Алексей Янов – Орда (страница 34)

Под стягами беглых князей собрались вполне приличные силы — около пяти тысяч конницы и пятнадцать тысяч пешцев. Последними вчера в лагерь заявились промёрзшие и заиндевевшие на морозе полки Владимира Константиновича, из северного Белоозерского удельного княжества. Владимир княжил также и в Угличе, но угличан он увёл с собой к месту сбора войск на реку Сити по зову Великого князя ещё раньше.

Осмотрев спозаранку вновь прибывшие Белоозерские войска своего племянника, Юрий Всеволодич после скудного обеда, повелел созвать всех своих высокопоставленных родичей на военный совет. Нужно было на что — то решаться и начинать как — то действовать. Более пополнения войск ждать было просто неоткуда.

Всеволодичи уже были в курсе того, что в Суздальскую землю вступили многотысячные войска Смоленского князя, сразу нацелившиеся на стольный град Владимир, взятый монголами в плотное кольцо осады. Им пока оставался неизвестен не только результат противостояния этих двух сил, но и судьба собственной столицы. Снедаемые неизвестностью, в последние дни только об этом все и судачили, причём все вокруг — и князья, и воеводы, и простые ратники.

Теперь же, с приходом Владимира Константиновича настала пора, так или иначе, действовать. Дальше медлить было нельзя, в противном случае всё войско могло оказаться в плену непроходимых по весне трясин и болот. Необходимо было начать выдвигаться в направлении на Ярославль, Ростов, Суздаль, а затем выйти к Владимиру. Далее, прояснив судьбу столицы, предполагалось исходить, ориентируясь по ситуации. Или по — добру, по — здорову изгнать со своих земель ослабленного вышедшим из тамошнего побоища победителя, взяв того на испуг своими свежими силами, или же, скрестить с ним мечи в решительной сече.

— Мы ведь знаем, что мунгалы захватили Суздаль! — горячился князь Василько. — Надо, пока силы мунгалов отвлечены войной с Владимиром, немедля выступать и брать на копьё нашу старую столицу — Суздаль!

— Верно говоришь, брате, — соглашался с ним Всеволод Константинович, — можно тронуться в путь налегке токмо конным строем, а пешцы нас позже догонят. Возможно, что и без них вернём Суздаль и будем в сем граде своих пешцев дожидаться.

— Посмотрим по обстановке! Займём Суздаль и падём на головы мунгалов, или Владимира Изяславича! — поддержал родича Святослав Всеволодич.

Тут внимание клана Суздальских Мономашичей отвлеклось. В дверной проём, вместе с морозным воздухом, ворвался гридень. Найдя рассеянным взглядом Юрия Всеволодича, он сорвал с головы шапку, низко склонившись в поклоне.

— У меня важные вести из Владимира, великий князь! — уставшим от долгой дороги, но в то же время возбуждённым голосом произнёс течец. Он был послан в ставку дозорным отрядом, действующим в глубине княжества, в самом его сердце, в лесах под Суздалью.

— Как тебя звать? — присматриваясь к гонцу, спросил Юрий Всеволодич.

— Военегом все кличут, великий князь! — представился гонец.

Входная дверь опять раскрылась и в избу с молчаливого согласия великого князя стали просачиваться воеводы с боярами, потеснив на лавках суздальских князей.

— Слышал о тебе. Теперь, молви, что принёс! — враз насторожившись, повелел великий князь.

— Мунгалы полностью разбиты, их остатки бежали вниз по Клязьме. Седмицу назад смоляне взяли твой стольный град Владимир! Сейчас их войска уже под Ростовом. Их рати двигаются очень быстро, проходят до сорока вёрст в день!

Воеводы с боярами ахнули, начав переглядываться и тихо перешёптываться. Их беспокойство было понятно, у многих в столице осталась родня, не говоря уж об имуществе.

— Они, что, конные? — сказал, не совсем понимая, что говорит, Владимир Константинович, «выпадая в осадок» от озвученных гонцом вестей.

— Нет! Сплошь одна пехота. Их конница пошла вдогонку за мунгалами. А такая быстрая хотьба у смолян называется «форсированный марш». — Со знанием дела хрипловатым, простуженным голосом заявил продрогший с мороза Военег.

— Голова кругом идёт! — активно зачесал затылок Святослав Всеволодич. — Что же делать?

— Да обождите вы поперёд батьки в пекло лезть! — зло рявкнул великий князь, всё ещё пребывающий в ступоре. — Толком объясни! Как взяли Владимир? Что с моими сынами и братом? — видя, что гонец замялся, Юрий Всеволодич его поторопил, — Ну! Чего язык проглотил!?

— Сыны твои Всеволод и Мстислав, твой брат Ярослав и племянник Александр погибли! — понуро промямлил гонец.

— Как!? — враз побледнел он.

— Молва идёт, что мунгалы зазвали твоих сынов на переговоры и там их коварно умертвили. На следующий день под звериным, неистовым натиском мунгал пал «Новый город». Той же ночью князь Ярослав Всеволодич с сыном, возглавили отряд конных переяславльцев, что пошли на прорыв из обложенного мунгалами города. Уйти им не удалось, Батыговы воины всех их насмерть посекли.

— А моя супружница, младшие дети? — совершенно отрешённым голосом поинтересовался Юрий Всеволодич, переваривая скорбные вести.

— Княгиня Агафья с детьми и вдовы твоих сынов с твоими внуками и прочими домочадцами живы и здоровы, но в руках Владимира Изяславича.

— Как смоленский князь проник в город? — зло ощерившись, спросил Василько Константинович.

— Когда смоленские рати выбили мунгал из «Нового града» Торговые ворота в «Город Мономаха» владимирцы сами им открыли, а потом в разгар боя и вовсе совместно ударили по степнякам.

— А мой воевода Пётр Ослядукович? — бесцветным голосом спросил великий князь.

— Жив, но тоже полонён Владимиром Изяславичем. Кстати говоря, большинство ратников оборонявших Владимир присягнули смоленскому князю, и сейчас перешли в его войско. Сам стольный град Владимир тоже перешёл под руку Владимира Изяславича. Владыка Митрофан при стечении народа отслужил благодарственный молебен, а потом и крестоцеловальные клятвы стали брать с горожан…

— Замолчи! — Юрий Всеволодич вскочил со скамьи и закричал. — Немедля выдвигаемся, исполчаем войска! Трубите поход!

— Обожди брат, охолони малость! — вслед за братом поднялся с лавки Святослав, слегка приобняв родственника. — Ответь, Военег, что с Суздалью?

— Сильно обезлюдевший и пограбленный мунгалами Суздаль тоже присягнул смоленскому князю! Кроме направления на Ростов, часть войск смолян двинулось на Юрьев и Переяславль. Но, что в тех городах сейчас происходят мне неведомо.

На продолжавшимся до вечера военном совете было решено не «пороть горячку» и начать выдвигаться к Ярославлю с завтрашнего утра. Идти порешили все вместе — конно и людно, остерёгшись разделять своё войско на части.

А меж тем мирное, по большей части, завоевание Суздальской земли шло своим ходом. Из Ростова Пятая рать Второго корпуса по льду реки Устье направилась к Угличу, также, сдавшемуся без боя. Углицкий князь Владимир Константинович со своей дружиной ускакал на север, чтобы соединиться там с Юрием Всеволодичем. Правда, до этого приснопамятного события, под перезвон колоколов, в Угличе было созвано вече, на котором «весь град» объявил о переходе под руку смоленского государя.

Оставшейся в Ярославле на хозяйстве воевода Юрий Иванкович за место отъехавшего к Мологе на сбор военных отрядов ярославского князя Всеволода Константиновича, в эту ночь почивал прямо на своём рабочем месте — в опустевшем княжеском тереме, там у него был отдельный закуток, в нём широкая лавка была укрыта мягкой периной. Воевода был разбужен за пару часов до рассвета пугающим мощнейшим громом, просто невозможным посреди зимы. Странный звук исходил от городских ворот. Воевода почему — то сразу подумал о смоленском князе. Недавно до него дошла весть о разгроме басурман под стенами Владимира появившемся невесть откуда смоленским войском. С этим известием он уже послал гонца к своему князю в Мологу. О том, что вои Смоленского князя во время боёв метают громы и молнии стало известно ещё пару лет назад. Вот и сейчас воевода проснулся от жуткого грома — кто как не смоляне могут устроить такое в разгар зимы? — мысленно задавал он сам себе вопрос во время своих скорых сборов.

Пока воевода поспешно одевался, особенно долго пытаясь влезть в тесные доспехи, с улицы то и дело громыхало, слышались звуки бьющих тетив луков и хлопки самострелов, сопровождаемые криками боли. Очень скоро весь этот уличный шум со стрельбой переместился во внутренние помещения детинца. «Видать вражеская конница прорвалась от городских ворот!» — подумалось, наконец облачившемуся воеводе. До него уже отчётливо доносились из коридоров незнакомые, чужие голоса, они кому — то кричали:

«Сдавайтесь! Бросай оружие! Руки вверх! Вяжи этим гридням руки, потом с ними разберёмся!» От этих обрывков фраз воеводу стало основательно потряхивать, страх всё более сгущался. Он вытащил из ножен меч, и ему вдруг почудилось, что его рукоятка стала замораживать всю его кровь. Осторожно шагая грузными, внезапно онемевшими ногами к выходу из светлицы, он вдруг услышал звук удара, и входная дверь резко распахнулась, ещё раз издав шум, столкнувшись со стоящим сбоку сундуком. Одновременно с этим прозвучал выстрел, низ живота вдруг похолодел, а потом стал заполняться тёплой кровью.

— Похоже, главного завалили, — произнёс чей — то простуженный голос.

— Етить воротить! — подал голос второй, — видать, ты Кулёмка воеводу здешнего наиглавного отметил!