Алексей Янов – Запад-36 (страница 12)

После обеда направился в Гнёздово, воочию посмотреть на прибывающие туда полки Смоленской области. Меня, прежде всего, интересовала их амуниция, ведь всем им предстоял длительный двухмесячный зимний поход.

Спустя двое суток вернулся назад в Свирский дворец. Уже вечерело, когда я вступил на женскую половину терема. В плане убранства, за время моего долгого отсутствия, комнаты княгини сильно преобразились в лучшую сторону. Исчез суровый мужской аскетизм, былой интерьерный минимализм оказался завешанным многочисленными коврами, заставлен открытыми резными ларями, а полки ломились от дорогой домашней утвари.

Моё появление спугнуло не только развалившихся по укромным местечкам кошек, но и мамок — приживалок — сквозанули так, что только юбки зашуршали. Княгиня сидела на постели и с грустным видом расчесывала свои волосы гребнем, усыпанным драгоценными камнями.

Княгиня вскочила, от охватившего её напряжения чуть не завибрировала, как натянутая гитарная струна. Что — то на меня люди неадекватно реагируют, подумалось мне, глядя на супругу.

— Ты меня княже, зачем в жёны взял? — сверкая глазами, спросила пунцовеющая от охватившего её гнева княгиня. — На потеху людям?

Не выдержав мой недоумённый взгляд, закрыв лицо руками, она зарыдала.

— Женился я на тебе, потому как красивее тебя княгинь мне ещё не доводилось видеть. А я их, поверь мне на слово, многих перевидал. У своих родственничков Ростиславичей …

— Если я тебе люба, — всхлипывая и растирая по лицу слёзы, перебила меня Параскева, — то почему ты от меня после столь долгой отлучки сбёг? И было бы, куда … смешно сказать, к смердам, в «хазармы»!

Так, всё понятно! Как говориться, в данном, конкретном случае, языком делу не поможешь, надо другими частями тела действовать!

Стоило мне, в кои — то веке, задержаться в столице, как тут же принялись досаждать многочисленные «думные» и «служилые» бояре. Мало того, в терем они взяли моду заявляться не одни, а вместе со всем своим семейством. Жёны и дочери бояр составляли свиту княгине, окружая вниманием, выполняя её малейшее желание. Гнать их язык не поворачивался, не хотелось вновь услышать упрёки от моей благоверной об умалении княжеской чести, о том, что я неправильный князь и тому подобной чепухи и предубеждений.

Эх..! Поспешил я жениться! Знал бы, что у меня начнут бояре со своими жёнами тусоваться — никогда бы подобной дурости не совершил! Дело в том, что Изяслав Мстиславич жил вдовцом, поэтому — то, бояре к нему и являлись (прям как о призраках говорю) лишь исключительно с сыновьями, жён и дочерей к вдовому князю было не принято водить. Нет, ну если бы князь, конечно, изъявил бы желание жениться на боярской дочери, то на смотрины бояре бы ходили со своими дочерями хоть до «морковкина заговенья», пока князя не оженили бы.

Поэтому, «отдохнув» пару дней, неимоверно устав от высокосветской болтовни со своими боярскими подданными, я опять взялся за старое, пока до начала похода ещё оставалось время — начал мотаться по заводам. Бояре, не из числа заводских пайщиков, наконец, от меня приотстали, бояре — пайщики, понятное дело, активизировались, но самое обидное, что жёны и дочери бояр даже и не думали покидать мой терем, постоянно зависая с княгиней. Дальше больше, своровали мою же идею, составив между собой график посещения княгини, дабы непролазными толпами в покоях не набиваться. Теперь я был вынужден появляться в тереме, только чтобы переночевать. Стоило днём заехать, то тут же, как черти из табакерки, выскакивали бояре, видать боярыни, ошивающиеся при княгине, стучали мужьям. Нет, так дело не пойдёт, надо срочно отбывать в поход, иначе, чувствую, полетят скоро чьи — то бородатые головы!

Глава 4

Отодвинув бумаги и осушив кувшинчик кваса, я встал и прошёлся по своему кабинету. За окном слышался размеренный хруст снега — по гульбищу прохаживались охранники. Из соседних покоев княгини доносились приглушённые женские голоса мамок — служанок, прерываемые повелительными окриками в голосе Брячиславны. После того, как стало достоверно известно о беременности княгини, шкала её стервозности стала уверенно ползти вверх. Поэтому Параскеву старался никто понапрасну не тревожить и не «нервировать». О том, что я тоже отбываю вместе с войсками в поход на всю зиму, она пока не знала, сообщу ей об этом в последний день. А так, в остальном же, женщины в тереме в свободное время занимались привычными для себя делами — в основном рукодельем, ну и, естественно, активно и шумно общались, куда уж без этого.

Важнейшим соображением, почему я лично решил возглавить «геологическую экспедицию», было связано с тем, что я неплохо представлял координаты залегания потребных мне полезных ископаемых. Моё присутствие позволит существенно сэкономить время и не распылять и так скромные трудовые ресурсы попусту для поиска на местности, тем более в тяжелейших зимних условиях.

Срочных дел в преддверии экспедиции хватало. Поскольку мёрзнуть в пути не входило в мои планы, пришлось срочно на заводе наклепать не только переносные тигли для передвижной лаборатории, но и больше десятка печек — «буржуек». Одну печь встроили в мою карету на двух полозьях. Остальные «буржуйки» раздал другим командирам и служащим Геологоразведочной службы, будут их у себя в палатках на ночлег ставить. Что — то в последнее время привык я жить в теремном комфорте, от романтики походно — полевой жизни совсем отвык. Но и испытывать её в полной мере в экстремально холодных условиях тоже желания не было.

Пехотные подразделения с таким «буржуйским» комфортом, конечно, ночевать не смогут. На одно отделение выделялась одна войлочная палатка. К каждой роте были приданы обозные лошади, которые и перемещали на санях палатки всей роты и запас продовольствия, оперативно пополняемый в уездных городах княжества. В такой же стандартной армейской палатке размещаются старшее ротное командование — три взводных вместе с ротным. От комбата и выше — индивидуальные палатки.

Моя карета была снабжена застеклёнными щелями — окнами — для кругового обзора, внутри — мягкое кресло. Вот беда! Всю дорогу придётся спать, полулёжа в кресле. В коем — то веке высплюсь! Вначале хотел захватить с собой наличность для создания товариществ с провинциальными боярами, для премирования отличившихся геологоразведчиков и всяких прочих хозяйственно — финансовых дел, но тут я сам себе мысленно ударил по лбу, вспомнив, что банковские отделения теперь размещены во всех уездных городах.

А вообще, в таких комфортных условиях путешествовалось просто замечательно! За мутноватым каретным окном погода чуть ли не ежедневно менялась. Случались то морозы, то, завывая, разыгрывается метель, засыпавшая всё вокруг снегом, а мне в моём каретном возке всё было нипочём! На улице от холода трещат могучие вековые деревья, а у меня в печурке весело потрескивают дровишки, распространяя тепло и создавая уют. И лениво позёвывая, я рассматривал давно набившие оскомину зимние пейзажи проносящихся мимо берегов Днепра и порядком надоевшие виды заснеженного леса. Чтобы совсем уж не заскучать в одиночестве, к себе на разговоры я приглашал отправившихся в поход гражданских и военных служащих. Тем для обсуждения нам более чем хватало — армия, экономика государства, новые предприятия, образование и реформа госаппарата, что называется начать и не кончить!

В пути приходилось время от времени посещать жилища бояр и старост. Зажиточный крестьянский дом делился на две части: от входа вверх шла лестница, и под потолком размещалось жилое помещение. В нижнем полуподвальном этаже обитала местная живность — от кур до коров, «облагораживая» помещения соответствующими запахами. Печь была глиняная с основанием из булыжного камня, к ней была прикреплена обшитая деревом лежанка, на которой размещалось на ночь всё семейство. Стены уставлены деревянными лавками — на этом вся мебель и заканчивалась, толком не начавшись. Посуда деревянная. Крыши покрыты дранью, помещение освещается лучиной. Как люди в таких, в буквальном смысле слова, скотских условиях живут — загадка! К тому же, после ночёвки в таких домах можно запросто подхватить вшей или быть искусанным с ног до головы клопами. Поэтому, я предпочитал ночевать в своей отапливаемой карете на полозьях.

В походе участвовали Дорогобужский, Вяземский, Ржевский и Можайский полки. Последним двум полкам пришлось проделать немалый путь до Смоленска. Выводя полки из Ржева и Можайска, я преследовал ещё две факультативные цели — хотел отследить реакцию своих северо — восточных соседей — Владимиро — Суздальского и Новгородского княжеств, да и местных жителей не мешало лишний раз проверить на предмет их лояльности. Особенно важно это было в преддверии большого похода на запад будущим летом. Но пока что в оставленных городах всё было спокойно. Гарнизоны из горожан и не думали бунтовать, суздальские князья тоже, сидели в своих княжествах тихо, как мыши за веником. Ну и наконец, требовалось «обкатать» свои войска зимой, ведь те же татаро — монголы нагрянут именно в зимний период и уже меньше, чем через два года.

На третий день мы добрались до расположенного в пятидесяти километрах от Смоленска, если следовать вдоль русла Днепра, «Доброминского» месторождения цементного мергеля. Здешние запасы мергелей, насколько я помнил, составляют десятки миллионов тонн, причём пригодные к применению, для получения того же портландцемента, без каких — либо дополнительных добавок