стороны «града» выводят обозы. Там все больше бабы и дети.

— Ударить по ним сможешь?

— Нет. Сам видишь, дорога одна сквозная только через этот «град», а по обе стороны лес, конь не пройдет. Нужно обходные пути разведывать. Мои кони и люди не стоят на ногах, без сил. К тому же настает ночь.

— Ладно, отдыхай. Будем пробовать через сей «град» прорваться, а потом в беглецов вцепимся как волк в овцу.

— Как там вождь? — спросил у Нерева.

— Встал на постой. Думает, что вы с братом своими силами гепидских недобитков одолеете.

— Хм… — невесело хмыкнул брат, осматривая вал с частоколом окружающие городище. — Они тут, сам видишь, костьми ложатся, чтобы нас до своего обоза с бабами и детьми не допустить. Если бы не это, уже давно бы сбежали отсюда.

— Верно молвишь, Град.

Вдруг из штурмуемых ворот послышались крики, причем одновременно отчаяния и радости. Затык в воротах был пробит. Наши колонны бурлящей рекой вливались в город. Ждавшие своей очереди у подножия вала пехотинцы поспешно вскарабкивались на вал с обнаженными мечами и с криками «Перун!» вливались в ворота.

— Вот и дело ладится! — осклабился в довольной улыбки Нерев.

— Пускай твои люди отдыхают, мы бегунов сами успеем догнать.

— Как скажешь, — Нерев пожал плечами.

С братом я был полностью согласен, а потому, напившись воды и немного поужинав, стреножил своего сармата и тут же уснул.

На следующий день всех полоняников заперли в уцелевших домах. Пока в чугунных котлах готовилась забитая конина, войско занялось сбором трофеев. Больше всего их было обнаружено среди защитников «града» и в разгромленном обозе. Отдельно складировали собственное разбросанное оружие, прежде всего самый большой расход приходился на выпущенные во врага стрелы и болты. Отдельно сортировали гепидское «добро»: мечи, целые щиты, боевые дубинки, копья, топоры, всякую другую железную и медную мелочевку, кожаные доспехи, кожаные штаны, рубахи, обувь и др. Особый и наипервейший интерес для нас представляли их кони, их обихаживали со всей заботой и вниманием.

В то время пока войска Гремислава оприходовали выжившие семьи гепидов, нас с Градиславом вождь отправил покорять вислянскую столицу.

К хорошо укрепленной и к так и не взятой гепидами столице пять сотен драговитского войска подошли к полудню. К этому поселению мы выходили загодя перестроившись в три колонны, двигаясь по окрестным лугам с тем расчетом чтобы сходу окружить этот вислянский град на холме.

И в тот момент, когда жаркое солнце достигло зенита, сквозь поднимающиеся облака пыли от сотен ног и двух десятков копыт, висляне со стен своей столицы увидели драговитское войско во всей его грозной красе. Войско, словно разделившееся на три русла полноводной реки, медленно растекалось по равнине, полностью окружая город казалось бы неодолимыми лесами копий, сверкающим на солнце железом. А потом, после сигналов поданных рогами драговитская рать Градислава вся разом разразилась громким криком, призывая вислян к сдаче. Но висляне, несмотря на весь внушаемый драговитами страх подчинились воле своих вождей, так и не открыв перед врагом ворота.

Во второй половине дня, после того как стало ясно, что висляне добровольно не сдадут нам свою столицу, все три войсковые колонны принялись обустраивать три лагеря к северу, западу и югу от блокированного города.

Возглавляемая мною колонна закончила обустраивать свой лагерь затемно, лишь тогда, когда на чернеющем небе показался серп луны.

На следующий день спозаранку выехали на конях с Градиславом с целью тщательно обследовать частокол, удобные к нему подходы, чтобы окончательно определиться с местом или с несколькими участками для атаки крепости.

Еще до полудня начался уже ставший стандартным штурм града с обстрела двух выбранных участков частокола огнесмесями. В ушах зазвучал тяжелый скрип от крепостных арбалетов, а затем раздались и звуки ударов глиняных горшков об вражескую стену, зашуршал огонь, в небо начали подниматься первые дымные струи.

Непосредственно штурмовать столицу вислян решили двумя колоннами — моей (выделенной мне Градиславом) и собственно говоря, Градиславовой. В каждой из них по две сотни, еще сотню оставили в резерве.

Сам штурм ни для нас с братом, ни для драговитской пехоты никакого труда не составил.

На следующий день вся выжившая местная знать вместе с заложниками (поскольку было оказано нам противодействие) выехали в расположение основных сил Гремислава для принесения «верноподданнических» клятв в вечной верности драговитам и их вождям.

Глава 10

Сентябрь 253 года

Дойдя через бесконечные леса до истоков р. Зап. Буг, мы двинулись в юго-западном направлении в сторону Карпатских гор, где в междуречье истоков рр. Сан и Днестр проживали племена собров и тиверцев — славян, но с серьезным вливанием сарматской крови. Эти племена, также как и их ближайшие соседи, в последние годы страдали от немецких походов на юг, к берегам Понта. Сейчас оба племени платили дань осевшим тут недавно силингам. Далее, двигаясь вдоль Днестра, планировалось дойти до истоков р. Юж. Буг, чтобы включить в свой состав славянское племя бужан — данников хасдингов. Все эти три славянских племени контролировались вандалами, которые изначально состояли из двух отдельных подплемен — силингов и хасдингов. Юг Карпатских гор, где проживали притесняемые готами племена даков и карпов, слава богам, Гремислава не интересовал, иначе уже в этом году война с готами станет просто неминуемой.

Потому как нам и с местными вандалами проблем хватит за глаза, к тому же в Северной Польше проживали пока не мигрировавшие на юг астинги с лакрингами — такими же вандалами, с которыми мы теперь, с присоединением вислян с вольнян, проживающими в среднем течении рр. Висла и Западный Буг, являемся почти соседями, и все благодаря «мудрой», но не своевременной политики нашего вождя народов в лице Гремислава.

Начавшийся поход в предгорьях Карпатских гор, с первых же минут, начал выматывать всех нас донельзя. За спинные мешки, доспехи и вооружение весившие килограмм 25–30, нещадно клонили к земле, точнее говоря к горным тропам, что были усеяны камнями, выступающими корнями деревьев и прочими неровностями. Конницу Нерева оставили на равнине. В первый день мы прошли, двигаясь по долам и холмам не больше 10 км.

Переходы в подобной гористой местности хорошо очищали мои мозги ото всех посторонних мыслей. Физически тяжелая, монотонная деятельность перераспределяет ресурсы твоего организма, кровь отливает от головного мозга и приливает к натруженным мышцам, голова начинает напоминать пустой воздушный шарик и единственное, что ты спустя несколько часов похода замечаешь — это то, как изгибы тропы открывают твоим глазам с каждым разом все новые панорамы, впрочем, мало отличимые от виденных ранее — все тот же первобытный лес обступающий тебя со всех сторон, да редкие прогалины образовавшиеся все теми же поваленными деревьями, и редкими зелеными полями.

В нашем войске были не только драговиты, но и отряды вольнян и вислян, вооруженных гепидским оружием взятых нами с бою. Кстати говоря, туда же, в эти племена в качестве рабов Гремислав определил жен и детей убитых гепидов.

На ночь, еще за несколько часов до захода солнца, все наше войско компактно разместилось у поваленных оползнем деревьев, рядом со склоном, по которому стекал вниз ручей через переплетенную зеленую массу деревьев. Остановились здесь, уж очень удачное место нам попалось, хотя могли бы, пожалуй, пройти дополнительно пару-тройку километров.

Утром я был неожиданно разбужен, казалось, что кто-то поливает водой мое лицо. Быстро вскочил и осмотрелся. Оказывается, на наш лагерь накрапывал противный моросящий дождик. А мне в первые секунды подумалось, что это очередная проделка Ладислава. Подорвался ни свет, ни заря не только я один, но и практически все наше воинство. Лагерь зашумел сотнями голосов — сонными, непонимающими и проклинающими так некстати начавшийся дождь.

Сегодня, по причине поднявшего раньше следуемого на ноги дождя, выдвинулись из лагеря на пару часов раньше обычного распорядка, еще впотьмах. Захваченные в плен несколько дней назад пара мужиков продолжали исправно выполнять возложенную на них, но не совсем добровольную с их стороны функцию проводников.

Хорошо бывает наблюдать за стекающими каплями дождя из окон собственной квартиры, слушать барабанный бой капель о подоконник и совсем наоборот воспринимается даже слабый дождь, когда ты находишься под открытым небом. Дождевиков здесь нету, одежда промокает насквозь практически моментально. И вот уже спустя десяток минут становишься весь мокрым, а физические нагрузки заставляют потеть и не проходит и часа, как все тело становится липким от пота и мокрым от дождя, а ботинки хлюпают при каждом шаге, чавкают, вязнут в грязи сбитой сотнями ног впереди идущих. И в таком адском режиме войско брело часа три, пока из-за туч не начало робко выглядывать солнце. Но никто не роптал и не жаловался, обрушившийся на нас сентябрьский дождь совсем не чета промозглому осеннему ливню в районах Припяти, вымораживающему тело и кости до безотчетного клацанья зубами.