Алексей Вязовский – Я – Распутин. Время победителей (страница 8)
Осторожничал я потому, что ссориться с немцами мне было совсем не с руки – от Сименса и Цейса продолжало поступать оборудование для радиотелеграфного и оптического заводов. Но и предавать союзников тоже не хотелось – те же англичане поставляли всю начинку для предприятия по производству бензиновых моторов. Стоит только заикнуться о выходе из Антанты – мигом перекроют кислород. И никакие Ротшильды не помогут. А ведь мне с них получать еще установки для химического завода! Так что лавировать, лавировать и еще раз лавировать.
Единственное, от чего не удалось отбояриться – от обещания первый официальный визит в качестве главы парламентского большинства совершить в Берлин.
Разочарованный и обиженный на жизнь Никса, даже не дождавшись меня, с семьей отбыл на богомолье. Рождественские праздники для знати подзатихли, да и что в них нового? Список официальных мероприятий тоже небогат – прием у Столыпина, в Думе у Головина, да у меня в Юсуповском дворце.
Стоит ли удивляться, что гостей все прибывало и прибывало? Образовалась целая пробка из экипажей, некоторые из посетителей были… ну со странностями. Мой «городовой» Евстолий аж с тремя помощниками справлялся все хуже и хуже, наконец дело дошло до форменного скандала.
Самое начало его я пропустил: свалил от праздничной суматохи и многочисленных желающих «засвидетельствовать лично» в кабинет с Зубатовым. Праздник праздником, а работа работой, тем более в МВД перестановки и новые веяния, нужно держать руку на пульсе.
Пульс выглядел как объемистый портфель, из которого Зубатов извлек толстую папку с документами.
– Счета, недвижимость, заложенные драгоценности…
– Великий князь Алексей Александрович… – я полистал бумаги, тяжело вздохнул.
– Он самый. А еще яхта, недвижимость, записанная на его любовниц.
– Сергей Васильевич, – я поднял глаза на министра, – зачем вам это?
– Вы же не просто так двинули меня наверх… – Зубатов ткнул пальцем в потолок. – Вам нужен результат. А какой сейчас лучший результат? Прижать к ногтю аристократов. За генерал-адмирала никто не вступится, а дело будет громкое и показательное.
– Его любит Никса.
– Пускай любит и дальше, – как-то легкомысленно махнул рукой новодельный министр. – Французы все одно его не выдадут, даже если мы проведем заочный суд. Чего наше законодательство, кстати, пока еще не позволяет. А с царем вы отношения уже не наладите. Так чего теперь терять?
– Я обещал, что не будет реквизиций.
– А их и не будет! Даю слово. Мы арестуем по уголовному делу недвижимость и драгоценности любовниц великого князя, он тут же прибежит к вам договариваться. Не сам, конечно. А через доверенных лиц. Отдаст не все, но многое. Добровольно. Пожертвованиями.
Деньги бы нам не помешали… Сколько можно содрать с Алексея Александровича? Я еще полистал документы. На зарубежных счетах было около десяти миллионов. Даже если отдаст половину… Считай, железная дорога в Финляндию у меня есть. Плюс реконструкция крепостей в Польше. Овчинка стоила выделки.
– Ладно, возбуждайтесь.
Термин из будущего развеселил Зубатова, разговор пошел легче. Я узнал, как идет реформа МВД, удалось ли назначить на посты в министерстве своих людей из охранки.
– Первым делом переподчините себе полицмейстеров в губерниях. Если надо кого снять из строптивых – не медлите.
Мы еще пообсуждали новую структуру МВД, я посоветовал, ссылаясь на опыт немцев и англичан, организовать при всех розыскных отделениях кинологические службы, а также создать кабинеты по изучению и систематизации отпечатков пальцев преступников. Дактилоскопия уже пришла в Россию, но пока ей занимались лишь пара энтузиастов.
– Я бы и своих денег дал на сие дело – жду от этого большой пользы.
Но тут шум из общих залов, все нараставший и нараставший, стал уже совсем нестерпимым, завизжала женщина, начались крики.
Мы, не сговариваясь, кинулись к дверям, распахнули их и через приемную выбежали в зал.
Твою бога душу мать!
Гвардейский (а других в Питере, почитай, и не водилось) офицер саблей крест-накрест рубил «Молодую девушку» Пикассо! Я уж было подумал, что это чокнутый поклонник классицизма, но понял, что еще немало гвардейских офицеров сдерживают толпу гостей и даже выталкивают ее из зала. Черт, откуда они тут вообще взялись?!
Я провел глазами по взбаламученному залу и понял причину – немного в стороне от центра событий стоял, криво усмехаясь, великий князь Владимир Александрович, окруженный десятком офицеров. Он заметил меня и уставился – зло и презрительно.
Однако! Крепко я накрутил хвосты всей этой сволочи, что великий князь лично приперся скандалить и дебоширить. Ну да ладно, хотите обострения – будет вам обострение.
Я дернул за плечо рубщика картин, и, когда он, пьяно покачнувшись, повернулся ко мне, пробил ему прямой в рожу. Мы люди простые, гвардейским политесам необученные – он нелепо взмахнул руками, выронил свое пыряло и рухнул на пол, заливая мундир кровью из расквашенного носа.
Ко мне рванулись трое ближайших офицеров, и в образовавшуюся брешь немедля хлынула толпа. Первого я встретил на противоходе и точно так же впечатал ему кулак в лицо, второй было замахнулся, но его свалил удар здоровенного «небесника», третьего принял крестьянский депутат. Против народной стихии аристократия оказалась предсказуемо слаба, а у мужиков в глазах заиграло вырвавшееся на волю «Можно! Можно бить бар!».
Стенку мы сформировали почти инстинктивно, и в нее, влипая слева и справа, становилось все больше и больше народу, даже октябрист Гучков не удержался! Впрочем, он бретер и задира известный.
Офицеры от так очевидно выраженного народного волеизъявления попятились – не надо было обладать сверхъестественным чутьем, чтобы понять, что сейчас их будут бить, может быть даже ногами. И никакие сабли не спасут, клапан уже сорвало.
Ситуацию спас Зубатов, решительно вклинившись между сбившимися вокруг великого князя офицерами – аристократами и спортсменами – и русской кулачной стенкой, готовой посчитаться за вековые унижения.
– Господа, я предлагаю вам немедленно покинуть здание. В противном случае я, как министр внутренних дел, буду вынужден всех арестовать.
– Да как вы смее… – начал было Владимир Александрович.
– И в последующем разбирательстве буду свидетельствовать, – твердо и четко выговорил Сергей, – что вы начали дебош и спровоцировали драку.
Непрошеных гостей без малого не вытолкали взашей. Двоих, с разбитыми носами, вели товарищи, под смешки, кто-то ернически пропел вслед:
Под это дело я чуть не выдал на автомате:
Но сдержался. Не сдержались остальные – проводили дорогих гостей свистом и хохотом. Для комплекта нужны еще «издевательства иностранных разведок», но на это у нас послы есть.
– Мы еще посчитаемся! – уже в дверях погрозил мне кулаком дядя царя.
Чисто «Ну, погоди!», ей-богу. Оброненная ценителем искусств сабля, которую в суматохе просто забыли, покинула дворец последней – я нарочито выкинул ее на набережную вслед гвардейцам.
Еще полчаса мы обсуждали случившееся, поднимали тосты, но адреналин, а с ним и азарт победы схлынули, за ними схлынули и почти все гости, мало ли что. Вот же сволочь гвардейская, изгадили праздник и даже от драки увильнули!
– Григорий Ефимович, – обеспокоенно подошел ко мне Зубатов, – Вам нужно срочно озаботиться безопасностью здания. Бог весть что могут учудить оскорбленные гвардейцы.
– Я, с вашего позволения, готов остаться, оружие у меня есть, – решительно влез Гучков.
Я поблагодарил его и прикинул – народу у меня хватает, депутаты да «небесники» теперь горы свернут, среди них немало стрелков, но это необученная сила, надо чем-то возможную атаку купировать…
– Сергей Васильевич, пулеметы из участков, насколько я знаю, с прошлого года еще не забрали?
Зубатов побледнел.
– Не слишком ли? Вы же не собираетесь расстреливать гвардейских офицеров?
Не хочется, но… не помешало бы. Меньше будет дураков, которые в 1914-м поведут солдат на убой, в полный рост под шрапнелью, бравируя собственной храбростью и похлопывая себя стеком по сапогам.
– Пугнуть, только пугнуть. Думаю, звук пулеметной очереди сразу горячие головы остудит.
Зубатов несколько секунд подумал, а потом решительно кивнул. Видимо, окончательно встал на мою сторону против всей этой прогнившей верхушки. Да, совсем непонятно – чего это в России так свою аристократию не любят? Может, съели чего?
Два пулемета привезли на санях через полчаса. Приставленных к ним унтеров я немедленно припахал для обучения меня, Гучкова и еще десятка желающих. Самым трудным было сбить полицейских с наезженной программы и объяснить, что нам нужно крайне быстро узнать азы – как заправлять и подавать ленту, как взводить, что делать при задержке и так далее. А внутреннее устройство, сборку-разборку мы как-нибудь потом изучим.
К ночи определились со схемой охраны дома, сильно помогли присланные Зубатовым полицейские, а также трансваальский опыт Гучкова. Выставили часовых, определили места для «максимок» в окнах, порядок смены и… завалились спать, не железные, чай.
Напоследок только поржали над новостями из города: по нему усиленно растекался слух, что старец Гришка великого князя Владимира Александровича с лестницы спустил пинком под зад. Второй раз на задницу страдает, болезный. Причем народ передавал этот слух со смешками, одобрением и даже сожалениями, что не был при сей баталии хотя бы мичманом. Народная любовь к великим князьям она такая, ага.