Алексей Янов – Экспансия (страница 18)

Глава 5

Во второй половине дня пешие полки, под бдительной охраной рыскающей в округе конной разведки под командованием ротного Душилы вышли к предместьям Смоленска. Весь путь от Гнёздова барабанщики задавали постоянный ритм движения всему пешему войску. Конница двигалась впереди и с флангов, внимательно высматривая врагов.

Путь длинною в двенадцать километров, проходящий параллельно мерцающему на солнце издали руслу Днепра, шёл через недавно засеянные поля и невысокие холмы. Попадавшиеся на пути войску крестьяне старались быстро и незаметно ретироваться.

На привале в пяти километрах от города приказал зарядить все 3–фунтовые орудия – половину дальней картечью, половину ближней. А бронзовые 12–фунтовые единороги зарядили картечными гранатами, с дистанционными трубками на тысячу метров. Каждая такая граната содержала по сто грамм пироксилина и пятьдесят пять двадцатиграммовых пуль.

Наконец, за перелеском, явственно проступили маковки заднепровских церквей Ильинского конца города. А неприятель, застигнутый перед осаждаемыми крепостными сооружениями, заметив нас, стал быстро и суматошно разворачивать свою конницу, поднимая при этом тучи пыли.

Я медленно разглядывал пологую долину, плавно спускающуюся к Днепру. Она должна была стать местом битвы, определяющей не только мою дальнейшую судьбу, но и судьбы Смоленского княжества и возможно всей Руси в целом. Устоят ли, не побегут ли пешие полки в своей первой настоящей битве? Учения – учениями, но реальный бой они всё равно не заменят. А первый бой – самый важный, если удастся избежать излишних кровавых потерь, то тогда бойцы поверят в себя и в своих командиров, и пойдут, уверенные в себе, дальше, от победы к победе.

Размеренный маршевый барабанный бой сменился быстрыми перестуками, но первыми в дело вступили трубы, выдувшие из своих чрев короткие звучные команды. Полки пока не подводили, они начали разворачиваться из походных колонн в боевые построения почти также быстро и сноровисто, как и на учениях. Единственно, что голоса командиров звучали громче обычного, и буквально кожей ощущалась нависшая над войском всеобщая нервозность. Многие бойцы заметно сбледнули с лица, рассматривая вдали "резвящуюся" у городских стен вражескую конницу, усиленную пешем ополчением.

Позади пехотного строя выстраивалась в линию наша многочисленная артиллерия, которая затем по – батарейно начала вкатываться внутрь батальонных построений. На каждый батальон приходилось примерно по девять 3–фунтовых орудий. Конная артиллерийская девяти орудийная батарея 12–фунтовых бронзовых 'единорогов' выехала вперёд, развернув дула орудий в сторону неприятеля.

Вместе с ратьерами, несколькими вестовыми, сигнальщиками и конными боярскими отрядами я расположился за выстроившимися войсками, доверив ведение боя Брониславу, находящемуся во втором батальоне в центре пехотной линии. На левом фланге, позади нашей пехоты, нестройной толпой встали гнёздовские ополченцы.

Все эти чёткие, грамотные перестроения, похоже, не убедили и не поколебали уверенности Ростислава Мстиславича в собственных силах. Его конница, как ни в чём не бывало, продолжала накапливаться, изготавливаясь к бою. Он был уверен, что сможет разогнать выстроившееся мужичьё быстрым кавалерийским наскоком. Такая небрежность и предубеждения против пехотинцев были понятны. Со времён несокрушимых римских легионов прошло уже не одно столетие, с тех славных пор значение пехоты в бою обесценилось и измельчало. Мало кто, особенно на Руси воспринимает её всерьёз, используя как вспомогательные войска, а исход боя решают конные рати.

Самим наступать не пришлось, Ростислав Мстиславич облегчил нам жизнь, первым пойдя в атаку. Оно и понятно, он хотел как можно дальше отойти от враждебных стен Ильинского конца, чтобы иметь возможность изготовиться в случае удара с тыла.

В мутноватую подзорную трубу я внимательно рассматривал выстроившееся и начавшее медленно отдаляться от стен Ильинского конца войско. В центре двигалось городское ополчение численностью до двух тысяч, сзади шли новгородцы, кнехты остались караулить у ворот Ильинского острога. Справа от пешцев двигалась конница, состоящая из полутысячи боярско – купеческой служни – «отроков» и «детей», на этом же фланге шла дорогобужская дружина самого князя. «Левую руку» возглавлял Владимир Андреич, с двумя сотнями конников. Это левое крыло войска меня заинтересовало, после слов находящегося рядом Перемоги.

– Глянь – ка княже, никак суздальцы под началом вяземского князя?

Перевёл окуляр подзорной трубы вправо. Над крупным отрядом конницы вились на ветру красные стяги с вышитым золотыми нитками львом – гербом Владимирского княжества.

– Похоже на то! – ответил я дядьки.

Стоило лишь объединённой рати Ростислава Мстиславича пересечь километровый рубеж, отделяющий его от нашего строя, как стоявшие по центру 12–фунтовые орудия «выплюнули» картечные гранаты, дружно и громогласно взорвавшиеся в рядах «чело» противника. Перепуганная применением неведомого доселе на Руси оружия накатывающая пехота резко сбавила темп наступления, практически остановившись.

«Шутихи» Владимира оказались на редкость смертоносны, подумал Ростислав Мстиславич, одновременно подавая знак всей своей конной рати перейти с шага на рысь, не дожидаясь своей забуксовавшей пехоты. Князь намеривался обогнуть пехотную линию Владимира и врубиться в боярские отряды, уступающих в численности союзникам.

Оторвавшись от пехотных сотен центра, конные «крылья» продолжали плотными колоннами двигаться по фланговым коридорам. Они явно не желали ввязываться в бой с пехотой, намереваясь обогнуть её по краям. А мне же нужно было обратное, чтобы противник атаковал именно моих пехотинцев, а не резался почём зря с боярской «ездовой ратью». Пушки были равномерно распределены по всему фронту и перетаскивать их на фланги или в тыл было уже поздно.

– Перемога! – громко крикнул своему дядьки. – Срочно уводи отсюда подальше всё наше конное войско!

– Зачем, княже? Счас сшибка с Ростиславом будет!

– Это приказ! Скачите обратно в сторону Гнёздова. Погонится Ростислав за вами – и хрен с ним, мы тогда с его отставшей пехотой разберёмся. Помнишь, план боя накануне обсуждали?

– Да, княже!

– Вот, поэтому действуй по варианту «В»! Уводи за собой Ростислава. Если он за вами не погонится, а займётся моей пехотой, то выжди из засады время, пока он хорошенько не завязнет в наших построениях, и по сигналу ракеты ударь по нему. Исполняй, боярин!

– Слухаю, княже! – с явной неохотой подчинился дядька моему приказу.

А сам я, не теряя времени даром, спрыгнув с коня, и побежал в расположение стоявшего напротив меня 3–го батальона. Со мной увязались несколько телохранителей, два вестовых и трое сигнальщиков.

Вскоре над третьим батальоном по флагштоку поднялся условный сигнал, означающий, что князь принимает командование всеми батальонами на себя.

Конница союзников, увидев быстро удаляющиеся от них боярские конные отряды, в замешательстве стала тормозить. И окончательно остановилась на расстоянии где – то полукилометровой отметки от моей пехоты, как раз находясь на дистанции эффективного огня дальней картечи, ею было заряжено сорок 3–фунтовых единорогов. По флагштоку взвился новый сигнал, и пушкари центральных батальонов начали выкатывать заряженные дальней картечью орудия чуть вперёд, при этом разворачивая их по направлению на остановившуюся конницу. Заодно немного усилил свой левый фланг, за счёт центра, успев перенаправить туда до 2/3 всей своей 3–фунтовой артиллерии.

А в это время смоленские ополченцы, подгоняемые сзади новгородцами, наконец, двинулись вперёд, весьма приободрённые зрелищем сбежавшей с поля боя моей конной рати. Чтобы охладить пыл разгорячённых азартом пешцев противника, 12–фунтовые единороги ещё раз дружно пальнули по ним, опять введя их во временный ступор.

Огонь 3–фунтовыми орудиями, я пока не открывал, ждал, как в этой ситуации поведёт себя дорогобужский князь – будет ли атаковать мою пехоту или погонится за боярами. Через несколько минут конница неприятеля вновь начала брать разбег, немного сместив угол атаки – теперь было видно, что они нацеливались на мои крайние батальоны.

Зрелище накатывающей на пеший строй вражеской кавалерии, с копьями наперевес в одной руке и с червлёными каплевидными щитами в другой, резко подняло у всех уровень адреналина.

Пикинеры, в передних двух шеренгах, стояли довольно разряженным строем, готовые впустить в свои ряды отстрелявшуюся артиллерию. Поэтому железные упоры своих щитов в землю они пока не вгоняли, но в боковые прорези щитов уже были вставлены грозно торчащие длинные копья.

Я дал отмашку сигнальщику и трубачу. Слитно громыхнуло четыре десятка орудий и четыре сотни тяжёлых чугунных пуль дальней картечи с визгом врезались в конницу.

Перед тем, как облака пороховых дымов окутали батальоны, я увидал, как фонтанирующие кровью кони начали замертво падать, спотыкаясь на ровном месте. Другие, раненные животные, взвивались на дыбы, скидывая седоков и становясь полностью неуправляемыми, начинали шарахаться по сторонам и сбивать с пути своих соседей. Дружинники, раненные и мёртвые, сыпались на землю как перезрелые плоды, ломая себе кости.