Алексей Янов – Запад-36 (страница 29)

— Да подняли бы мы их как — нибудь. Но кто же знал, что литовцы такой трюк откинут, с неожиданном появлением в проломе? — оправдывался не понятно почему Беримир, командир одиннадцатого витебского.

А мне оставалось лишь молча соглашаться с этими словами. Недооценка противника — поистине смертельный грех.

— Это наш общий промах! Впредь, не будем забывать всегда мысленно ставить себя на место неприятеля. Чтобы мы могли бы сделать, что предпринять, как себя вести, окажись на его месте. Тогда таких ляпов у нас станет заметно меньше.

Командующие молча задумались над произнесёнными словами, принимая их к сведению.

Вот медленно ползущая вверх смоленская «змея» замерла, первые шеренги копейщиков, по звуку трубы, упали на колена. На лицо все признаки того, что вот — вот должен начаться обстрел. Хоть первая шеренга неприятеля и была укрыта щитами, это обстоятельство им особо сильно не помогло. Огонь из ружей и обстрел из мощных арбалетов — насквозь прошивал это препятствие, одновременно раскупоривая неприятельский строй для стрельбы из луков. В раскрывшихся литовцев полетели стрелы, сотня за сотней, скоро наши противники превратились в странную помесь человека и ежа. А уже через несколько минут, шедшая впереди рота, ворвалась в пролом, на право и на лево рубя бердышами, нанизывая и вынося на длинных копьях его поредевших защитников.

Дальнейший захват города был лишь делом техники, прошу заметить, делом хорошо отработанной техники. Ворвавшиеся в город полковые колонны рассыпались на роты, взводы и отделения успешно пробивались вперёд по узким извилистым улицам детинца, врываясь в часто застроенные дворы и дома, «зачищая» там всех вооружённых людей. Обратным потоком из города в наш лагерь шли, при помощи и в сопровождении своих здоровых боевых товарищей, раненные смоленские ратники, а также медленно ковыляли пленные, целыми пачками тесно связанные между собой верёвками. После допросов в спецслужбах все «непримиримые» полоняники будут вздёрнуты на главной городской площади уже на следующий день, а остальные, по большей части литовцы, пополнят ряды принудительных «гастербайтеров» в смоленских землях.

Перед внутренним взором, словно в фильме, проносились картины минувшей битвы с литовцами. Особого беспокойства эти кровавые сцены мне не доставляли, в отличие от батальных воспоминаний прошлого года. Тогда, как поётся в одной песне, «всё было впервые и вновь». К тому же, визуальный ряд и тактильные ощущения, окружающие меня сейчас были так далеки от войны, что казалось, последний бой закончился много лет назад.

В данный момент душой и телом я блаженствовал, «забурившись» в княжескую «мыльню», а по — русски говоря, в баню. Из ковшиков в бадью, которую занимало моё бренное тело, заливали тёплую воду «мыльщицы» из местного терема. Вокруг распространялся приятный аромат распаренного дерева.

Из предбанника слышались громкие голоса части из моих приближённых, в будущем их, пожалуй, назвали бы трудоголиками. Ведь приказал же я всей своей команде сегодня вечером отдыхать, однако, если мне не изменяет слух, Лют, Усташ и Вертак — троица бывших моих дворян, ныне полковников проигнорировали моё распоряжение и, собравшись вместе что — то живо обсуждали. И если бы не охрана у дверей, то они наверняка предприняли бы попытки «просочиться» в мыльню. Ни себе покоя, ни людям, придётся вставать, спросить чего им надобно и разогнать, если они из — за какой ерунды припёрлись. Сегодня я был намерен провести ночь в обществе этих прекрасных банщиц, которые были чудо как хороши!

Глава 9

Гродненские дружины благоразумно не рискнули сразиться с моими войсками в чистом поле, запёршись за стенами своего окольного города. Поэтому мы спокойно выдвинули войска к самым городским стенам, на дистанцию пушечной стрельбы.

Телеги гуляй — города поскрипывая своими осями, под недовольные всхрапывания запряжённых в них лошадей, медленно и планомерно подступали к городу. Для гродненских лучников дистанция была очень приличной, достать смолян можно было из очень дорогих и редких составных луков. Со стен всю ночь периодически вёлся беспокоящий обстрел из луков, из-за чего устроившийся на ночлег аванпост находился в тонусе. Чуть поодаль, вне зоны досягаемости гродненских лучников, окапывался и укреплялся основной лагерь.

Сразу после завтрака полковые трубы горнистов подали сигнал «на молитву». Пехотинцы быстро, попрятав в вещмешках посуду, выстроились в батальонные колонны и устремились к маячившим в центре лагеря фигурам — полковым священникам, пребывающим в окружении политработников. По уже традиционно сложившемуся порядку вначале выступали перед военнослужащими политработники, а уж потом, «пройденный материал» в головах бойцов закрепляли капелланы посредством молитвы. Полковые священники, облачившись в ризы, «вооружившись» хоругвями, крестами, иконами, кадилами и святой водой, вначале затягивают пение специально сочинённого канона против врагов смоленского православного воинства, а потом громко творят молитву. Построенные в полковые квадраты войска благочестиво внимают словам молитвы «О силе непобедимой Христовой, что молитвами препоясало Смоленского князя и покорило ему злых ворогов» при этом периодически крестясь. По окончании молитвы капелланы с песнями, под крестный ход удаляются, а политруки громко выкрикивают.

— Одолеем, братья, ворогов наших! С нами Бог и крестная сила!

А войска убеждённо, громогласно и дружно отвечают.

— Одолеем!!!

После завершения религиозного обряда следует сигнал «Сбор командиров частей» и вот уже старший командный состав спешит в штабной шатёр. Большинство направившихся туда сами пока не знали, зачем они понадобились государю и его ближникам — то ли для разноса, то ли для постановки боевой задачи. Неожиданностей на совещании не случилось, готовился штурм города.

Пушкари, укрытые гуляй — городом, с трудом, при помощи множества попарно запряжённых коней, передвигали мощные и тяжёлые осадные орудия.

Парапеты стен, крытые двускатными тесовыми крышами, были заполнены множеством вооружённых людей. Первые пристрелочные выстрелы осадной артиллерии, ожидаемо, заставили неприятеля сильно понервничать. Услышав грохот и увидев вздыбившуюся землю у крепостного вала, горожане, как ужаленные заметались по крепостным заборалам. До нас отчётливо долетали их истошные вопли и крики. Когда же первые бомбы обрушились на стену и крыши башен — на крепостных заборалах разразилась настоящая паника.

— Выводи пушку на прямую наводку, долго стены ломать, ударим прямо по воротам! — приказал командиру батареи осадной артиллерии.

Через пару часов, в выломанные ворота, хлынули батальоны, сопротивление им никто не оказывал, поскольку их встретили лишь опустевшие, спешно покинутые улицы окольного города. Жители вместе с дружиной и ополченцами, засели в хорошо укреплённом детинце. Гродненский детинец располагался на самой оконечности мыса, где речка Городничанка, впадала в Неман.

В строительстве контрвалационной и циркумвалационной линий, укреплении гуляй — города, я стал активно использовать мешки с песком — очень удобно и практично. Надо укрепить позицию — накопал и засыпал в мешки землю, надо уйти — высыпал землю, прихватил с собой практически невесомые мешки и топай куда хочешь! Поэтому, под начавшимся артиллерийским обстрелом, пехотинцы, пользуясь моментом, прикрывшись щитами, быстро закидали ров у стен детинца, уже давно засыпанными мешками с песком, укреплявшим ранее лагерь. Надобность в лагере отпала, как только полки заняли окольный город.

В сгущающихся сумерках, освящаемыми яркими языками пламени, хаотично вспыхнувших пожаров, детинец был взят. Жители Гродно и большая часть выживших бояр и дружинников всю ночь присягали новому князю на верность.

Из Гродно вначале ушла наша конница, а через два дня от городских пристаней отплыли вниз по Неману галеры, устремившись в самое сердце литовских просторов. Судовую рать, казалось, вышел провожать весь город. Осмелевшие горожане толпились на берегу Немана, сначала с интересом наблюдая за погрузкой войск, а затем и довольно весело, можно сказать по — свойски, прощались с уходящими в сплав кораблями. В Гродно все успели понять и осознать, что Смоленский князь пришёл к ним всерьёз и надолго. Насилия над простыми горожанами войска не творили, даже не грабили никого, кроме бояр сильно замаранных кровью или замешанных в связях с литовцами или с галицко — волынскими князьями — у таких деятелей отнимали имущество, казнили и холопили. А остальной город покорно принимал законы и установления новой власти. Уже к концу лета распробовавшим новые порядки гродненцам станет кристально ясно, что свод «Новой Русской Правды» разработанной в Смоленске, а также включение Гродненских земель в состав Смоленского государства, является очень выгодным не только городу в целом, но и прежде всего отдельным категориям горожан — купцам и ремесленникам, а также всем производящим товарную продукцию хозяйствам.

Ушедших вперёд ратьеров передовые галеры обнаружили на третий день по поднимающемуся вдоль берега облаку белой пыли. Конники в жёлтых сюрко с нашитыми чёрными крестами скрывающие блестящие на солнце чёрные кирасы и в сверкающих шлемах, едва завидев нагоняющий их галерный флот, остановили продвижение своих походных колонн и принялись весело перекликаться с судовой ратью.