Алексей Яковлев – Расследование ведет… (страница 13)
Итак, христианство все больше завоевывает себе новых сторонников; теперь в его рядах находится немало образованных и состоятельных людей. Я не случайно упомянул эти две категории вместе: в те времена образование себе могли позволить только состоятельные люди. Так что идеи христианства начинают постепенно проникать в более высокие сословия. Общины верующих начинают расти и распространяться по многим территориям Римской империи. Проходит еще какое-то время. Наконец, наступает тот долгожданный для христианства момент, когда отношение к нему меняется, и оно получает официальный статус у римских властей. Это можно назвать «чудом», несмотря на то, что выше я писал, что данный результат был вполне закономерным и естественным историческим процессом. К тому времени христианство уже не просто было у всех на слуху, а за почти три столетия своего сосуществования с языческим миром – проторило себе дорогу в жизнь и создало все необходимые предпосылки для своего официального признания. Нужен был только определенный толчок извне, и такой случай вскоре представился: «Божественное вмешательство» произошло накануне одного знаменательного сражения, от исхода которого зависело, – кто станет после этого править Римской империей.
В то время на ее территории развернулось очередное противостояние за власть. Одному из претендентов на трон – будущему императору Константину и его войску – на небе явилось знамение светящегося креста с надписью: «Им победишь». Крест в то время, как и сегодня, символизировал христианство. Затем, как гласит историческая легенда, Константину приснился сон, где он призывался впереди своего войска выставить знамя с изображением увиденного им христианского символа. Он последовал этому совету и победил в битве за римский престол. Это событие произошло в 313 году н.э., и, в знак своей признательности Христу за победу над врагами, будущий император обращается в новую веру. Так христианство обретает защитника на самом высоком государственном уровне. Из гонимой религии оно, спустя почти три века, наконец, получает статус разрешенной – официальной признанной религии в Римской империи.
Такое невероятное изменение положения должно было многими верующими восприниматься как чудесное вмешательство от Бога, и в этом, конечно, была своя доля истины. В те далекие времена действительно многое зависело от воли одного человека – императора Рима. Когда возникли все необходимые исторические предпосылки для признания христианства, достаточно было мистифицировать пару – тройку римских императоров, чтобы убедить их в существовании христианского Бога и тем самым переломить их отношение к гонимой религии. Однако в случае с Константином мистификации подверглась также его армия, что было очень важно, ведь, как известно «короля играет его окружение». Без поддержки войск никакой император не может навязать свою волю подданным.
Есть также мнение, что обращению Константина в христианство способствовала его мать, которая якобы была христианкой. Как бы то ни было, можно с большой долей уверенности предположить, что по мнению надзирателей инопланетного проекта наконец настало время, когда христианство могло составить серьезную конкуренцию язычеству и заменить его. Для этого созрели и «низы» – народные языческие массы и «верхи» – их правители.
Правда, нужно заметить, что официальное признание христианства и возведение его позже в ранг государственной религии, повлекло за собой неизбежные издержки для самой христианской веры. Превратившись в государственную религию Римской империи, оно, как отмечают некоторые историки, стало стремительно утрачивать свои первоначальные черты. Если до официального признания процесс централизации власти в христианских общинах был вызван необходимостью приспособиться и выжить в новых для себя условиях (когда стало понятно, что пришествие Господа Иисуса задерживается, стали выбираться «ответственные братья» в общинах), то теперь процесс централизации власти в христианской среде еще более усилился. Со временем возникло разделение на духовное сословие и мирян, которое в раннем христианстве отсутствовало. Затем произошло сращивание церковного высшего сословия и государственного аппарата власти. Соединившись со светской властью в один тандем, духовные руководители христианства стали вмешиваться в политику и материально обогащаться.
Но с другой стороны – теперь для поручения Иисуса Христа: «идите и научите все народы, крестя их во имя Отца, Сына и Святого Духа» появился мощный административный и военный ресурс. Те народы, которые находились под прямым правлением Рима (примечание – речь идет о временах так называемой «Священной Римской империи») и не желали отказываться от своих языческих богов, встали перед перспективой их насильственного обращения в новую веру. Религиозное рвение духовных руководителей иногда переходило границы здравого смысла, но разработчики и кураторы инопланетного проекта не видели своей вины в том, что для осуществления задания Иисуса Христа проливается чья-то кровь – это была уже инициатива самих людей. В конце концов, Христос в Новом Завете никогда не поручал своим ученикам насильно обращать людей в веру.
Как видим, для кого-то из населения Земли вовлечение в инопланетный проект могло закончиться плачевно: мечом, а позже – костром или эшафотом (речь идет об эпохе Реформации), а для кого-то, напротив, – процветанием и материальным обогащением. Под последними «выгодоприобретателями» я подразумеваю духовенство христианского мира.
Запустив свой проект на нашей планете, его внеземные основатели рассчитывали в дальнейшем на рвение самих верующих, и они не ошиблись в своих ожиданиях. Другое дело – что они не имели инструмента для полного управления такой активностью, и поэтому она порой приносила с собой неприятные издержки, даже для самого их проекта. Возьмем в качестве примера ситуацию, когда официальная церковь присвоила себе монополию на библию. Это была монополия не просто на правильное истолкование библии, а также на ее перевод и издательство. При этом церковь преследовала тех подвижников, которые стремились переводить Священное Писание на языки, доступные для простых людей, и издавать свои переводы. Примечательно, что такие подвижники возникали из среды самой церкви. Для духовенства христианского мира подобные переводы, видимо, представляли определенную угрозу: они угрожали их власти над умами мирян и подрывали их авторитет как единственных «посредников» между Богом и людьми.
Но не только это было причиной подобного отношения с их стороны. Среди духовного сословия было немало умных и образованных людей, которые справедливо полагали, что массовая доступность библии может привести к развитию ересей и отпадению прихожан от церкви. Дело в том, что для библейского текста характерна одна весьма примечательная особенность. Ей будет посвящена следующая глава моей книги, поэтому здесь мы ее обсуждать не будем.
Надзиратели инопланетного проекта, скорее всего, предвидели, что руководители христианского мира будут паразитировать на их проекте, но подобный поворот дела – то есть монополия церкви на библию – пока их устраивал. Церковь проводила выгодную для них политику евангелизации многих густонаселенных территорий, населенных язычниками. Это, так или иначе, приводило к притоку новых поклонников христианского Бога, а следовательно, увеличивало поток духовно-нематериальной энергии в «адрес» высокоразвитой внеземной цивилизации. И ничего страшного не было в том, что в процессе обращения языческого населения в новую веру христианские учения порой смешивались с языческими верованиями, порождая такую форму христианства, которая плохо коррелировала с содержанием Нового Завета. На цели проекта это никак не отражалось. Главное, как мы помним, чтобы поток заветной энергии в виде молитв регулярно шел на «небеса», на остальное – можно было закрыть глаза.
С другой стороны, нельзя обвинять церковь в том, что она совсем не переводила библию на более современные языки. Было время, когда она инициировала перевод Священного Писания с древнееврейского и древнегреческого языка на латинский язык, но правда, дальше этого дело не продвинулось. В связи с таким положением дел в истории христианства был период времени, когда «книга от Бога» оказалась, что называется, «за семью замками»: она превратилась в книгу для узкой аудитории. Читали ее в основном образованные представители церковного сословия; мирянам она была практически не доступна. Католический монах Мартин Лютер был одним из таких людей – он стал одним из лидеров Реформации, который перевел библию на общедоступный в то время немецкий язык.
Давайте вернемся к той парадоксальной ситуации с библией, о которой говорилось ранее. Как мы выяснили, библейский текст в силу естественных причин (главная из которых – отсутствие книжной индустрии и массовая неграмотность населения) не имел исключительного влияния в становлении инопланетного проекта «библейского Творца» на протяжении продолжительного периода времени. Это действительно звучит как парадокс, поскольку само название проекта – «библейский Бог», указывает на огромную роль в нем библии. Возможно, этот парадокс обусловлен тем, что мы переносим наши сегодняшние представления на древние времена.