Алексей Янов – Декабристы. Перезагрузка. Книга вторая (страница 55)

Черепановское Конструкторское бюро, с обозначением КБ-2, я принял решение разместить на базе Петербургского института путей сообщения. Да и преподавательские кадры этого института я планировал малость раскидать. В частности директора института Петра Петровича Базена – россиянина французского происхождения, инженера, генерал-майора, математика, механика и масона (куда уж только деться от этого модного поветрия!?), назначить на должность руководителя Министерства путей сообщения, а на его место перевести Павла Петровича Мельникова – в РИ первого министра путей сообщения Российской империи (1865-1869). Вот в этот институт мы с Черепановыми и направились, правда, ехали в отдельных каретах.

Здание Института находилось в бывшем дворце князя Николая Юсупова, ныне национализированном. Базен прямо на плацу выстроил весь преподавательский состав и учащихся института. Затем поименно представил мне каждого из собравшихся на «линейке», благо, что студентов во всех четырех классах не набралось и сотни человек. Среди преподавательского состава я с удовлетворением отметил про себя Мельникова – на этого, пока еще молодого преподавателя института, я строил большие планы.

Распустив учащихся и преподавателей, мы вместе с Базеном, Мельниковым и Черепановыми прошлись по институтским кабинетам и лабораториям. Из этой экскурсии я вынес понимание того, что особый акцент в данном учебном заведении уделялся строительству и эксплуатации водных каналов и шлюзов. Впрочем, были экспонаты и модели паровых машин. О «паровых каретах» Стефенсона и железной дороге Стоктон - Дарлингтон не знаю как остальные преподаватели, но Мельников был прекрасно осведомлен, что не могло меня не порадовать.

Во время своего спича Мельников «зацепился языками» с Черепановыми, да так рьяно они начали разбирать модели, тыкать пальцами, да спорить друг с другом, что не заметили, как мыс Базеном удалились, оставив их втроем.

Оставшись наедине в директорском кабинете, прямо предложил Базену возглавить Министерство путей сообщения, обрисовав круг задач, что в ближайшие годы будут стоять перед министерством. Немного поломавшись для приличия, Петр Петрович все же согласился. Да и против кандидатуры Мельника – его сменщика на директорском посту он не нашелся что возразить.

Вдвоем вернулись к оставленному нами трио спорщиков. Дискуссия, правда, более мирная и конструктивная, там еще продолжалась, но при нашем появлении резко оборвалась. Выглядели они виновато, словно нашкодившие коты.

- Прошу прощения, господин верховный правитель, увлеклись … - первым подал голос Мельников.

- Ничего страшного, господин директор, - я улыбнулся.

- Простите?..

- Да, Павел Петрович, вы не ослышались. Этот институт, - взглядом я обвел стены. - Теперь возглавляете именно вы! Приказ нового министра путей сообщения Петра Петровича Базена, вам вскоре вручат.

- Благодарю, господин верховный правитель … - растерянно произнес Мельников, но при этом даже на секунду не помышляя отказываться от новой должности.

- Пустое, - я махнул рукой, - лучше отблагодарите меня и всю Россию своими делами.

- Приложу для этого все усилия.

Базен подошел к своему ошарашенному бывшему коллеге, поздравил и пожал руку, затем и я последовал примеру нового министра, ну и Черепановы, вслед за мной, скромно высказали свое «поздравляем» Базену и Мельникову.

Опять переместились назад в кабинет директора, но уже все вместе, впятером. Настала очередь наставлять Мельникова на новом, но весьма ответственном посту.

- Ну вот и давайте поговорим Павел Петрович, какие конкретно усилия и куда вам следует приложить на вашей новой должности.

- Внимаю со всем почтением, господин верховный правитель!

- Плац убираем, он вам здесь не нужен, чай вы не пяхота, - распорядился, пряча улыбку. Она, зараза, совершенно непроизвольно наползла на лицо, стоило мне лишь увидеть реакцию Мельникова на произнесенные слова.

Дело в том, что пять лет назад Институт инженеров путей сообщения был сделан закрытым, по образцу военных кадетских корпусов и на первый план были поставлены военные науки. Это положение необходимо было срочно и радикально исправлять.

– Не беспокойтесь Павел Петрович, все выпускники института будут получать офицерские звания. Для этого введем в институте военную кафедру, но плацы сапогами мести это совсем не ваша стезя, что на военной службе, что на гражданке.

- Воля ваша, господин верховный правитель …

- Теперь поговорим о внутреннем распорядке. Во-первых, в институте сложилась совершенно нетерпимая ситуация с преподавательским составом, - Мельников выпучил глаза, очевидно не понимая о чем я говорю. – Я понимаю, что у вас преподавательский костяк состоит из лиц иностранного происхождения, но читать лекции и вести практические занятия на французском в русском образовательном учреждении совершенно недопустимо! Поэтому делайте, что хотите, хоть репетиторов русского языка нанимайте, хоть, что угодно, но через год все преподавание в институте должно вестись исключительно на государственном языке!

- Сделаем! - Мельников повел кадыком, сглатывая слюну.

- Во-вторых, полюбуйтесь-ка вот на этих господ, - я указал в сторону Черепановых, сидящих «тише воды, ниже травы».

Присутствующий при разговоре в новом качестве министра Базен синхронно с Мельниковым устремили на уральцев свои взгляды.

– Выделите им помещение под Конструкторское бюро, необходимое для строительства паровозов.

- Но позвольте … - всполошился Базен, - если они будут конструировать паровозы, то не лучше их разместить сразу при специализированном заводе?

- Не беспокойтесь Петр Петрович. Детали локомотивов будут производиться сразу на нескольких заводах, там, у господ Черепановых будут свои отделы. Один профильный завод сейчас все это хозяйство просто физически не потянет. В будущем, возможно, КБ и сменит свою дислокацию, ну а пока побудет у вас, тем более что КБ будет нуждаться в вашей помощи, в ваших расчетах и так далее. Поэтому, возражения не принимаются! И имейте в виду, что вся работа мастеров Черепановых будет находиться под моим самым пристальным надзором и если кто-то вздумает чинить им какие-либо препятствия, то такие субъекты ответят по всей строгости закона! Надеюсь, я ясно выражаюсь?

Базен и Мельников клятвенно заверили «палок в колеса не вставлять», пообещав всеми силами поспособствовать работе нового КБ-2. Ну, да, кто бы сомневался! Особенно после столь грозных речей и предупреждений со стороны главы государства.

На этом мы и расстались. Черепановых оставил в институте, пообещав на следующей неделе прислать к ним «на поклон» директоров и инженеров питерских заводов, которые будут участвовать в производстве всей необходимой номенклатуры паровозных деталей. А также вручил им отдельное постановление, по которому именно Черепановское КБ отвечает за координацию усилий столичных предприятий с целью разработки и последующего налаживания производства локомотивов, подвижного состава и ж/д путей, про себя искренне надеясь и веря в то, что уральские мастера-самородки меня не подведут.

***

В конце марта, как только закончилось строительство телеграфной линии, соединяющей две столицы, окончательно, вместе со всем Кабинетом министров, переехал из Зимнего дворца в московский Кремль.

Строительством в стране телеграфных линий, как не трудно догадаться, занималась государственная компания под управлением Шиллинга. Помимо телеграфа, Павел Львович, вместе со специалистами из Морского ведомства, курировал еще и разработку «электрических мин». Новые образцы этих проводных мин регулярно испытывались Шиллингом в Кронштадте. О самодвижущихся минах-торпедах я пока помалкивал, ждал, когда появятся новые специалисты, которым можно было бы всецело доверять. В моих глазах, все достоинства Шиллинга, при всем моему к нему уважении как к человеку и изобретателю, полностью перечеркивались его связями с европейским масонством. И если телеграфная связь, вот уже несколько лет, как ни для кого в мире не являлась секретом, то создание принципиально нового, революционного морского оружия, в силу вышеназванной причины, Павлу Львовичу я поручить никак не мог.

Московский Кремль, помимо своих прочих достоинств, мне импонировал, прежде всего, как место, где можно было на куда более высоком уровне обеспечить как собственную безопасность, так и в целом охрану разворачивающихся здесь правительственных учреждений. У въезда на территорию Кремля и дворцов повсеместно ССБ были установлены посты комендатуры. Сторонних посетителей самым тщательным образом досматривали, выдавали временные пропуска.

Правда, сейчас, Кремль напоминал большую строительную площадку, что вызывало вполне понятные неудобства. Многих привычных мне зданий, в том числе и Большого Кремлевского дворца, еще не было даже в проектах, поэтому приходилось импровизировать, рассредоточивая отдельные министерства за пределами Кремлевских стен, в конфискованных особняках монархистов. Лично я, вместе с администрацией верховного правителя, расположился в бывшем доме митрополита (Малый Николаевский дворец). Правительство разместилось в здании Присутственных мест (Сенатский дворец).