Алексей Янов – Орда (страница 42)

Ободряя себя криками ополченцы бросились на сходящие на берег рати. Второй батальон, элита моей нации, не рвался вперёд, а построился у самой кромки воды, а потому накатывающие на них ополченцы неожиданно для себя оказались под скрещивающимися прицелами пушек сразу с нескольких галер, ведь собственные пехотинцы теперь не перекрывали жерла орудий. Заполошная пальба из пушек и тысячи поднятых в воздух стрел буквально разорвали и пригвоздили вышегородцев к земле. Их кожаные панцири и стёганки были плохой защитой от стрел, не говоря уж о пушечных снарядах. Поднялся дикий вой, и окровавленная толпа отхлынула от берега, оставляя за собой обломки из корчившихся тел.

Выстроившейся в коробку батальон сходу, перейдя на бег, рванул на помощь избиваемым в поле братьям по оружию. А на освободившемся от 2–го батальона клочке берега послышались звуки труб, крики и плеск воды, возвещавших о прибытии свежего подкрепления. И в это же время выше по течению прямо на причальные ладьи галеры разродились новыми десантными отрядами, устремившимися напрямую к городским воротам.

А в это время истекающий кровью в кольце окружения врагов батальон дождался — таки помощи. Когда к месту боя стали выскакивать израненные ополченцы, сбежавшие из кровавой бани устроенной им на берегу, блокирующие батальон вышегородцы дрогнули, и мигом заразившись паникой, понеслись вслед за своими улепётывающими земляками. Вышегородские дружинники так и не сумели сломить сопротивление обложенного со всех сторон батальона, отчего, в значительной мере, разуверились в собственных силах. А потому, едва рассмотрев преследователей разбегающихся, явившихся в образе свежей железной колонны смоленских войск, дружинники без долгих раздумий, побросав наземь щиты и весь лишний груз, побежали вслед за своими ополченцами.

Ворота детинца, по хорошо отработанной технологии, были взорваны. Гарнизон города по большей части остался в поле или разбежался по окрестностям. Оказывать ворвавшимся в город войскам серьёзное сопротивление было просто некому.

Регулярно пребывающие с места высадки войска сплошным потоком проходя через неукреплённые посады Вышгорода, вливались в окольный город. С подошедших к городским пристаням транспортных судов (дощаников) споро выгружались припасы.

Ближе к полудню я с комфортом расположился в великокняжеской резиденции на территории детинца. Сейчас активно ремонтировались его взорванные шимозой башенные ворота. Кроме того, детинец, окольный город и пригороды при помощи зашедших в город войск в данный момент активно «зачищались» — местное население изгонялось со своего ПМЖ. Не пожалел я даже церковнослужителей с монахами (церковь св. Василия и два монастыря — мужской Спасский и женский) — их тоже препроводили из города. Спрашивается, зачем мне на территории долговременной военной базы, которой, вдобавок, угрожает осада, мирное гражданское население? Они создадут своим, зачастую, иррациональным поведением, только дополнительные риски, как для себя, так и для моих войск.

По свежим разведданным, Михаил Всеволодович Черниговский собрал в Киеве все свои земские дружины из ныне подвластных ему княжеств. Этим самым он серьёзно упростил задачи 7–го корпуса Меча, направленного на Галич и «Деснинской группы войск» Аржанина занимающей Чернигов. Но мало того, по степи к Киеву со своими туменами подходил главный половецкий хан Котян Сутосевич — мой, кстати говоря, двоюродный дядя по материнской линии. В таких условиях атаковать Михаила было сильно рискованно.

Такое выжидательное решение было принято, так как на стороне противника наблюдался явный численный перевес. Михаил собрал в Киеве 10 тыс. конных дружинников (включая европейских наёмников — около 2 тыс.) и 40 тыс. пешего ополчения. «ЦГВ» в составе двух корпусов могла противопоставить южно — русским войскам 6 ратей или 18 полков. Причём стоит заметить, полки были не полной численности, так как все эти войска были потрепаны в боях с монголами минувшей зимой. В итоге, как говорится, «в сухом остатке», я располагал 16 тыс. пехотинцев и 1 тыс. ратьеров. То есть преимущество в коннице у Михаила было в 10 раз (и это без учёта Котяна), а в пехоте — более чем в 2,5 раза! Поэтому, чтобы хоть малость уровнять численность войск, и было принято решение дожидаться Аржанина. Эта группировка состоящая из одного корпуса даст дополнительно в «копилку» 6 тыс. пехотинцев и 500 ратьеров.

Я рассчитывал на удар «ДГВ» с тыла. Для этого, они должны были, оставив свою флотилию на Десне, пешем порядком выйти в район Вышгорода. После чего, уже при помощи Днепровской флотилии, по возможности скрыто, переправиться через Днепр. А затем раствориться в окрестных лесах и ждать случая и обходным маневром выйти в тыл киевским войскам, по плану уже связанных к этому моменту боем с «ЦГВ». А далее — просто нанести по противнику неожиданный разящий удар со спины. Таков вкратце был план, активно прорабатываемый военным советом.

И теперь нам оставалась только укрепляться в Вышгороде, копая в полях редуты, и ждать дальнейших вестей от «ДГВ». Те новости, что уже поступили — были весьма обнадёживающими. Обескровленный Михаилом из — за поголовной мобилизации Новгород — Северский был взят практически бескровно, следующим на очереди шёл Чернигов. При штурме городов я распорядился применять шимозамёты и «напалм» — в целях экономии дефицитного пороха. За зиму в Смоленске шимозы выделали более чем достаточно.

Более мелкие удельные городки, расположенные на берегах Десны вроде Брянска, Трубецка и т. п. — просто игнорировались, оставались «на десерт». Также как и другие Черниговские удельные княжества, расположенные на берегах других рек — как например Путивль, Рыльск, Курск — стоящих на берегах Сейма — притока Десны. Их очередь настанет тогда, когда будут разгромлены основные силы Михаила. Подобные действия «ДГВ» были согласованы ещё зимой на совете. Единственный просчёт нашего Главного военного совета (ГВС) — мы не ожидали такой высокой численности и концентрации всех войск в Киеве, в ущерб другим городам Южной Руси. Здесь Михаил всех нас провёл, впрочем, возможно, что и себя обмишулил, время покажет!

Но мы предполагаем, а Бог располагает. Мои дальнейшие планы были изменены, да что там, перевёрнуты с ног на голову, прибывшими тайными послами от хана Котяна Сутосевича. Дело в том, что они «на голубом глазу» принялись уверять меня в любви хана, воспылавшего к моей особе, великой родственной любовью. Если серьёзно, то из слов послов выходило, что Котян захотел перейти под мою руку. В этой связи меня начала терзать неопределённость — как себя повести с войском Михаила, в свете открывшихся фактов. Если Котян со своей 40 тысячной кочевой Ордой на моей стороне — то это одна история, а если на стороне Михаила — то совсем другой расклад выходит. Впрочем, настоящих воинов среди подвластных Котяну родов наберётся не больше 5–7 тысяч, но, что тоже не мало!

Вообще монголы, прошедшим летом, здорово проредили половцев. Они разбили орды целого ряда степных ханов, уменьшив численность половецких воинов минимум на полсотни тысяч человек, в том числе путём абсорбцией в свои собственные ряды. Хан Котян остался самым большим из ныне здравствующих ханов, не испытав ещё на собственной шкуре ярости монголов.

Хотя вру, он в этом деле печальный опыт уже имел — бился вместе с русскими князьями на Калке, точнее правильней будет использовать слово не «бился», а был бит. Во всей этой связи меня, как говорится, терзали смутные сомнения. Поэтому отбоярился от ханских послов напоследок брошенными словами о том, чтобы ко мне прибыл лично сам хан Котян Сутосевич вместе со своими старшими сыновьями — только тогда я был согласен продолжить разговор. То, что это моё повеление будет исполнено — не верил ни на секунду, а оказалось — зря! Чудо свершилось, через седмицу тайно прибыл сам хан Котян вместе со своими сыновьями — аманатами, прихватив с собой две сотни личных гвардейцев.

Половецкий хан не один десяток лет ходил в союзниках русских князей, участвуя в их многочисленных смутах. Последние годы он, будучи тестем Даниила Романовича Галицкого, оказался на проигравшей стороне. И был вынужден перейти на сторону победителя — Михаила Черниговского, объединившего под собой все южно — русские княжества. Когда к Руси приблизились монголы хан уже собирался откочёвывать за Дунай, потому как знал, что с этими вурдалаками воевать бесполезно, никто не в силах устоять против их туменов. Но этой зимой мир перевернулся с ног на голову — смоленский князь разбил до сели непобедимую монгольскую Орду. Это просто не укладывалось в голове хана. Он проверял — и действительно, остатки монголов бежали назад, за Волгу! Причём бежали в основном те, кто оставался зимовать в волжско — донских степях. А все те тумены, что вторглись во Владимиро — Суздальское княжество — там навечно и остались! Это был полный разгром! Вдобавок Владимир Изяславич Смоленский, родич хана по его родной племяннице, присоединил к своему и так огромному государству Владимиро — Суздальское, Рязанское, Муромское княжества, а также Булгарию, ранее разбитую монголами.

И вот теперь, с подвластными ему коленами — родами хан окончательно и бесповоротно решил во чтобы то ни стало перейти под руку столь молодого, но поистине Великого князя, сравнимого лишь с Искандером Двурогим. И хана искренне забавлял Михаил Черниговский — драный пёс, который надеется одолеть молодого льва! Глупец! Ему надо не войско собирать против его Великого внука, а впасть ему в ноги и просить его милости! Именно это сам хан и намеривался сделать! Повторять судьбу монголов, преисполненных гордыней, или следовать за слепцом и к тому же глупцом князем Михаилом хан Котян Сутосевич вовсе не собирался! С собой он вёз не только своих сыновей, но и самую красивую из дочерей, чтобы отдать её в наложницы и ещё более породниться со своим будущем кааном!