Алексей Янов – Орда (страница 45)

Услыхав это мнение, Михаил Всеволодич только зло сплюнул

В это время легендарная смоленская пехота — само живое олицетворение неодолимой силы, застыла в грозном молчании. Жёлтые надоспешники с чёрными крестами плохо скрывали от пытливого взгляда воронённые латы, а чтобы рассмотреть железные шлемы, длинные копья, бердыши и луки, сжатые в руках, и вовсе не требовалось напрягать зрение. Передние ряды скоро заполнялись сотнями полевых пушек, вручную передвигаемых четвёрками пехотинцев — самого страшного оружия Владимира

— Атакуем их, княже? — спросил нетерпеливый Заслав

— Рано! — великий князь, бросив взгляд на поднимающих пыль степняков, скорой рысцой уходящих на северо — запад. — Половцы ещё не изготовились. К тому же, подождём, может кривичи спустятся с холмов. Хоть они и не высоки, но лучше атаковать их в ровном поле, чем взбираться на эти склоны

Напряжённое ожидание длилось больше часа. Вдруг за спинами выстроившихся в линию смоленских полков послышалась частая пальба

— Неужто копчёные смолян атакуют? — оживились в ставке киевский князь

— Видать, тыловые полки смолян вступили в бой с половцами! — вслух поделился своими мыслями воевода Заслав. И ход его мыслей совпадал с мнением Михаила. Что ещё ожидать от копчённых? Они не впервой раз ломали все планы русских князей. И вот сейчас, когда ещё битва даже не завязалось, они преждевременно атаковали тылы смоленских войск.

Михаил Всеволодич понимал, что сейчас надо на что — то решаться — или дальше чего — то ожидать, или атаковать основные силы Владимира, когда половцы сковали боем часть тылового охранения противника. В конце концов, войск у киевского князя в два — три раза больше, чем у супротивника, а в коннице перевес ещё более значителен

Раздумья Михаила Всеволодича прервали редкие попадания картечных гранат, что начали рваться в построениях пешего ополчения

— Княже, смоляне начали пристрелку! Надо двигаться, сбивать им прицел, а не то они скоро нас всех тут и положат

— Это что же, Владимир своими пушками открыл пальбу, стреляя прямо из — за спин своих полков! Вот это да! — восхитился Заслав

— С чего ты взял? — усомнился князь

— А ты, княже, приглядись, в передних рядах все малые пушки как один молчат, ядра вылетают откуда — то из ложбины

— Княже! Верно сказал Заслав, нам надо шевелиться! Нам надо на что — то решаться — или отступать, или атаковать

— С ополчением мы никуда толком не отступим, разбегутся черти! Посмотри, они уже драпануть готовы. Если бы не наши конные дружины за их спинами, они уже бы сейчас побежали без оглядки, куда глаза глядят

Михаил Всеволодич перевёл взгляд на свои городские ополчения, разбитые по большим полкам. Пешцы там действительно волновались, то и дело, бросая затравленные взгляды на ставку своего князя. Вот ещё одно ядро, как мячик скачущее по земле со всего размаха врезалось в галичан. Судя по всему, если судить по упавшему на землю стягу, досталось звенигородцам. Кровавая просека прошила весь строй

За спинами смоленских полков разом знатно громыхнуло и через пару мгновений всё южно — русское войско — и пешцы и конница, оказались накрыты частыми дымными облачками разрывов. Чугунная дробь и осколки, влёт, прошивала тела, и даже доспехи. Минуту спустя опять последовал раскат рукотворного грома прозвучавшего за спинами кривичей, а затем южно — русское войско оказалось накрыто теперь уже целым облаком визжащих осколков и дыма. Дымы предыдущего артобстрела наложились на новый залп

— Княже! — взмолился Заслав. — Атакуем или уходим! Иначе будем со своим собственным ополчением биться. Посмотри на киян — они уже, прокладывая себе путь к бегству, кидаться на наших конников стали.

Великий князь перевёл взгляд в указанную сторону. Действительно, в просветах дыма, виднелись изрубленные мечами тела двух десятков киевлян и оттуда доносились неимоверные крик и ор

— Труби атаку! Пешие полки в бой! — приказал Михаил, его возглас потонул в очередном грохоте разрывов

Пешие полки, лишь заслышав трубный вой, тут же резво ломанулись всем скопом вперёд. Никто из них и не думал идти в бой мерным шагом, укрываясь щитами, выставив копья, соблюдая линии — в общем, так, как их упорно учили всё последнее время. Они просто побежали в разнобой, лишь бы только побыстрей уйти из — под накрытия гранат. Причём, если бы у них сзади не «висела» конница, перекрывающая пути к отступлению, ополчение уже давно повернуло бы в обратную сторону

Михаил Всеволодич лишь неприязненно скривился, увидав, как его пешцы побежали в бой. Вся ратная наука пошла для этого сиволапого мужичья — псу под хвост

— Княже! Прикажи дружине заходить смолянам с фланга! Смоляне пристрелялись! Не пройдёт и часа как от нас здесь останутся только лужи крови

— На пехоту может обстрел переведут? — неуверенно раздался голос боярина

— На хрена? Для пехоты у них припасены малые пушки. — Он указал пальцем вперёд. — Видишь, ими весь передний край полков усеян

Не успел он закончить говорить, как конь под ним поднялся на дыбы, осколок от близкого разрыва вошёл животному в бок

— Вытащите боярина из — под коня! — приказал Михаил Всеволодич своим гридням, отскакивая подальше от места происшествия

— Пускай наши полки сначала врубаться в порядки смоленской пехоты, а уж потом мы подскачем! А сейчас отходим назад на перелёт стрелы! Сменим место

Дружина, развернув коней спиной к противнику, лавиной устремилось назад. Этот манёвр не остался незамеченным среди пешцев Михаила. Среди бегущих, как на убой пехотинцев, поднялись гневные, панические выкрики. — Нас предали! — Нас кинули! — Всё пропало

Некоторые сотни в полной растерянности начали останавливаться, другие продолжали свой забег. Сумятица и полная неразбериха застала южно — русские полки прямо посреди поля, в двух — трёх сотнях метров от передовых позиций смолян. И тут это запаниковавшее войско накрыл дружный залп из луков… многих тысяч луков. Этот массовый обстрел стрелами оказался для пешего войска Михаила Всеволодича последней каплей, дело даже не пришлось доводить до применения полевой артиллерии. Пешцы принялись бросать оружие, усаживаясь на землю, обхватывая голову руками — так сейчас было принято сдаваться в плен

Увидав творящиеся на поле боя — повальную сдачу в плен своего воинства, Михаил Всеволодич решился на отчаянный шаг — послать в бой всю свою конницу, сам лично возглавив конный засадный полк. Но лишь только дружинники начали разбег, как увидели, что предполагаемый к атаке фланг быстро начал смещаться на 45 градусов — от своего крайнего редута к редуту соседнего конца. Пешцы, на которых к этому моменту полностью перестали обращать внимание обе воюющие стороны, начали потихоньку разбегаться кто куда, не представляя более никакой опасности для войск Владимира

— Атакуем с тыла крайнюю левую сторону подковы! — во всю мощь своей глотки проорал Михаил Всеволодич

Залпы смоленских лучников, ежесекундно обрушившиеся на головы дружины, были встречены конниками Михаила Всеволодича на скаку. Дружинники пытались укрываться от стрел своими щитами, но не многих это спасло, на поле повсюду, там и здесь, валялись сшиблены с сёдел, многие кони оказались ранены, вздымая вверх своих всадников и обрушиваясь наземь

Конники уже заходили для атаки бывшего тыла подковы, быстро преобразованную смолянами в их новый правый фланг, как увидели скрытые ранее от их глаз многочисленные препятствия, тянущиеся от правого фланга подковы на три сотни метров до самого заросшего перелеском овражка. То был разбросанный перед ними железный чеснок. А сразу за кольями, укрывшись мешками с землёй, позицию занимала тяжёлая артиллерия смолян, которая сразу же и открыла губительный огонь картечью. Монголы минувшей зимой это изобретение уже испытали на собственной шкуре — их, вместе с лошадьми, буквально разрывало на куски. Избиваемая пушечным картечным огнём конница, волей — неволей, начала уходить правее, попадая, таким образом, как и предсказывал Заслав, в огненный мешок.

Михаил Всеволодич понял, что Владимир, как полководец, переиграл его по всем статьям, от этой мысли он ещё больше распалился, продолжая свою безумную, обречённую на провал атаку

Южно — русская конная рать, хоть и вся исколотая стрелами и болтами, смогла врубиться в порядки каре, перед этим испытав на себе залп сотен орудий полевой артиллерии. Но для того, чтобы разрывать коробки железных каре на части, у конницы уже не было ни скорости, ни сил

— Половцы возвращаются! — привлёк внимание Михаила Всеволодича чей — то окрик

— Какого … они тут делают!? — вслух выкрикнул великий князь. — Они должны если не атаковать, то хотя бы тревожить наскоками спины смолян

Копчёные повели себя странно, сходу начав заворачивать коней, нацеливаясь на тыл конницы Михаила, атаковав его сплошной лавой! Коварные намерения степняков полностью прояснились, как только на дружину князя хлынул поток стрел.

Михаил Всеволодич, с застывшей на лице маской недоумения, смотрел на происходящий прямо у него на глазах полный крах собственного, тщательно лелеемого войска. Только рассекающие воздух со зловещим шёпотом вражеские стрелы смогли его вывести из временного ступора. Одна стрела обожгла ногу, ещё несколько стрел со звоном отлетели от доспехов. От этого звона у князя засосало под ложечкой, вызвав нервный озноб, и волосы вздыбились в подшлемнике