Алексей Янов – Экспансия (страница 11)

Директором порохового завода открывшегося в Гнёздово стал Василь Клепик, раньше заведовавший закладкой буртов, а сейчас возглавивший пока ещё существующую неофициально, только в рамках моего личного бизнеса, «Пороховой отдел», в рамках хозслужбы ГВУ. Штатная численность рабочих и мастеров предприятия составляла восемьдесят человек.

На заводе ингредиенты (селитра, сера, древесный уголь) смешивали и подвергали измельчению на «бегунах». Это были два спаренных жернова, установленных вертикально в круглом поддоне, причём горизонтальная ось жерновов крепилась на вертикальной вращающей оси, так что они «бегали» по кругу, размалывая смесь в течение трёх – четырёх часов. Измельченная и смоченная водой смесь формовалась в «пороховую лепешку», которую затем подвергали грубому измельчению в решетах («грохотах») с помещёнными внутрь свинцовыми шарами. Полученный кусковой порох сушили в сушильных сараях с закрытыми печами. Затем его полировали, помещая во вращающуюся бочку, в которой зёрна пороха тёрлись друг о друга и приобретали тем самым твёрдую блестящую поверхность. После чего порох снова сушили и сортировали по величине зёрен с применением разных «грохотов», решета и сита. В результате получали два основных сорта пороха, различавшиеся по величине зёрен – пушечный и ружейный.

В самом конце первого весеннего месяца от Изяслава Мстиславича прибыл взмыленный гонец, что уже само по себе было необычно, так как раньше мы с князем поддерживали связь посредством почтовых голубей. Поэтому о складывающейся на юге ситуации я был неплохо информирован, что называется «из первых рук».

В течение зимы развитие ситуации чем – то мне напоминало «американские горки». Началось всё с того, что Михаил Черниговский в союзе с Изяславом Смоленским двинули свои войска на Киев. Владимир Рюрикович – князь Киевский сразу запросил помощи у своего естественного союзника (принцип «враг моего врага – мой друг» никто не отменял), Даниила Галицкого – давнего недруга Михаила.

Даниил быстро собрал многочисленные галицкие полки и пошёл на помощь киевскому князю. Тем самым кардинальным образом, изменив баланс сил. Принимать бой Смоленский и Черниговский князья не захотели, отведя свои силы на пополнение. Причём если Михаил отвёл свои войска к Чернигову, то Изяслав Мстиславич – отошёл в степь, к родичам своей покойной жены, к половцам Котяна. Киевский и Галицкий князья погнались за самым «жирным зайцем», двинулись вслед за Михаилом, в Черниговское княжество.

Михаил оказался тем ещё «тёртым калачом». Он не надеялся только на свою военную силу, и при случае не гнушался действовать улещеваниями и златом. В стане противника Михаил Всеволодич сумел подкупить многих бояр, тем самым внеся смуту в ряды галицко – волынского и киевского войска. А затем, орудуя через подкупленных бояр, сумел и вовсе расколоть противостоящую ему коалицию князей, вынудив их действовать обособленно друг от друга. И вскоре этим обстоятельством воспользовался по полной программе – поочерёдно обрушивая все свои собранные силы то на Даниила Галицкого, игнорируя Владимира Киевского, то наоборот. В итоге, истрепанные в боях галицко – волынские и киевские полки вынуждены были отступить.

Но на сей раз, гонец привёз настоящую «бомбу». Грамота, написанная Изяславом Мстиславичем, начиналась интригующе: «КНЯЗЬ ВЕЛИКИЙ И МАЛОЙ РУСИ ИЗЯСЛАВ IV, СЫН МСТИСЛАВА РОМАНОВИЧА»

«– Да – ааа!!! Дела – ааа!!!» – подумалось мне, а присутствующие рядом ближники в один голос охнули и радостно что – то закричали.

Тишину Перемога устанавливал несколько минут. Послание было полностью зачитано. Дополнительно расспросили гонца. И вот, что получалось …

При отступлении к Киеву галицко – киевские союзники обнаружили в окрестностях столицы половцев, призванных Изяславом Мстиславичем. Даниил уже хотел было отвести свои утомлённые и потрепанные войска в Галицкое княжество, пользуясь лесными тропами, но дал себя уговорить Владимиру Рюриковичу и волынскому воеводе Мирославу повернуть свои полки в степь, против «окопавшегося» в половецком стане Изяслава Мстиславича. Полки, состоящие из галицких ополченцев, роптали, не желая идти в степь, но всё же Даниил смог их убедить, мотивируя их начавшимися нападениями половцев на собственно галицко – волынские земли (разъезды половцев были замечены у Звенигорода).

У Торческа сошлись галицко – киевские полки с союзными Изяславу Мстиславичу половцами. Произошла лютая сеча. Войска Владимира и Даниила были полностью разгромлены и рассеяны превосходящими силами половцев. Отличились и галицкие бояре – предатели, перешедшие на сторону Михаила, они по – сути сдали в плен половцам Владимира Рюриковича и волынского воеводу Мирослава.

Даниил всё же сумел вырваться из сечи и ушёл в Галич. Но в его родном городе уже созрел боярский заговор. Подзуженные Михаилом Черниговским галицкие бояре пошли на обман, с целью выдворить из Галича брата Даниила – Василько. Волынский князь стоял в Галиче со своим волынским полком. Бояре прислали ложное донесение о том, что половцы двигаются к столице Василько – Владимиру – Волынскому. Брат Даниила поверил этому донесению и немедленно увёл свой полк. Таким образом, оставив вернувшегося брата, лишившегося большей части своей дружины, один на один с боярской фрондой. А галицкие бояре просто и без лишних затей предложили Даниилу тихо – мирно покинуть Галич. Лишённый военной силы князь предпочёл не искушать судьбу, и отправился искать поддержку к уграм.

В Венгрии, после смерти короля – крестоносца Андрея II, Даниил мог ожидать от нового короля Белы IV смены внешнеполитического курса королевства, поддерживавшего ранее черниговского князя.

А галицкие бояре, не теряя времени даром, сразу позвали к себе на опустевший Галичский стол, все того же черниговского князя Михаила.

Полный разгром у Торческа киевского войска, пленение князя Владимира Рюриковича – всё вместе, эти обстоятельства, позволили Изяславу Мстиславичу практически беспрепятственно, даже не применяя пороха, занять беззащитную древнюю столицу. Киевляне испугались не малочисленной дружины князя, их устрашили его многочисленные половецкие союзники, вкупе с подошедшими войсками Михаила.

Сами половцы преследовали в этом конфликте сугубо меркантильные интересы – это, прежде всего разграбление киевских земель, и получение выкупа за пленённого ими Владимира Рюриковича.

Киевляне недолго держали осаду, вынужденно подчинившись «тройственному союзу». Однако прежде чем открыть ворота, сумели выторговать у Изяслава Мстиславича приемлемые для себя условия сдачи города. А от половцев, к их полному удовлетворению, откупились деньгами.

Резюмируя сказанное, к весне 1235 г. оба князя – союзника, Даниил и Владимир, утратили свои столы – Галич и Киев. К тому же Владимир Рюрикович потерял не только стол, но и лишился свободы. Вместе с женой и малолетними детьми его увезли в степь. Изяслав Мстиславич Смоленский, сын великого князя Мстислава Романовича Старого, сел в Киеве. А Михаил Всеволодич, сохраняя за собой Чернигов, после ухода Даниила, был приглашён горожанами в Галич, где и утвердился, превратившись, таким образом, в самого влиятельного правителя Юга Руси.

В самом конце грамотки Изяслав Мстиславич просил меня сразу, как только вскроется Днепр, прислать ему один из моих пехотных полков. Маловато у него под рукой было сил, для надёжного удержания Киева. А сам князь, оставив в городе мой полк, с большей частью дружиной собирался отбыть в противоположном направлении – в Смоленск, чтобы помочь мне здесь утвердиться.

После не долгих раздумий и споров собственных совести с душившей её «жабой», я сам для себя, с не охотой, но всё же решил выполнить его просьбу. Сил контролировать Смоленск у меня и так останется более чем достаточно, просто войска нового строя в Киеве не хотелось раньше времени «светить». Но тут уж ничего не поделаешь, придётся уважить родителя.

Удалив все лишние уши, я остался наедине со своим бывшим наставником. Внимательно перечитав послание ещё раз, я поинтересовался у Перемоги, от чего так бояре галицкие не любят Даниила, зато с лёгкостью признали над собой, в лице Михаила Всеволодича, по – сути власть Чернигова?

Из долгого и сбивчивого рассказа дядьки, сдобренного массой примеров и дилетантскими рассуждениями, я сумел сделать для себя определённые выводы. Оказывается, что всё дело, как обычно, кроется в деньгах.

Если в словах Перемоги оставить лишь выжимки из сухих фактов, то они свидетельствовали о том, что враждебный Галичу Чернигов или Киев автоматически сильно ухудшали экономическое положение Галицкого княжества, разрывая сложившийся торговый путь между Западом и Востоком. А вся мощь и процветание Галича образовались именно благодаря нахождению города на этом широтном коммерческом «министром», связывающим через Чернигов и Киев богатый Восток с Венгрией, Малой Польшей и другими странами Запада. Поэтому навязываемый князьями Романовичами союз с Волынью себя не окупал. Бедная северная торговля с Мазовию и нищей Литвой просто по определению никак не могла заменить собой богатый широтный путь Восток – Запад.

Поэтому власть волынского князя Галич признавал лишь под давлением военной силы. Да и делалось это лишь при соблюдении обязательного условия – сохранении торговых путей в западном и восточном направлениях. А при противоборстве с Черниговом эти условия были невыполнимы, что в конечном итоге вылилось в недовольство и в бунты среди галичан. Поэтому – то Галич, при первой подвернувшейся возможности, сразу освободился от Романовичей, призвал к себе черниговского князя – единственного человека, который мог бы обеспечить бесперебойную работу широтного коммерческого маршрута. Всё сложное на первый взгляд, оказалось простым на проверку.