Алексей Вязовский – Я Распутин. Книга 4 (страница 9)
Хорошо хоть думская делегация должна была встречать императора на ступенях собора — вышел, продышался, полюбовался на шпалеры войск и курсантов, сплошняком стоявших вдоль Невского. За спинами серых шинелей — народ, ажиотаж, праздник. Царь ехал из Аничкова дворца (Зимний он не жаловал, как и его отец, особенно после того, как на Дворцовой площади прочно угнездилось ответственное правительство Столыпина). Впереди сотня конвойцев в новых косматых бурках, из-под которых бьют в глаза золотым шитьем и прибором алые черкески, следом государь с Алешкой, за ними в отдельной карете обе императрицы, Мария и Александра Федоровны, потом великие княжны и вторая сотня конвойных. Кто всякие военные штучки любит — красотища, мечта униформолога.
Патриархи тоже встречали у входа, наш двинул речь, потом протодиакон зачитал манифест о юбилее. Где они такого здорового откопали — не знаю, не встречал раньше в Питере, огромен мужик и бас такой, что колокола отзывались резонансом. Если я и приврал, то самую малость — стекла в ближайших домах точно дребезжали. Феномен, как есть феномен. Интересно, как там у мусульман, евреев и буддистов? У них по плану празднования сейчас тоже богослужения и все такое.
Потом все пошло поживее — молебен, многолетие все тем же феерическим басом и вот тут грянули во все колокола. Бедная моя голова… счастье, что не в Петропавловке действо — там еще и пушки стреляли. При первой же возможности выпил еще два порошка аспирина, в три часа у нас официальные поздравления, на этот раз все-таки в Зимнем — Аничков дворец для церемонии такого масштаба просто маловат. Еще бы: все придворные чины, все фрейлины, все правительство, включая министров и начальников департаментов, генералы сотнями, Дума в полном составе обеих палат, да еще все чины первых трех классов, не вошедшие в предыдущие категории.
Вот, наверное, не будь у Ники с Аликс пасхальной тренировки, когда они со всем конвоем христосоются, не выдержали бы. А так — стоят, милостиво улыбаются, порой даже слово сказать соизволят. И завтра стоять будут, всем за один день не успеть, это хорошо, что я сразу отстрелялся и могу хоть немножко дел поделать.
А 23-го в Зимнем же — прием императором двухсот человек «народа», волостных старшин, ну и дальше по плану — балы красавицы лакеи юнкера и вальсы Шуберта и хруст французской булки, и в Прощеное воскресенье грандиозный парадный обед тысячи на три гостей.
Все пьют, гуляют, поздравляют друг друга — радость-то какая, династия аж триста лет просидела (вот японцы с их заявкой на 1300 с чем-то лет, небось, удивляются), а у меня очередной головняк. И такой, что аспирином не поправишь. Этого головняк называется Николай Александрович Второв. Владелец заводов, газет, пароходов, а если коротко — недорезанный «русский Морган».
Документы насчет него мне выдал Щекин. Да еще таким грустным вздохом… Милейший господин Второв, тихонечко так, понемножку, шажочек за шажочком, прибрал долговые бумажки ростеховского оптического завода и честь по чести подал в суд. И обычно неторопливая российская Фемида в первом же заседании довольно быстро склонилась на сторону рейдера, не иначе, как имея на меня зуб за недавние митинги и сердечную склонность к господину Второву. Слава богу, Варженевский успел подсуетиться и сыпануть песочку в машину судопроизводства и все на некоторое время застыло в шатком равновесии.
Заменивший покойного Самохвалова на должности начальника службы безопасности, экс-полковник Ерандаков уже рыл землю, пытаясь отыскать причины такой фемидиной склонности, в Гусь-Мальцевский выехала целая делегация во главе с Леной на предмет внутреннего аудита.
И ведь как выбрал место и время, стервец! Сызранские-то заводы под неусыпным присмотром, а Гусь на отшибе, да еще эти торжества…
Хорошо, что во время поздравительных речуг делегаций, меня посадили не в первом ряду. А так я спокойно изучил все документы, поразмышлял. Временный вариант представлялся таким — втихаря перевести активы завода на другое юридическое лицо, пусть Второв потрошит пустышку. Постоянное решение — закон против монополий и олигополий. Под него «русский Морган» попадала на 100 % Да и левым будет еще одна кость, за которую можно выторговать что-нибудь. Поди Чернов и Ко будут счастливы прижать хвосты капиталистам. Думаю, долго этот закон не проработает — начнется война и дробить монополии станет не с руки. Тут будет другой закон — умри, но оборонзаказ выдай. Зато появится тема национализации, и вот тут Второву можно будет по второму кругу прижать хвост.
Я просмотрел список активов Николая Александровича. Золотодобывающее товарищество, военно-шорные и кожевенные заводы, мануфактуры, банки… О, электросталеплавильное производство строит! Да, тут есть чем поживиться и привезти Второву ответку. Мало им Полякова, короткая память оказалась у русских банкиров и промышленников. Ничего, напомним, кто такой Распутин.
— О чем задумался, Григорий Ефимович? — ко мне подсел председатель КГБ Туркестанов.
— Грехи отмаливаю, Василий Георгиевич — вздохнул я.
— Слышал, что удачно искупался в проруби — усмехнулся князь — Смыл грехи то!
Глазами Туркестанов мне показал, что в курсе истории с фаворитом. Ну это и понятно. У новой русской «охранки» глаза нынче везде. Туркестанова хвалят, он усидел в кресле после теракта на Забалканском проспекте, выборов в Думу. Реформа спецслужб пошла на пользу стране, левых боевиков крепко так подвывели, шпионов всяких за кадык взяли, порядка стало явно больше.
— Грязь с души полосканием жопы не смоешь — грубо ответил я, провоцируя князя — Человеком нужно всегда быть, а не по календарю.
— Золотые слова, Григорий Ефимович. Я решил подойти, чтобы еще раз заверить вас в глубоком уважении и преданности. Помню, чьими трудами вознесся на этот Олимп — глава КГБ окинул взглядом золотую лепнину тронного зала Зимнего — И после того случая на Забалканском — мы были готовы рассчитаться. С переплатой.
— Верю, верю — взмахнул руками я — Еще посчитаемся с «англичанками». И не только с ними…
— Я к вам вообще-то с предложением…
Ну еще бы. Как там, «все люди делятся на две категории — от первой нужно что-то мне, второй нужно что-то от меня».
— По просьбе военного министерства, — уточнил Туркестанов. — Решено негласно провести проверки нескольких корпусов и дивизий…
— Что, вот прямо сейчас?
— Именно, никто такого не ожидает. Празднования — все расслабились…
— Хорошая мысль, а я-то тут причем? Я ведь не по военному министерству и даже не в думском комитете по обороне…
— Для конспирации, — усмехнулся князь, — понимаете, Григорий Ефимович, в инспекции должен быть исключительно авторитетный человек, чье мнение командиры на местах не смогут оспаривать. А господа Редигер, Палицын и фигуры сравнимого калибра как раз и заняты на торжествах и назначать их равно преданию всего дела огласке. Конечно, можно назначить инспектора именным указов мператора, как Главнокомандующего, но это тоже мгновенно станет известно.
Да уж, секретность на высоте. Может, сформировать какой сводный генеральский и офицерский полк, например, в Туруханске и отправлять туда всех, кто допустил утечки или разболтал вверенное? Пусть там тренируются секретные документы составлять, передавать и хранить…
По четыре в ряд, красавцы. Рожи румяные, довольные, усы вразлет, кони сытые, ухоженные, крупы лоснятся, сбруя начищена, сабли о пряжки и стремена звякают. Все-таки гусары это нечто особенное, даже в полевой форме и серых шинельках, никакого тебе шику с браденбурами-доломанами-ментиками, разве что медные розетки на сапогах поблескивают — а как себя держат, стервецы! Куда там уланам или драгунам, разве что казакам пофиг, у них собственная гордость.
Тут, понимаете ли, в кавалерии существуют и те, и другие, и третьи — в каждой кавалерийской дивизии четыре полка. И нет бы однородных, чтобы хоть чуть-чуть, да попроще со снабжением, так обязательно всех четырех видов. И хорошо еще, что кирасиры только в гвардии, а конно-гренадеры давно отмерли, а то бы ух, размахнулись реформаторы.
Среди которых самый главный — Николай. Только реформы у него все больше внешние, столько в армейской форме начудил за последние годы, прямо беда. Ну вот к чему гусарам в грядущей войне кивер? В Берлин парадным строем заходить? Так до него еще добраться надо. А в окопном быту кивер неудобен — фуражку или тем более папаху сплющил да сунул в чемодан, а киверу специальный футляр нужен. И все эти выпушки-петлички… Военным (а особенно гусарам), конечно, нравится, их вообще хлебом не корми, а дай в красивой форме повыпендриваться, тем более, если она от конкурирующих полков отличается. А интенданты пусть мучаются. И ведь война, что характерно, весь этот выпендреж нивелирует, будут все как один ходить в зеленом и не отсвечивать золотом шифровок или алыми чикчирами. Лучше бы вместо украшательства лишний пулемет на повозке в полк. А то по одной тачанке на эскадрон маловато.
Главным в нашей поездке был инспектор кавалерии Брусилов, тот самый. Мне казалось, что он должен быть уже командующим армией, но нет, он пока на должности пониже. Наверное, это оттого, что я сдвинул НикНика и прищемил гвардию, отчего застопорилось производство у многих офицеров. Надо будет исправить, такими «брусиловыми» раскидываться никак нельзя.