Алексей Янов – Декабристы. Перезагрузка. Книга вторая (страница 53)

Конец второй части.

Часть 3. Таймлайн. Глава 1

ЧАСТЬ 3. ТАЙМЛАЙН. ГЛАВА 1

Ноябрь – декабрь 1826 года

Партийное строительство по всей стране активизировалось сразу после отгремевшего Учредительного собрание. Хотя Манифестом Сената сословия у нас были ликвидированы, но выборы фактически были сословными, правда, слово «сословие» Сперанский заменил «избирательными куриями» - земледельческой, городской, рабочей и крестьянской. Этим же избирательным законом, разработанным министерством юстиции Сперанского, нагло нарушались пропорции между численностью различных социальных групп («куриями») и и их представительством. Крестьянская избирательная курия в 40 тысяч человек давала Учредительному собранию одного депутата, а на противоположном полюсе, земледельческая курия давала одного депутата-помещика на две тысячи электората.

В итоге, от крестьян было избрано 43% депутатов, от землевладельцев – 32%, от горожан – 18%, от рабочих – 7%.

Работа с депутатами моей партией и приближенными ко мне лицами велась достаточно активно и плодотворно. В результате Учредительное собрание не только официально утвердило новую форму правления Российским государством – республику, но и, что не менее важно, на голосовании победил мой вариант Конституции, с большим запасом обойдя занявшей второе место «Русскую правду» Пестеля! Проект конституционной монархии, представленный Никитой Муравьевым, не набрал даже и десяти процентов голосов.

К слову, я был готов к любому развитию ситуации и если бы мой конституционный проект не прошел, то батальоны Национальной гвардии Завалишина размещенные в Петербурге, по моему приказу готовы были пойти на крайнюю меру – захватить здание Сената и разогнать Учредительное собрание как нелегитимное, не представляющее волю всего российского народа. Армия против меня не выступила бы, прикормленные солдатские депутаты не зря ели свой хлеб, проводя нужную мне разъяснительную работу в своих подразделениях. Но, слава Богу, обошлось без всяких разных ГКЧП.

В Северном обществе, еще до созыва Учредительного собрания, вполне предсказуемо произошел, условно говоря, раскол на «меньшивиков» и «большевиков». За лидером «меньшивиков» Трубецким из знаковых членов Общества в давнишний проект Трубецкого – «Славяно-Русскую партию», что должна, по замыслам основателя, стать предвестницей Славяно-Русской империи, ушли Никита Муравьев, Штейнгель, из министров Временного правительства – Сперанский, Батенков, Тургенев, а также в эту партию вошло огромное количество распущенных сенаторов, масонов и вообще бывших аристократов, поэтому название партии совсем не соответствовало ее внутреннему содержанию, правильней ее было бы назвать партией аристократов.

Большинство же членов Северного общество дружно влилось в ряды моей партии – «НПР» - «Народная партия России».

Третьей партией, входящий в триумвират главных партий страны, вполне предсказуемо являлась партия Пестеля, сформированная из членов Южного общества, которую Павел Иванович громко назвал «Русская правда» - по названию его конституционного проекта, так и не утвержденного Учредительным собранием. Здесь стоит отметить, что в соответствии с принятым вариантом моей Конституции, действующие военнослужащие и сотрудники силовых ведомств не могли быть членами политических партий, поэтому огромное количесвто бывших заговорщиков-военнослужащих, что Северного общества, что Южного, сразу после утверждения моей Конституции, были вынуждены стать беспартийными.

Конечно, в стране были зарегистрированы министерством Юстиции и множество других «лимитрофных» партий, вроде тех же, ха-ха, скопцев, но политическую погоду они не делали, для них вообще будет достижением преодолеть двухпроцентный барьер, хотя, например, старообрядцам преодоление этого порога вполне по силам.

Также, в ряды формирующихся партий активно вливались избранные депутаты Всероссийского Учредительного собрания – помещики, крестьяне, буржуазия, разночинцы и мещане, уже успевшие во время работы Учредительного собрания получить кое-какой практический политический опыт. Все, кто в конечном итоге поддержал меня, а это, напомню, больше половины Учредительного собрания – автоматом влились в ряды НПР.

Должен признаться, что победа моего конституционного проекта была не совсем честной, так как мною активно использовался, что называется, административный ресурс. В кулуарных беседах проводимых моими людьми, охвативших практически всех народных избранников, еще до судьбоносного голосования, всем проголосовавшим за мою Конституцию были обещаны как членство в партии, так и приличное денежное «вспомощевание». И результат не заставил себя ждать, мой конституционный проект набрал более ¾ голосов Учредительного собрания, таким образом, одержав убедительную победу!

И в тот же день, по моей инициативе, Учредительным собранием, также большинство голосов, была внесена поправка в Конституцию, которая не только окончательно отменяла курии Сперанского, но и существенно снижала имущественные избирательные цензы. Теперь, на выборы в Государственную Думу, голосовать могли даже крестьяне-середники. Со всей определенностью это означало, что основным избирательным электоратом в стране становятся крестьяне.

В этой связи, накануне парламентских выборов, символично назначенных на дату 11 декабря, требовалось срочно активизировать деятельность моей партии в сельской местности … и воспользовавшись служебным положением Военным ведомством Бока досрочно были демобилизованы домой тысячи солдат-срочников, в том числе и отличившихся в боях с монархистами. Приезжали домой они с орденами, медалями, денежными премиями и «хорошо промытыми мозгами» устроенные им солдатскими депутатами. В общем, за что и против кого агитировать односельчан, эти бойцы отлично знали. Но только на них я не надеялся, в каждой губернии и уезде были сформированы агитбригады, начавшие активно курсировать по деревням и весям, обрушивая на первобытный электорат ушаты черного и белого пиара.

Подтассовать голоса на выборах в ГД было можно, но сложно, потому как на избирательных участках за правильностью выборов и окончательными подсчетами зорко следили наблюдатели от партий, общественные активисты и полиция.

Подведение итогов парламентских выборов вылилось в столице, да и по всей России в массовые народные гуляния. Больше месяца в столицу от региональных избирательных комитетов приходили всё новые и новые данные, тут же разлетающиеся срочными телеграммами всем заинтересованным лицам и ежедневно печатающихся во всех российских газетах. Партия-лидер этих общероссийских выборов определилась с первых же дней, да так и продолжала удерживать за собой пальму первенства. И даже в южных губерниях, где были сильны позиции партий Пестеля и Трубецкого, которого активно поддерживали бывшие помещики, НПР побеждала своих политических конкурентов.

Как там разворачивались гуляния в России - я свидетелем не был, но в Петербурге, во второй половине дня, в уже опускающихся на город ранних зимних сумерках, восторженные народные толпы заполонили центральные улицы и площади столицы, а на Дворцовой площади - так и яблоку негде было упасть! Под окнами Зимнего дворца от приветственных возгласов дребезжал окна, пришлось выходить и обращаться к толпе с речью. Только я закончил говорить, как по телеграфной линии поступил сигнал в Петропавловскую крепость, и она разразилась целой серией гулких пушечных залпов, а в сумеречном питерском небе расцвели гроздья салюта. Толпа взревела еще больше, но расходиться по домам народ даже и не думал, до самой ночи на площадях Революции (Дворцовой) и Декабристов (Сенатской) продолжались пляски и пение.

На региональном уровне у нас тоже был полный успех. В столицу со всей России ежедневно прибывали все новые и новые делегаты НПР. Партия также побеждала практически во всех губерниях на выборах Губернских дум, члены которых и назначают своего губернатора-однопартийца. Фактически, моя власть в стране становилась равнозначной власти бывших императоров, что не могло не радовать! Теперь, нужно было грамотно ею распорядиться.

Порывать с Англией и Ротшильдами я не спешил, отечественная промышленность все еще нуждалась в первоклассных станках и оборудовании производимых в "мастерской мира", развивать все это у себя с нуля будет означать лишь потерю времени и еще большее отставание.

Часть 3. Таймлайн. Глава 2

ГЛАВА 2

Февраль – март 1827 года

Отдельным постановлением при минсельхозе была образовано конструкторское бюро №1 во главе с известным в определённых кругах Василием Гурьевым – действительным статским советником. С ним я близко познакомился ещё когда строил в Питере различные объекты недвижимости и волей-неволей пришлось столкнуться со служащими Петербургского комитета городских строений. В 1820 году Василий Петрович предложил новую технологию покрытия дорог – мощение улиц деревянными шестигранными торцами, обеспечивающими плавное и бесшумное движение городского транспорта, заодно избавляющий дома от беспрестанного дрожания, которое повреждало их прочность. Тот же Невский проспект простоял замощённый деревянными колодками по технологии Гурьева до 1924 года. Но мне Гурьев был интересен тем, что тремя годами ранее, в 1817 году создал действующую модель «сухопутного дилижанса» (по сути, прототип гусеничного трактора) на паровой тяге с утюгообразными полозьями, которую он испытал в поездке из Петербурга в Новгород. К этому «утюгу» Гурьев планировал приделать плуги и обрабатывать 50 десятин земли в день. И это за полвека с гаком до Блинова, Мамина и иже с ними! И как, скажите на милость, такого человека не назначить на должность главы бюро и главного в нём конструктора?!