Алексей Янов – Экспансия (страница 27)

Но пистолей с колесцовым замком в достаточном количестве ещё не было, поэтому основная масса ратьеров вышла в поход, будучи вооруженными по – старинке.

Два дня назад в поход отбыли ратьеры, а завтра от пристаней отчалит парусно – гребной флот вторжения. Пришло время наказать главных виновников произошедшего бунта и кровопролития. Очень скоро я наконец – то смогу, выдрать с корнем поганое княжеское семя из их же собственных городов и детинцев!

Пора раз и навсегда кончать с пагубной практикой смоленских Ростиславичей. Ресурсы собственной земли они не одно столетие использовали не для округления собственных земель, а для получения новых и новых столов для представителей своего княжеского дома. В последние десятилетия Ростиславичей расплодилось так много, что распад начался и внутри самого княжества. Этот постоянный экспорт князей и бояр, вкупе с ростом княжеской «популяции» и появление всё новых уделов, неумолимо вёл к деградации и упадку Смоленской земли.

Сегодня, накануне отплытия, повелел созвать бояр и выборных от народа. Необходимо было перед отплытием, произнести им напутственное слово. Это мероприятие было решено устроить в виде праздничной трапезы. Когда прозвучали здравницы в честь государя и собравшихся гостей, был утолён первый голод, я взял слово.

Шумно встал, привлекая всеобщее внимание, окинув взглядом всех присутствующих, громко произнёс.

– Уважаемые бояре, священнослужители, смоляне! Как вы все знаете, я иду на удельных князей – своих кровников, повинных в заговоре, бунте и через своих киевских подельников в гибели нашего светлого князя Изяслава Мстиславича. Собрал я вас накануне отплытия наших славных ратных войск для того, чтобы ещё раз указать вам на своего наместника, что будет замещать меня в столице, на моего бывшего пестуна – Перемогу Услядовича. В моё отсутствие он будет в Смоленске моим оком, моим гласом и моей государевой волей! Слушайте его и исполняйте его распоряжения как мои собственные! С наместником останется батальон панцирной рати. Возможно придётся дополнительно исполчить городовые полки, на случай если враги попробуют нагрянуть на столицу в моё отсутствие, будьте готовы и к такому повороту дела. На этом всё! Всем спасибо за внимание. Мы с воеводами покидаем пир, а вы продолжайте веселиться, есть и пить. Занимай Перемога Услядович моё место во главе стола!

Я с показной решимостью усадил, заупрямившегося было Перемогу на своё княжье место, при этом его троекратно расцеловал. У нового наместника только и хватило сил, что смущенно пробормотать: "Государь мой, Владимир Изяславич! Спаси Бог тебя за любовь твою и ласку! Клянусь не посрамить твоё доверие!" При этом действе собравшиеся за столом громко загудели, зашептались. А я с воеводами отбыл на покой, досыпать остаток ночи.

Пробегая глазами вытянувшийся в линию строй полков, я в очередной раз мысленно проверял готовность войска к походу. Почти три тысячи пехотинцев, тысяча человек «посошной рати» из числа прошедших в Гнёздово военную подготовку и отчисленных в запас. Городская сотня ополченцев была представлена кузнецами с походной кузней, корабелами и плотниками. Были «зафрахтованы» отдельные купцы со своими судами и судовыми ратями. Всего 4,5 тыс. человек.

В поход с собой я брал молодого чешского штейгера и приданных ему учеников. Будем надеется, что отец чеха, трудившийся всё это время в Дорогобуже, по – прежнему жив и здоров. Поставки шамота и колчедана с дорогобужских шахт, по понятным причинам, в последний месяц прекратились. С собой, на отдельном дощанике, я вёз разнообразное шахтное оборудование, «воздушные двигатели», много разных инструментов. Требовалось не только модернизировать процесс добычи полезных ископаемых, но и срочно увеличить отборку серного колчедана из добытого угля. С этой целью на угольных сортировках планировалось установить специально сконструированные под это дело обогатительные барабаны.

На корабли были загружены снаряжение, плотницкие инструменты, подковы, гвозди, скобы, топоры, запас холодного и огнестрельного оружия, походные палатки, котлы, полевые кухни и хлебопекарни. Провиантские припасы в виде галет, сухарей, солонины, копчёностей, муки, крупы, водки, пива и фуража для коней.

Отдельной статьёй шла артиллерия – сорок 3–фунтовых чугунных «единорогов», девять 12–фунтовых бронзовых орудий и три 2–пудовых бронзовых осадных «единорога». А в комплект к «единорогам» шли пушечные лафеты, запасные, оббитые железными полосами колёса, ядра, картечь двух видов, картечные гранаты, шрапнельные бомбы для осадных орудий, запальные трубки и порох.

Сорок пять разноразмерных дощаников и купеческих лодий и двадцать галер требовали для собственного обслуживания и ремонта запасные снасти, парусину, уключины, верёвки, конопать, смолу – всё это тоже должно находиться на кораблях.

Короче говоря, голова шла кругом от всего этого походного хозяйства! Хорошо ещё, что всё это мы будем перевозить на речных судах, а не тащить в тележных обозах по непроходимым дорогам!

Построить быстро столь многочисленный речной флот удалось благодаря налаженному ещё с прошлого года производству унифицированных деталей каркаса, днища и обшивки. Кораблестроители просто соединяли уже готовые детали, процесс напоминал сборку модели из детского конструктора. Так, для сборки галеры нужны были только две разновидности каркасных деталей и 240 деревянных деталей. Этот принцип работал великолепно. Достаточно просто соединить необходимые детали правильным образом, чтобы быстро получить отличный корпус. Сам «набор» деталей возник в результате практических ходовых испытаний построенных в прошлом году галер, транспортно – грузовых дощаников и тщательных математических расчетов.

Торговая площадь и набережные с обоих берегов Днепра были под завязку набиты смоленским людом. Всем им было любопытно посмотреть на отбытие в ратный поход войск их нового молодого правителя. Взоры горожан также притягивали к себе необычность доспехов, вооружений и жёлтых надоспешников с чёрными крестами.

А вообще, я с удовлетворением отмечал, что жизнь в Смоленске окончательно вошла в мирное русло и потекла своим привычным чередом. Все так же бойко велась торговля, задымили заводы, а причалы начали заполняться судами иностранных торговых гостей. В окольном городе стало намного безопасней – военные патрули и днём и ночью сторожили покой горожан, гарантируя всем законопослушным подданным смоленского государя спокойствие, закон и порядок.

– Головы обнажить! – скомандовал Клоч, пропуская вперёд смоленского епископа.

Пехотинцы и стоящая поодаль «посоха», поснимали свои шлемы и подшлемники.

К строю подошла группа священников во главе с владыкой. Один из монахов нёс перед Алексием чашу – кропильницу со святой водой. Алексий лично окунал в чашу кропило, поднимал руку и с усилием, крест – накрест, махал кропилом на замерших в строю воинов.

– Храни вас Господь, – благословлял людей епископ на воинский поход. – Храни Господь. Во имя Отца и Сына и Святаго Духа … – владыка со своими присными медленно прошёл вдоль всего строя, щедро окропляя шеренги ратников святой водой.

По завершении процедуры воины перекрестились на главы Успенского собора и, под колокольный звон, обратно надели свои головные уборы.

На мне скрестились ожидающие дальнейших распоряжений взгляды высшего командного состава.

– «По коням»! – лаконично скомандовал пехотным полковникам, заметив непонимание на их лицах, добавил: – Отчаливаем!

Командиры сразу засуетились, разбили своих пехотинцев на ротные колонны, и повели их к ожидающим погрузки судам. Далеко им идти не пришлось – галеры с дощаниками стояли у причалов или просто на мелководье у необорудованного берега. Суда, зачаленные за вкопанные ряжи пристаней, мелко покачивались на раздуваемой течением волне.

Чтобы не допустить возникновения путаницы, все суда были заранее закреплены за конкретными подразделениями. А для наглядного обозначения принадлежности того или иного судна на остриях мачт были вывешены жёлтые вымпелы с номерами и литерами обозначающими роту. Эта же информация, выведенная краской, дублировалась на бортах судов.

Сопровождаемый свитой я быстро взлетел по широким сходням, поднявшись на борт своей галеры. Пехотинцы третьей роты первого полка, с которыми нам предстояло совместное плавание, уже разместились за галерными вёслами. Опустевшие пристани начали занимать просачивающиеся сюда гомонящие толпы народа – кто – то плакал, кто – то крестил речную флотилию, кто – то веселился.

От причальной стенки и от вкопанных на берегу ряжей отряды смоленских ополченцев, под командованием оставшегося на хозяйстве в столице Перемоги, стали отдавать швартовые.

Вот он, момент истины настал! На моей флагманской галере вверх по мачте взмыл специальный флажной сигнал и одновременно с ним раздался холостой выстрел из пушки. Условленные сигналы немедленно сработали и собранная у стен Смоленска речная армада начала дружно отчаливать от родных берегов. Экипажи заработали вёслами, на палубах стали расправлять паруса, ловя в них попутный западный ветер.

Пристани, Торг, да и вообще днепровские берега разразились, словно гром небесный, оглушительными криками и ором. Люди все повскидывались и, что есть сил, замахали пустыми руками или же зажатыми в руках шапками, платками и платочками, провожая начавший вспенивать вёслами воду флот.