Алексей Янов – Запад-36 (страница 3)
Руководить этими службами, тоже, в основном, были поставлены лояльные мне бояре. Но были и исключения. Стоять во главе «Бюджетно — Финансовой службы» будет бывший ключник Ждан, произведённый мною в бояре. «Сельхозуправление» возглавит тоже бывший простолюдин, учащейся при заводском училище, в его задачи будет входит создание сети «совхозов» (от «совместное хозяйство»). «Архивной службой» руководить будет тоже бывший холоп — княжеский писарь Федорко, начальствовать над «Почтовой службой» поставлен бывший дворский, сумевший организовать работу голубиной почты. Службу «Природных ресурсов и геологоразведки» отдал чешскому штейгеру, принявшему решение окончательно здесь поселиться и принесшего мне присягу.
Следующими шагами станут регулирование служилого (гражданских чиновников) и думного боярства, посредством принятия законов аналогичных военному, что позволит сформировать аналог петровского «Табеля о рангах». Я не гнал коней, к новому лучше постепенно привыкать, чтобы не испытать культурного шока. И пускай дворяне с боярами выслуживаются, или в случае «думных бояр» богатеют, лезут вверх по зримой всем карьерной лестнице.
Разместились новые органы госвласти в окольном городе, на территориях боярских хором, конфискованных ещё весной, в Пятницком и в Ильинском концах города.
Вызывал к себе по одному или сразу нескольких будущих чиновников центрального аппарата того или иного Управления, Службы или Отделов, вручал исписанные листы с текстом закона, объясняя им их специализацию и должностные полномочия, права и обязанности.
Но наличие служб и отделов в тексте Закона на бумаге автоматически совсем не гарантирует наличие полноценно функционирующей организации. Чтобы все эти органы заработали эффективно и в полную силу, конечно, мне потребуется «съесть» с их руководителями не один пуд соли, но, главное, начало было положено.
Для всех этих новых государственных структур требовался соответствующий бюрократический аппарат, который требовалось переучивать новой орфографии и счёту, основам делопроизводства. Для всех вышеозначенных целей мною было принято решение, в срочном порядке, организовать «Институт Государственного Управления» (ИГУ). Среди неотложных дел — в первую очередь «прогнать» всех чиновников через курсы повышения квалификации госслужащих при ИГУ, и, не теряя темпа, параллельно, начать в институте обучение новых кадров госслужащих. А «старых» переаттестованных госслужащих, чтобы окончательно и преждевременно не развалить систему управления княжеством, направлять на прежние должности и места работы. Однако, при всём при этом, всё же учитывалось три критерия — личная преданность трону, присутствие соответствующих умственных способностей и наличие или отсутствие организационных талантов. Явные враги и бездари из всех ответственных госструктур, будут безжалостно выметаться!
Поэтому с новыми претендентами на высокие «должности» и со старыми кадрами, прошедшими переквалификацию, будет та ещё морока. С ними мне придётся лично не только проводить собеседования, чтобы составить о них собственное мнение, но также ещё и разъяснять им их будущие права и обязанности, а также ставить перед ними задачи с конкретными результатами, которые мне хочется получить от их профессиональной деятельности. Работу с высшими чиновниками переложить на кого — то другого было бы с моей стороны крайне недальновидно, другое дело с низовыми звеньями — здесь можно обойтись и без моего непосредственного участия.
Среди городского населения имелась прослойка людей, для которой письменность являлась обязательной — это было приходское духовенство, в первую очередь попы, дьяконы, дьячки, читавшие и певшие в церкви. Вот их-то, а ещё и монастыри, я был намерен привлечь для поднятия общего уровня образования в народных массах.
В обязанности Корытя — начальника службы «Образования, книгопечатания, науки и Здравоохранения» теперь вменялось следить за качеством церковно — приходского образования, а также распределять среди этих школ учебные материалы. Искать наиболее одарённых детей и направлять их на учёбу в государственные училища.
К себе в терем я вызвал епископа — главу смоленской церкви, возглавляющего всё приходское «белое духовенство», а также «чёрное духовенство», в лице игуменов смоленских монастырей. Здесь же присутствовал полоцкий епископ Симеон, чья «духовная власть» распространялась на Полоцкую и Минскую области.
Я несколько часов разрисовывал этим церковным деятелям нехитрый бизнес — план. Суть его заключалось в том, что книгопечатное оборудование и деньги с нас, а люди с вас. В итоге порешили, что стоимость светского образования для всех желающих будет снижена в десять раз, по сравнению с ныне существующими расценками, и оно будет осуществляться по разработанной мною программе с использованием новой грамматики и цифири. Предварительно, в течение полугода, начальник профильной Службы Корыть берётся новую грамоту преподать монастырским иноками и церковным попам. Церковь будет компенсировать свои расходы, вызванные массовым бесплатным образованием, с помощью печатания и продажи богослужебных книг. Плюс к этому, я отдал двум епископам всю свою долю в производстве парафиновых свечей.
Кое — что было предпринято для регулирования вотчинного землевладения, прежде всего в плане законодательного оформления повинностей между зависимым крестьянством и боярами. Здесь лоб в лоб с боярами не рисковал пока сталкиваться. Мною лишь вносились законодательные регламентации в уже сложившиеся правовые отношения. Были сделаны определённые шаги, ограничивающие бесконтрольное разрастание вотчинного боярского землевладения — я попросту прекратил порочную практику раздачи боярам земельных наделов, за что тут же прослыл скупердяем.
Сейчас на Руси происходило постепенное «обояривание» «чёрных земель» находящихся во владении крестьян — общинников. Делалось это разными способами — от прямого силового захвата свободных весей, до, выражаясь современным языком кредитных махинаций. «Добренькие» бояре выдавали смердам ссуду, с грабительским процентом роста, без погашения ссуды было невозможно покинуть свою землю, иначе грозило холопство. Смерды были вынуждены отрабатывать ссуду, влезая во всё новые долги. Как итог — полное закабаление.
Смерды, влезшие в должники к боярам — пускай отрабатывают, выплачивают свой долг, тут противостоять боярской фронде и лезть в эти дела я не решался. Но я был категорически против двух вещей, о чём и написал указ. Во — первых, ввёл полный запрет на самозахват земель. И во — вторых, запретил отдавать на откуп боярам функции свершения суда над зависимым от них смердами — закупами. Это, к сожалению, не коснулось рабов (холопов), они продолжали рассматриваться как движимое имущество.
Взимаемая вотчинниками со своих зависимых крестьян (закупов) рента (отработочная (барщина), натуральная (продуктовая и денежная) тоже разнилась и требовала с моей стороны законодательного регулирования. Но этот вопрос я отложил на будущее, не всё сразу.
Со временем предстояло разобраться с монастырями, которым «сам чёрт не брат». В монастырях масштабы эксплуатации подневольного труда просто зашкаливали. Помимо сдачи монастырям обычного продуктового оброка и барщины (пахали, сеяли, жали, запасали сено, пасли и ухаживали за стадом, прудили и чистили пруды), крестьяне активно привлекались к различным строительным работам (строительство церкви, хором, различное дворовое строительство). Но и здесь также, ситуация от монастыря к монастырю, сильно разнилась. А значит, с моей точки зрения, нуждалась в унификации, но опять же, затевать разборки с церковью по этим вопросам я не стал.
Указы и Законы, способствующие нарастанию изменений в общественной, хозяйственной, военной сферах деятельности я фиксировал в новом своде законов, назвав его «Новая Русская Правда». «НРП» не была статичной, по мере надобности в неё, вносились необходимые дополнения и изменения. Сами тексты «НРП» большими, по современным меркам, тиражами печатались в «типографии», расходясь по всем городам и уездам княжества, где они не только публично зачитывались, но и развешивались на особых досках, на площадях.
Уже существующее на данный момент русское законодательство, представленное, прежде всего Правдой Ярослава 1015–1016 гг., дополненной «Устав мостником», «Покона вирного» (Положение о сборщиках судебных штрафов). Стараниями сыновей Ярослава Мудрого — Изяславом, Святославом и Всеволодом около 1072 г. появилась Правда Ярославичей (или Правда Русской земли). Новые начала в жизнь Руси внёс Владимир Мономах своим Уставом 1113 г. Все эти законодательные акты были окончательно кодифицированы и фигурировали под названием «Пространной Русской Правдой».
Таким образом «Пространная Русская Правда», на которой изначально базировалась «Новая Русская Правда» моими же неустанными стараниями, посредством многочисленных поправок — указов, оказалась весьма существенно видоизменена, в более прогрессивную, по моему скромному мнению, сторону.
Но не надо думать, что складывающаяся ни одно столетие «Пространная Русская Правда» («ПРП») была мною полностью переработана в «НРП». Это не так. «ПРП», главными источниками которой являлись нормы обычного права (попросту говоря народных обычаев) и княжеской судебной практики, под моим пером, приобрели много нового, базирующегося на уже известном, попутно приобретя доступный и понятный вид. В будущем году, как уже говорилось, я планировал издать нечто вроде «Табеля о рангах». Вот уже непосредственно в нём, в его статьях, я планировал провести чёткое разделение социальных групп, их прав и обязанностей, определить правила перехода из одной социальной категории в другую.