Алексей Янов – Орда (страница 32)

На следующий день у Стародуба появилась бежавшая от Владимира/Боголюбова Орда, скукожившаяся до всего лишь двухтысячного отряда она, тем не менее, с ходу обрушился на полки 21–й рати, ещё толком не успевших оборудовать свои засечные позиции. На помощь атакованным частям поспешила находящаяся в Стародубе 19–ая рать. Но ордынские военноначальники связали 19–ю рать боем, бросив против них несколько сотен, с целью отвлечь внимание от основных сил, пошедших на прорыв через плохо оборудованные позиции 51–го Великолужского полка. Неожиданно для самого себя 51–й полк оказался один на один с отборным ордынским войском, прошедшим через всё горнило войны. Командир полка Брусин не растерялся, встретил врага убийственным артиллерийским огнём. Наученные горьким опытом, напролом монголы не попёрли, предпочли обойти позиции полка, потеряв при этом ещё несколько сотен. Сзади на монголов наседали посланные им вдогонку ратьеры, ещё более уменьшая число выживших.

Вырвались из ловушки монголы, оставив в капкане собственное мясо, продолжили своё бегство вниз по Клязьме. Командующий 5–м корпусом Бронислав, оставив в Стародубе всех раненных, и наиболее пострадавший от боестолкновения 51–й Великолужский полк, сняв оставшиеся войска с береговых позиций, бросился вдогонку за монголами, намертво вцепившись им в спину бульдожьей хваткой.

В Нижнем Новгороде 32–му Туровскому полку скучать, совсем не довелось. Через несколько дней после ухода основных частей 5–го корпуса туровчанам пришлось совместно с нижегородцами отражать атаку двух монгольских «Волжских» туменов, пришедших по льду Волги из Булгарии. Покружив у засек под плотным артиллерийским огнём, монголы сумели обойти заставы и устремились к своим главным ударным силам, оперирующим в глубине Владимиро — Суздальского княжества. Потом выяснилось, что с тылов этих ордынцев активно щипали и подгоняли, выпроваживая из своей страны булгарские повстанческие отряды. Поэтому — то, наверное, монголы так активно прорывались к своим главным силам, не рискуя поворачивать назад, в объятую мятежом Булгарию.

Но финальный эпизод этой войны случился у Гороховца. На дислоцированный здесь 61–й Псковский полк в один день обрушились монголы с двух сторон — запада и востока. Но если с западного направления пришли какие — то жалкие потрёпанные сотни, то с востока — прорвавшиеся из Булгарии через Нижний Новгород два монгольских тумена.

Командующий 61–м Псковским полком полковник Веретенников, едва захватив Гороховец, строго следуя заранее разработанным ГВС планам, первым делом занялся устройством засек и строительством редутов. В этом деле войскам активно помогали перекрывать главный магистральный путь вдоль Клязьмы согнанные на принудительные работы горожане Гороховца и крестьяне окрестных сёл. И их труд не оказался напрасным.

После полудня укреппозиции псковичей были неожиданно атакованы подошедшими с Волги туменами. Сходу прорвать засеку монголам не удалось, поэтому их предводители — темники, приняли решение разбить поблизости лагерь и заночевать, чтобы с утра навалиться на перекрывших им путь русичей. А уже в ночи появились остатки туменов, разбитых под Владимиром. Засека на русле реки была брошена. 182–й батальон занял редуты на левом берегу Клязьмы, по — ротно вытянувшись от брега реки и до леса. С востока их позиции по всей линии редутов перекрывала впадающая в Клязьму речушка. Обойти позиции полка крупными силами лесом было практически невозможно, во всяком случае, это заняло бы много времени, которого у издыхающих от голода и холода монголов просто не было. 181–й, 183–й батальоны заняли заранее обустроенные позиции на правом берегу. Речной лёд, в месте засеки, поутру был подорван зарядами шимозы. Предстоящий день обещал быть жарким!

Спозаранку, ещё впотьмах, полковник–61 проинспектировал свои главные силы на правом берегу Клязьмы. Два батальона заняли положенные им позиции. Бойцы нервно вглядывались в монгольские станы, растревоженные взрывами на реке. Среди псковитян явно перепуганных происходящим не было заметно. В составе 61–го полка присутствовали бывалые воины, сражавшиеся во времена усобиц за Псков и Новгород, были и эсты с латгалами тоже успевшими повоевать как за немцев, так и за русских. И те и другие успели дополнительно пройти годичный курс обучения, успешно выдержали недавний длительный поход, поучаствовали в захвате городков в северо — восточных пределах Владимиро — Суздальского княжества.

Солнце только — только начало подниматься, как на псковитян, обрушились деблокирующие «Булгарские» тумены. Въехать на конях на укреплённые высокие редуты было весьма затруднительно. К тому же, перед самыми редутами, были устроены скрытые под снегом засеки — в беспорядке наброшенные брёвна, пни, ветки, железные колючки с шипами. Эти препятствия были непроходимыми для конницы, кроме того, их требовалось растаскивать под губительным обстрелом, но времени на это у врагов просто не было.

Ещё вчера первые, налетевшие на скрытые засеки монгольские всадники стали заваливаться на этих препятствиях. Поэтому сегодня монголы были вынуждены пойти на штурм русских позиций преимущественно в пешем порядке. Но даже так преодолеть широкую полосу препятствий было крайне сложно. Под непрекращающимся ни на секунду обстрелом из луков, арбалетов и пушек пешие монголы падали, ломая ноги, своими корчащимися телами образовывая жуткие свалки.

Многие сотни, если не тысячи монголов полегли на засеках прежде, чем на редутах завязались рукопашные схватки. Зарывшиеся в снег пикинеры и стрелки сохраняли боевой порядок, спокойно дожидались врага с тем, чтобы укрывшись за непрерывной цепью чёрных щитов с жёлтыми крестами, встретить врага слаженными ударами копий и бердышей.

Три батальона, один из которых на левом берегу дрался самостоятельно, в полном окружении сдерживали без малого двадцать тысяч степняков! С каждой минутой схватки становились всё жарче, от безысходности враг действовал напористо, с дикой яростью наседая на русский строй. Поднимаясь по телам павших на редуты, монголы, то там, то здесь взламывали строй. Русские воины падали, истекая кровью, но не сдавались! Бежать было некуда, да и никто об этом даже не помышлял, никто не молил о пощаде. Ратники, со всех сторон облепленные монголами дрались до последнего, дорого продавали свои жизни. Даже раненые становились спиной к спине и отчаянно отбивались копьем, бердышом или мечом. Другие воины в отчаянии, охваченные безумием или от нестерпимой боли кидались в самую гущу врагов. Отовсюду слышались истошные крики, полные отчаянья визги, вопли, а иногда и ненормальный хохот.

Псковские батальоны таяли, словно снег на жарком солнце. Монголы одолевали. Кололи, затаптывали обессилевших и неспособных сопротивляться, резали, рубили саблями. Снег стал ярко алым от пролитой крови.

Но тут пришло спасение! Едва солнце поднялось и целиком показалось над лесом, как первыми на помощь из Стародуба подоспели шесть ратьерских сотен 19–й и 21–й ратей. С часовым опозданием из Ниж. Новгорода появилась туровская конная сотня. Утром следующего дня из Стародуба появились пехотные полки 19–й и 21–й ратей. Во второй половине дня подошёл из Нижнего Новгорода 32–й Туровский полк. И тогда уже стали таять «Булгарские» тумены …

Через три дня вестовые, прискакавшие с востока и с севера, привезли мне новые сведения.

Во — первых, я узнал подробности по — настоящему эпического сражения у Гороховца. Выжило и смогли унести ноги в леса несколько тысяч монголов, но от тех лесов до степей им предстоит пробираться не один день и при полном отсутствии обоза.

Во — вторых, Переяславль — Залесский — один из крупнейших и сильно укреплённых городов Северо — Восточной Руси, имеющий мощные оборонительные земляные валы высотой до 16 метров, а также двойные стены с 12 башнями, сдался подошедшим войскам без боя. Свою немаловажную роль здесь сыграли переяславльские дружинники почившего Ярослава Всеволодича, что присягнули и присоединились к моей армии во Владимире. Оставшись одна в городе, со всего лишь полусотней гридней, беременная княгиня Ростислава Мстиславна, вдова Ярослава Всеволодича, не могла, да и не хотела как — то воспрепятствовать происходящему. Через несколько дней её вместе с малолетними детьми доставили к остальным Боголюбским «сидельцам» — главным образом к родственницам князей и малолетним детям, что находились под охраной в местном замке. Из Переяславль — Залесского рать разделилась, один полк двинулся к Кснятину, два полка — к Юрьеву.

Ростов, подобно Суздалю, оставшись без дружин и воевод, безропотно впустил смоленские рати. Ростовский князь Василько Константинович со своей дружиной уехал к Мологе, чтобы соединиться там с Юрием Всеволодичем. А ростовские бояре сразу, без осады и боя, даже без созыва Вече, открыли ворота. К тому же ростовчане ещё хоть и смутно, но помнили те времена, когда городом, правда недолгое время, правили братья Ростиславичи — Мстислав и Ярополк. Ростиславичи были изгнаны отцом нынешнего великого князя Юрия, Всеволодом Большое Гнездо в 1176 году. Мстислав Ростиславич, последний из Ростиславичей правивший Ростовом, приходился Всеволоду племянником. А вообще и смоленские и суздальские правители принадлежали к одной близкородственной ветви — Мономаховичам напрямую происходящим от Владимира Мономаха.