Алексей Янов – Орда (страница 37)
— Стреляйте им в головы! Уважим наших ярославцев!
Конвейер смерти работал практически безотказно, поставляя людям не только зрелище, но и «хлеб» — одежду вельмож. Семьи бояр уничтожались целиком, вплоть до грудных детей, неистовство охватило людские массы. Если у какого стрельца ружьё давало осечку, то тут же в ход шёл штык. Самые ближние к помосту люди стояли все в крови, сжимая в руках торбы кровяной одежды казнённых. Их постепенно оттесняли назад всё новые волны мародёров из числа жаждущих поживы.
Шестая рать Второго корпуса, что примечательно, с боями взяла Ярославль. Хотя Ярославский князь Всеволод Константинович по призыву своего великого князя Юрия Всеволодича отбыл на Мологу. Но в данном случае была скорее не необходимость, а больше проявилась самодеятельность Усташа, бывшего моего дворянина, успешно командовавшем 12–м Витебским полком, а потом и целой 6–й ратью, состоящей из полков: 12–й Витебский, 30–й Слонимский, 19–й Ростиславльский. Позже Усташ объяснял мне, что вынужден был без предварительных переговоров с горожанами пойти на приступ Ярославля, по той причине, что местные бояре не намерены были сдавать город без боя кому бы то ни было. А, как известно внезапное нападение — лучшее средство избегания затяжных осадных боёв. К тому же к Ярославлю быстро направлялись отсидевшиеся на реке Сити суздальские князья. Ну а за излишнюю жестокость, проявленную им уже после овладения городом, сильно журить Усташа не стал, так как сам был не без греха.
По здравым размышлениям быстро нашлись и положительные моменты в этой без человеческой акции. Благодаря этим показательным казням люди увидели реальную силу, с которой надо считаться, бояться и уважать, ведь она пролила реки крови правящей элиты. Кровь повязала вместе палачей и зрителей, сроднила ранее чужих, пришлых ратников с местным населением, запрягла их в одну упряжку. Пролитая «благородная» кровь уже не даст возможность не тем, не другим переметнуться к боярам и суздальским князьям, поскольку такое «жертвоприношение» невозможно простить. Для какой бы то ни было агитации со стороны про-боярских прихлебателей и в целом старой династии город Ярославль с того самого дня стал потерян навсегда. Горожане теперь будут держать оборону города от владимиро — суздальских войск фанатично, до последнего. Что будет, если город займут эти войска — осознают даже самые последние глупцы — перебьют всех горожан!
Нечто подобное, с той или иной степенью жестокости и кровавости, повторилось во всех немногих захваченный с боем городах и крепостях Владимиро — Суздальского княжества. Всех непокорные города и их строптивое население мне требовалось повязать кровью со своими войсками, что и было проделано! Конечно, нигде кроме Ярославля младенцев и боярских жён не казнили, но все неблагонадёжные боярские рода были «зачищены». Теперь Владимиро — Суздальские города и без лишних понуканий будут обороняться от войск старой династии, с той же ожесточённостью, как Брестская крепость от фашистов. Лояльность новому государю в моём лице там теперь стала стопроцентная. Фактически, надёжный тыл, позволяющий мне действовать без оглядки назад, был создан кроваво, но эффективно всего за несколько дней!
На следующий день Усташа, накануне овладевшим Ярославлем, ждал давно ожидаемый, но всё равно неприятный сюрприз. Они столкнулись нос к носу с впопыхах собранном объединённым войском владимиро — суздальских князей, во главе с Юрием Всеволодичем. Суздальские Мономашичи, незаметно для самих себя превратившиеся во врагов в собственном княжестве, всем скопом подошли к стенам Ярославля.
Приказ государя разоружать и пленять все встречные чужие рати никто не отменял, а потому Усташ сразу начал разворачивать свои рати для боя. Не верил он, что суздальские князья во главе с их великим князем, добровольно сложат оружие и дадут себя пленить.
Молча, словно воды в рот набрав, князья, с воеводами и боярами слушали приехавшего из смоленского войска вестового. Он, громко, с выражением, зачитывал им условия, выдвинутые государём Владимиром.
— … сдавшиеся на милость мою князья смогут воссоединиться со своими семьями, оставшимися в моих городах. За присягнувшем мне князем я сохраню его наследуемый княжеский титул и наделю его вотчиной. Сдавшиеся вместе с дружинами без боя моим воеводам, но не пожелавшие стать моими подручниками — должны будут, со своими семьями, немедля удалится из Русского государства. Не выполнившие мои повеления, поднявшие меч на моих воинов — сами лишатся жизни, а своих наследников обрекут на подневольное холопство. Те же, вышеперечисленные условия, касаются и бояр, — напоследок скромно добавил переговорщик.
Смолянин быстро удалился к своему изготовившемуся для боя войску, а приехавший вместе с ним на переговоры суздальский воевода Пётр долго, в красках, живописал картину обороны Владимира от монголов. Слушали его все, затаив дыхание. Юрий Всеволодич, прознавший о гибели сыновей, потеряв ко всему интерес сидел, чернее ночи.
Местные бояре повели себя неожиданно для князей. Узнав о выдвинутых государём условиях, выслушав скорбный рассказ воеводы, они сначала попытались уговорить великого князя и других князей выполнить требования смолян. Князья с негодованием отвергли уговоры своих бояр сдаться. Но не учли они того момента, что очень немногие из вельмож горели желанием погибать за князей, отдавших на разграбление и поругание неприятелю собственные города и сёла. Поэтому боярские отряды дружинников один за другим, по — тихому, стали сниматься из лагеря, разъезжаясь прочь, подальше, от потерявших в их глазах свой авторитет владимиро — суздальских князей. Вслед и мобилизованные из городов ополченцы тоже стали разбегаться. И так невеликое войско, к концу дня сдулось наполовину. И без того невысокое моральное состояние оставшихся верным своим князьям дружин упало ниже плинтуса.
Командир 6–й рати, развернул свои войска в боевые порядки, но агрессивных действий пока не предпринимал, разве что скрытно отправил ратьеров в обход княжеских войск. В ратьеры были зачислены бывшие суздальские конные дружинники из разных городов, уже присягнувшие новому государю. Вначале Усташ ждал ответ от великого князя, потом увидел начавшую отъезжать от княжеских войск боярскую конницу. Он не без оснований стал считать, что не стоит спешить с наступлением, суздальское войско и так, само по себе рассыплется. Тем более посланные им ратьеры ударить с тыла раньше утра следующего дня не смогут.
Начавшие прибывать после захода солнца в лагерь смолян суздальских бояре дружно и безропотно присягали Смоленскому князю. Они были готовы немедленно выступить против своих прежних господ, влив свои конные дружины в смоленское войско. Боярами двигал, помимо прочих факторов, и меркантильный интерес. Большинство из них имело вотчины и недвижимость в уже присягнувших государю городах и волостях. Вступать в бой с государевыми войсками и в случае проигрыша лишится всего своего имущества, всех своих наследственных владений они категорически не желали. А то, что Владимир был крут с боярами, посмевших воевать против него или ещё как — то противиться его воле, они прекрасно знали. Новгород для всех послужил прекрасным и наглядным примером. Лишаться жизни и всего своего добра, ради никудышных князей — неудачников, дурней среди вельмож было мало.
Суздальские князья тоже были не полными идиотами. К ночи, лишившись поддержки бояр, они полностью осознали, что обречены. Их надежды и раньше были призрачными, а теперь, с отъездом бояр, они и вовсе их потеряли. Войско смолян, сумевшее разбить покоривших полмира монголов, выглядело в их глазах непобедимым. Кроме того, войска уполовинились из — за действий бояр — предателей. К тому же князья оказались лишёнными поддержки крупнейших городов своего княжества — Владимира, Суздаля, Ростова. Воевать с ни разу не потерпевшим поражения противником, имея за спиной поддержку нескольких малых северных городков, не успевших присягнуть Владимиру — безумие. Не добавлял оптимизм и их лидер и вожак Юрий Всеволодич, узнавший о гибели сыновей. Он стал вести себя абсолютно индифферентно, проявляя равнодушие в разгоревшихся спорах. Теперь ответ на вопрос «что делать?» для суздальских князей был прост как никогда. Одно из двух — сдаться на милость государю, или бежать на неподконтрольные Владимиру княжества, иль заграничные королевства, где их никто с распростёртыми объятиями не ждёт. Третьего не дано.
Бессонная для князей ночь, полная отчаяния и печали о своём незавидном положении, а также разгоревшихся с новой силой споры о том как поступить — сдаться или уйти, пролетела быстро.
За невесёлыми разговорами вспоминали былое, особенно Липицкую битву. Тогда, после неудачных переговоров, начатых Мстиславом Удатным (кстати говоря, являвшимся всё тем же Ростиславичем, двоюродным дедом Владимира Смоленского), стремившимся без кровопролития, миром посадить на великокняжеский Владимирский стол своего союзника Константина Всеволодича, его войско начало сражение. Ранним апрельским утром в день святых Тимофея, Федора и Александры царицы мстиславово войско, не решившееся атаковать укрепленный плетнем и кольями суздальский лагерь, стало строиться в походный порядок, готовясь к выступлению на Владимир. Юрий и Ярослав вывели свои полки за линию укреплений, чтобы помешать противнику. Именно в этом момент спешившиеся новгородские и смоленские воины перешли ручей и атаковали войско братьев Всеволодовичей. Центр их позиции, где стояла рать переяславского князя Ярослава Всеволодича, был потеснен смоленским полком. Тогда командовавший войском князей — союзников Мстислав Удатной бросил в бой свои конные дружины. Они трижды прошли через боевые порядки владимиро — суздальских полков, совершенно расстроив их и захватив два стяга переяславской рати князя Ярослава Всеволодича. Решил исход сражения удар дружины князя Константина Всеволодовича во фланг полка князя Юрия Всеволодича, после чего истребляемые воины его рати обратились в бегство. Завершилась Липицкая битва сокрушительным разгромом «всей силы Суздальской земли» — полков Юрия, Ярослава и их младших братьев. Только убитыми войско князей Всеволодичей потеряло семнадцать тысяч человек. Победители потеряли убитыми около двух с половиной тысяч воинов. Уходя от погони, загнав трех коней, в одной сорочке великий князь Юрий прискакал во Владимир, но сил организовать отпор шедшим по его следу отрядам противника у него уже не было. Горожане на призыв своего князя дать отпор приближающимся врагам отвечали: «Князь Юрий! С кем нам затвориться? Братья наши избиты, другие взяты в плен, остальные пришли без оружия, с кем нам стать?» Тогда, осажденный в своем стольном граде, он вынужден был признать поражение, согласиться на все условия Мстислава и уступить старшему брату Великое княжение Владимирское, получив в удел даже не Ростов, а небольшой городок Радилов Городец на Волге. Однако вскоре Юрию Всеволодичу удалось примириться с братом, давшим ему Суздаль, а после его смерти в феврале 1218 года вернуть себе великокняжеский стол.