Алексей Янов – Экспансия (страница 29)

– И ещё, – я пристукнул ладонью по столу, привлекая всеобщее внимание, – ради всего святого, сделайте внушение своим людям. Когда мы прорвёмся в детинец не дайте им устроить там резню и разгул! Особенно, Злыдарь, это касается твоих подопечных. Никакой вольницы!

– Так что же, княже, нас будут убивать, всячески сопротивляться, а мы будем их уговаривать? – нахмурился Злыдарь.

– Те кто оказывает вооружённое сопротивление – убивайте, но сдающихся в плен и безоружных не трогайте! Дорогобуж станет моим городом, и он мне нужен будет не вконец разорённым и разрушенным. К тому же, я не хочу, чтобы нас ненавидели местные жители, потому как помимо прочего, из них и жителей удела, то есть теперь уже волости, я буду формировать новый пехотный полк! Этим делом займётся оставляемый здесь гарнизон 4–й роты 2–го батальона 1–го полка. Названный мной ротный подскочил, чуть не опрокинув лавку.

– Государь, так я же …

Я сделал останавливающий жест рукой.

– Об этом мы с тобой потом поговорим более подробно. Тебе во всём будет помогать новый наместник Дорогобужской волости, которого я назначу из числа перешедших на мою сторону дорогобужских бояр. Он будет знать все местные расклады и тебе в деле сбора рекрутов помогать.

Мои слова слабо успокоили ротного, он присел назад, сохраняя на лице всё такой же растерянный вид.

На этом я и закруглил наше совещание.

Ночёвка в лагере прошла спокойно.

На следующий день всё произошло как пописанному. Частокол окольного города не представлял для нашей осадной артиллерии серьёзного препятствия. Первыми же артиллерийскими выстрелами прямой наводкой по воротам их удалось сразу выбить, открыв прямой доступ в город. Правда, пока двухпудовые единороги пристрелялись к воротам, они проделали проломы ещё в двух местах, снеся, перемешав с землёй, деревянные колья.

С первых выстрелов в осаждённом городе сразу же установилась какая – то нездоровая суета. Шум, производящийся защитниками за стенами крепости, возрастал с каждой минутой. На всех колокольнях стали бить в колокола, пронзительно затрубили трубы и всё это на фоне явственно слышных воплей людей. Из – за стен стали подниматься столбы дыма.

К выбитым воротам и двум проломам в частоколе устремились батальонные колонны с мостками и штурмовыми лестницами. Дружинники Ростислава Мстиславича, быстро сориентировавшись, благо под стенами Смоленска получили опыт, и погнали в усмерть перепуганных пушечной пальбой ополченцев заделывать открывшиеся проходы. Но передвигаемые в передних рядах штурмовых колонн 3–фунтовые единороги своими картечными залпами быстро очистили дорогу для войск.

Больше всего штурмовые батальоны беспокоил обстрел со стен рядом с проходами. Защитники, укрывшись за парапетом, не давали стрелкам из батальонов прикрытия вести по ним действенный обстрел. Под обрушившийся на штурмовые колонны град стрел моих бойцов от ранений и смерти не спасали никакие ухищрения. Пехотинцы то и дело падали. И не всегда было понятно, были ли упавшие поражены стрелами или же просто спотыкнулись. Поэтому в построении «черепаха» ежесекундно образовывались дыры, впрочем, быстро затягивающиеся соседними щитами и ранцами уже порядком обросшими стрелочным оперением.

Не смотря на ожесточённое сопротивление защитников, штурмовые колонны одна за другой продирались в город и тут же перестраиваясь, открывали «огонь» по вражеским лучникам с тыла, теперь уже лишённых защиты ограждений стены. Лучники в штурмовых колоннах мощным обстрелом быстро погасили все беспокоящие их очаги сопротивления на стенах.

Вместе с конным отрядом мы въехали в город через проштурмованные и распахнутые настежь главные городские ворота Спасской башни.

– А вот и падалище, – мимолётно заметил ехавший рядом со мной Злыдарь, держа в руках лук с наведённой стрелой и внимательно шаря взглядом вокруг.

Всё пространство внутри и за пределами проломанной башни было усеяно трупами. В основном это были ополченцы продырявленные, местами разорванные от действия ближней картечи. Над ними жужжали мухи, а вороны усевшись на коньках соседних крыш, не сводили с них своих чёрных глаз, при этом недовольно каркая на всадников, мешающих им немедля приступить к кровавой трапезе. Желая проскочить это место побыстрее кони, без всяких понуканий, прибавили хода.

Центральная городская улица между двумя богатыми дворами, окружённых мощными заборами из частокола оказалась забаррикадирована. Прямо на моих глазах 2–й батальон произвёл в это рукотворное препятствие орудийные залпы и сразу за выстрелами, по сигналу трубы, весь батальон ринулся на заграждение. Сопровождающие меня ратьеры не остались безучастными и открыли стрельбу из луков, выцеливая защитников баррикады. Батальон с грохотом врубился в заграждение. Атакующие набросились на защитников, словно стая волков на загнанных зверей. В воздухе замелькали бердыши стрелков и мечи пикинеров. Фанерные луки и длинные пики при штурмовке таких заграждений были почти что бесполезны. Напор строя буквально выталкивал впередистоящие шеренги, волей – неволей заставляя их карабкаться по баррикаде. Пехотинцы, завывая в азарте буйной злобы, с рёвом обрушивались на врага, на завалах начались отчаянные рукопашные схватки. Не прошло и пары минут, как враги дрогнули и побежали.

Пехотинцы быстро разобрали завал, освобождая проход для собственной артиллерии, а заодно и для конницы. Неожиданно из – за переулка показался отряд дорогобужских конников и сходу, свесив копья наперевес, устремился на разбирающих завал пехотинцев. Раздались команды, все работы мигом прекратились, а на скачущую конницу обрушился град стрел и болтов. Во все стороны полетели кровавые брызги. Нашпигованные стрелами кони завалились на мостовую вместе с наездниками. К ним устремились перевооружившиеся с луков на бердыши лучники. Лошадей добили, а израненных и вяло сопротивляющихся всадников по – быстрому оглушили и связали.

Появившаяся в городе смоленская конница, начавшая растекаться по улицам, стала для местных ополченцев последней каплей. Побросав своё нехитрое вооружение: рогатины, топоры, да охотничьи луки, народ просто и незатейливо стал разбегаться по домам, а мобилизованные Ростиславом Мстиславичем смерды, в виду отсутствия в городе ПМЖ, попрятались в торговых рядах.

Хоть здесь дорогобужский князь сослужил нам хорошую службу, подумалось мне. Считай, что я уже получил в качестве прощального подарка от него один – два полка отмобилизованных новобранцев.

– Хватаем заложников – баб и детей, а мужиков направляйте к воротам детинца с «петардой» (зарядом взрывчатки с запалом), – отдал распоряжение Бзыреву, командиру стройбата.

Под воротной башней детинца можно не хило огрести от обороняющихся. Поэтому для меня более приемлемо при минировании ворот была потеря десятков горожан, нежели потом недосчитаться даже нескольких своих пехотинцев.

Из башни детинца Ростислав Мстиславич наблюдал как через обрушенные ворота и проломы в частоколе в город втягивались длинные змеи пехотных колонн его племянника. Встречные бои дорогобужских ополченцев и смоленской пехоты завязались на городских улицах. Ополченцы, засыпаемые стрелами и болтами, этот бой явно проигрывали. Даже перегораживающие улицы завалы и хорошо укреплённые боярские дворы для смоленской пехоты не были серьёзным препятствием – они с лёгкостью вскрывались выстрелами металлических «индриков» или «единорогов», как их назвал Владимир – дьявольского его изобретения.

Последним оплотом князя оставался детинец, но надолго ли? Хорошо, что всю дружину не послал участвовать в уличных боях, пять десятков сохранил, подумал Ростислав, но в глубине души он понимал, что сопротивление напрасно и всё уже кончено.

Не прошло и двух часов как бои в городе стихли, более оказывать сопротивление захватчикам было некому. Неожиданно к поднятому через ров мосту подбежала толпа пленных дорогобужцев, неся над головами мешки с землёй. Их прикрывала трёх сотенная колонна смолян, сразу начавших из своих странных луков обстреливать стены и башни, откуда защитники детинца уже принялись забрасывать сверху своих земляков стрелами и камнями. Неся большие потери, полоняники долго копошилась у ворот, пока не прикрепили к ним странный колокол с трубкой, которую тут же запалили, и, побросав рядом свои мешки, сразу же разбежались в разные стороны. Грянул страшной силы взрыв! Как только чёрный дым, густо перемешанный с пылью развеялся, стало видно, что мост размочалило в труху, а его остатки сорвало с цепей, но самое страшное, створы ворот были разворочены!

К пролому тут же кинулись прикрытые щитами пешцы Владимира сразу же начав разгребать завалы, а по перекинутому через ров помосту в воротный пролом стали вкатываться «единороги».

Отчаянная атака семи десятков дружинников на захваченную воротную башню детинца провалилась. Всадники напоролись на залпы всё тех же «единорогов» изрыгающие из себя снопы железных осколков, не отставали и лучники, встретив дорогобужцев нескончаемым потоком стрел и болтов. Ростислав ясно осознал, что это конец.

Серьёзный очаг сопротивления возник в княжеском тереме. Туда сумел отойти вместе с десятком дружинников и с несколькими сотнями ополченцев дорогобужский князь. Чего он хотел добиться со столь малыми силами, разве, что выторговать себе условия почётной капитуляции? Но в мои планы это не входило. Применив 12–фунтовую конную артиллерию, я направил в терем пехотную роту вместе со спешенными ратьерами.