Алексей Вязовский – Меткий стрелок. Том IV (страница 3)
Я шагнул вперёд, не слыша окрика санитара.
— Эмми?..
Женщина в белом халате замерла. Только глаза глядели прямо, без удивления. Я протянул руку, осторожно сдёрнул с неё маску. Под ней — то самое лицо, только взрослее, тоньше, с лёгкой бледностью и грустью в уголках губ. Слёзы блеснули у неё в уголках глаз, но она не отвела взгляда.
— Эмми! — сорвалось у меня. — Живая…
Я попытался обнять её, но она мягко отстранилась, держа руки у груди.
— Не надо, Итон. У нас тут карантин, да и… — она чуть отвернулась.
— Где ты была? Куда пропала? Я тебя везде искал! Даже объявления в газеты давал
Она глубоко вдохнула, словно решаясь.
— После того, как отец увёз меня от индейцев в Шайенн, мы долго не задержались. Родственники куда-то исчезли, дом был заперт. Отец очень боялся за меня. Мы поехали дальше на восток — на поезде до Сент-Луиса, потом до Нью-Йорка — там у отца были друзья. Думали там найти работу и спокойную жизнь.Переждать пару месяцев.
Она смотрела мимо меня, на мутное окно, за которым клубился мокрая взвесь от дождя, что начался, когда мы сошли с судна.
— Добрались до Нью-Йорка в начале августа. Мы сняли комнату в Нижнем Ист-Сайде, отец устроился в порт грузчиком. Никаких друзей он так и не нашел, хотя искал. Почти сразу отец заболел холерой. Прямо как сейчас. Бадди умер через шесть дней — Эмми промокнула слезы в глазах платком — Я тоже заразилась. Как и все соседи. Нас положили в приёмный госпиталь при Бельвью — он на Ист-Ривер, огромный, как казарма, кирпичные корпуса, металлические кровати в ряд. Врачи ходили, как солдаты, в масках. Я выжила чудом, доктор сказал, что уже готовились хоронить.
Она говорила ровно, будто заранее готовила эти слова.
— Лежала там долго, познакомилась с докторами, с сёстрами милосердия. Одна пожилая ирландка научила меня перевязывать раны. После выздоровления осталась при госпитале, поступила на курсы медсестёр. Днём учёба, ночью дежурства. Теперь работаю там.
Я заметил, как у неё дрожат пальцы.
— Но почему ты не написала мне⁈ Или не послала телеграмму⁇ — воскликнул я, привлекая всеообщее внимание. Эмии это поняла, потянула меня наружу барака.
— Я бы написал тебе, — тяжело вздохнула девушка, — но сначала была больна. Потом… послала телеграмму в Джексон-Хоул. Тебя уже не было. А когда про тебя начали писать в газетах… я уже была помолвлена.
Я опустил взгляд на её руки — тонкое обручальное кольцо поблескивало на безымянном пальце.
— Ты сейчас замужем? — не поверил я.
— За доктором, — кивнула она тихо. — Старший врач отделения. Он спас мне жизнь, помог стать сестрой. Больше тебе знать не надо. И встречаться нам не надо, — добавила сразу, предвосхищая мой вопрос.
Я смотрел на неё, будто на чужую. Все эти годы поисков, тревог, надежд — и вот она рядом, но уже не моя.
— Почему же ты… — начал я, но не договорил. — Я тебя искал, Эмми.
— Я знаю, — её губы дрогнули. — Но иногда судьба и Бог решают по-своему. В госпитале я видела, как люди цепляются за прошлое и тонут. Я не хочу, чтобы мы тонули.
Во дворе показался матрос с Цезаря, громко крикнул:
— Господа! Пассажиры первого класса, прошедшие осмотр! Прибыл катер из порта — пожалуйте на борт!
Эмми взяла маску, прикрыла лицо и тихо сказала:
— Иди, Итон. Это будет правильно.
Я хотел сказать что-то ещё, но слова застряли. Только кивнул. Она отвернулась, будто уже возвращаясь к своим пациентам, и пошла по коридору, белая спина растворялась в толпе таких же белых фигур.
Меня вывели на пристань вместе с остальными пассажирами. Водяная взвесь по-прежнему цепляясь за мачты. Пароход дымил из трубы, скрипел трап. Я сел в катер, машинально сжимая шляпу. Сердце билось глухо. Волна качнула лодку, и я понял, что плыву в Нью-Йорк — в город, где теперь живёт она, но который нас разделяет, а не соединяет.
— Дамы и господа! — вновь раздался голос одного из матросов. — Багаж доставят завтра в полдень на второй пирс.
Наконец, я ступил на землю «Большого Яблока». Меня никто не встречал — в порт банально никого не пускали из-за эпидемии.
Наняв извозчика, я сразу же направился к зданию банка «Новый Орегон». По дороге размышлял насчет Эмми, что делать в этой ситуации — искать встречи с ней, не искать… Так можно разрушить сразу обе семьи. Ничего не решив, просто запретил себе думать о девушке.
Чем ближе мы подъезжали к Уолл-стрит, тем заметнее менялся город. Грязь и суета окраин уступили место чистоте и порядку делового центра. Улица вокруг здания банка была безупречной. Мостовые были вымыты до блеска, тротуары сияли, а стены домов, казалось, сверкали на солнце. Ни одного бродяги, ни одной мусорной. Я почувствовал, как меня охватывает чувство гордости. Моя заслуга!
Над входом в здание, высеченный из серого гранита, гордо сиял логотип: «БАНК НОВЫЙ ОРЕГОН». Буквы были массивными, позолоченными, и они, казалось, излучали силу и стабильность. Это был новый символ, новое имя, которое должно было стать синонимом надежности и процветания. Стоило войти в лобби, началась суета сотрудников, большую часть которых я банально не знал.
— Мистер Итон, добро пожаловать! — раздался голос, и я увидел, как ко мне спешит мистер Дэвис. Он был одет в строгий, безупречный костюм, его лицо сияло от удовольствия. — Наконец-то вы приехали! Мы так ждали…
Я стиснул его ладонь, ощущая крепкое рукопожатие.
— Уверен, мистер Дэвис, что вы не подвели, — ответил я, оглядывая здание. — Ведите. Я хочу увидеть все.
Мы вошли внутрь. Вестибюль был просторным, залитым светом, льющимся из высоких окон. Мраморные полы сияли, а стены, отделанные темными деревянными панелями, были украшены гравюрами с изображениями дикой природы Орегона. В центре вестибюля, под огромной хрустальной люстрой, стояла массивная стойка, за которой работали клерки, их движения были быстрыми и отточенными. Я видел, как они разглядывают на меня, их лица были полны уважения и любопытства. В банке были клиенты — с дюжину человек.
— Это наш главный зал, — произнес Дэвис, указывая на ряды столов. — Здесь клерки принимают клиентов, оформляют депозиты, выдают кредиты. Все максимально функционально. Мы даже запустили пневмопочту.
И действительно, вдоль стен шла железная труба с окошками выдачи капсул.
Далее директор провел меня в подвал. Мы осмотрели хранилище — массивную стальную дверь, толстые стены, сейфы, наполненные юконским золотом. Тут была реализована система шлюзов и находилось сразу два поста вооруженной охраны. Мистер Дэвис выдал мне ключи, познакомил с секьюрити. На лифте поднялись на третий этаж, где сидели клерки дилинга. Здесь тоже все было сделано по-уму — грифельные доски по периметру с котировками, написанными мелом, очередная труба пневмопочты…
Наконец, мы на последнем этаже здания. Директорском. Прошли по коридору, Дэвис открыл одну из дверей с медной табличкой Mr. White.
— А это ваш личный кабинет, — произнес директор с гордостью. — Я взял на себя ответственность за его ремонт и обустройство. Надеюсь, вы оцените.
Я вошел. Комната была огромной, залитой светом, льющимся из трех высоких окон, из которых открывался потрясающий вид на Манхэттен. Высокие потолки, украшенные лепниной, создавали ощущение простора и свободы. Стены были отделаны темными деревянными панелями, а пол покрыт толстым, мягким ковром, по которому ноги ступали бесшумно. В центре комнаты стоял массивный письменный стол из красного дерева, инкрустированный позолотой. Его поверхность была отполирована до зеркального блеска, и на ней лежали стопки бумаг, блокноты, перьевые ручки. За столом стояло кресло, обитое дорогой зеленой кожей, а по бокам — два таких же кресла для посетителей.
— Я постарался учесть все ваши возможные пожелания, — произнес Дэвис, его голос был тихим. — Собственная телеграфная линия. Вы можете связаться с любой точкой мира. Телефон, комната отдыха, сегодня привезут личный сейф.
— Мне понадобится секретарь
— Резюме кандидатов у вас на столе.
Я кивнул, улыбнувшись сквозь силу. Здесь чувствовалась сила, власть, размах.
— Превосходно, мистер Дэвис, — произнес я, проводя рукой по коже кресла. — Это действительно впечатляет. Вы превзошли все мои ожидания. Выпишите себе премию.
— Это еще не все! — заулыбался директор — Пойдемте еще кое-что покажу.
Мы заглянули в собственную столовую на седьмом этаже, где уже готовился обед. И я снова отметил, что здесь все продумано до мелочей — зонирование на директорскую часть и общую, система талонов, которые выдаются сотрудникам на обеды… Да, так можно работать.
Перекусив супом-пюре и отличным стейком, я провел свое первое совещание.
— Я хотел бы познакомить вас с нашим главным дилером, — начал Дэвис совещание. — Мистер Реджинальд Торн. Он руководи всеми биржевыми операциями. У него настоящий талант, мистер Уайт.
Торн и правда впечатлял. Худой, высокий, с пронзительными запавшими глазами. Чисто Кащей Бессмертный из сказок. Его идеально уложенные волосы и безупречно накрахмаленный воротник резко контрастировали с той лихорадочной энергией, что, казалось, вибрировала под его тщательно подогнанным костюмом. Он выглядел как человек, который спал с телеграфным аппаратом под подушкой.
— Операции с долговыми бумагами Испании и казначейства США принесли нам уже более полутора миллионов долларов прибыли — начал докладывать «Кащей» — Это за полтора месяца. Торговали с плечом один к двум. В принципе, можем увеличить до трех.