Алексей Вязовский – Группа крови на плече. Рывок в прошлое (страница 1)
Алексей Викторович Вязовский
Группа крови на плече
Рывок в прошлое
© Алексей Вязовский, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Глава 1
Свежий утренний ветер в лицо. Соленые морские брызги на губах. Я, накачанный адреналином по макушку, мчусь по волнам Атлантического океана. В этот момент ничто не сравнится с ощущением свободы, полета, который дарит мне доска виндсерфинга.
По мере того как утренние часы проходят, ветер начинает набирать силу, создавая еще более впечатляющие волны. Прыжок. Еще один прыжок. Неудачный. Валюсь в воду, выгребаю к доске. Встать на нее, вытащить парус и снова поймать ветер – та еще задача. Но я справляюсь.
Опять мчусь на север, в сторону Манхэттена. Яркий свет солнца отражается от искрящейся водной поверхности, создавая впечатляющее зрелище для наблюдающих с берега. А они, наблюдатели, есть. Пляжные отдыхающие, матросы проходящих мимо судов… Некоторые высыпают на мостик с биноклями – рассматривают диво дивное. Человек, доска, парус. И все это в одном комплекте.
Среди шума волн и ветра внезапно замечаю странную вспышку. Справа мелькнуло нечто необычное. И тут я вижу – под водой плывет небольшая группа дельфинов, играющих друг с другом. Животные замечают меня, начинают сопровождать, выпрыгивая из волн. Легко обгоняют меня, потом куда-то пропадают. Я беру круче к ветру – приближается точка поворота. Это самое трудное в виндсерфинге. Сколько раз я уже падал, меня бил по голове парус, ускользала доска… Ничего, я справлюсь.
Вдох, выдох, проверяю, выдвинут ли шверт-плавник на доске. Пора. Перемещаю парус на корму и привожусь к ветру. Достигнув угла около 45°, возвращаю парус обратно, до тех пор, пока приведение не прекратится. Есть поворот! Под новым, более острым углом мчусь обратно к своему берегу.
Постепенно появляются очертания пляжа Сэнди-Хук, вижу пару шезлонгов, большой синий зонтик. Под ним кто-то сидит. Пытаюсь рассмотреть, но брызги летят в лицо, очертания человека расплываются.
Метрах в пятидесяти от берега узнаю Авдонина. Начальник резидентуры отряда «Земля». Бедняга, он при полном параде, в костюме, с галстуком. Так и сдохнуть можно на жаре. Последние денечки августа 68-го года. Лето не хочет сдавать позиции – пляжный сезон в самом разгаре.
У берега ветер стихает, и я добираюсь до песка благодаря инерции. Теперь отстегнуться от паруса, сложить его.
Авдонин смотрит, как я вытаскиваю доску, ищу свои шлепки-вьетнамки. Песочек-то горячий!
– Ты, Орлов, себя ведешь прямо как турист в Сочи, – пеняет мне резидент. – Все на заданиях или пашут на тренировках, один подполковник рассекает по заливу. А сейчас, небось, загорать ляжешь?
– Обижаете, товарищ Авдонин… – Я вытер пот вперемешку с каплями воды с лица. – Все по утвержденному плану. Осваиваю виндсерфинг для клуба, только сегодня полностью получился поворот. Завтра начну ставить на доску Незлобина, Ильясовых. Может быть, Синтию.
– То есть отдыхающих еще больше прибавится? – ядовито спрашивает резидент. – Коктейли загорающим под зонтик не нужны?
Вот же гад. Сам уже посылал Трунова на лодке ночью, минуя наружку, в Нью-Йорк – и вот кривит губы. Завидует, что ли?
– Да что случилось-то?
– То, что вас могут сфотографировать и опубликовать в газетах пасквили. Чем занимается спецназ в рабочие часы.
– Так что же делать? Ночью не получится тренироваться.
– Не знаю, что делать! – Авдонин сел обратно на лежак, тяжело вздохнул.
Нет, тут что-то еще, все же соображаю я.
– Новости из Москвы?
Резидент сидит молча, обдумывая мой вопрос.
– Ладно, все одно это скоро будет в новостях. Андропова сняли. Вслед за Брежневым.
– Точно?
– Только что пришла шифровка. Исполняющим обязанности председателя Комитета назначен генерал Алидин.
Вот это номер! А где же первые замы – Цинев, Цвигун? Я завис, соображая и переваривая новости. Если сняли Брежнева, то сняли и его людей в Комитете. Это как раз понятно – Цинев вообще родственник. А кто в КГБ остался из фигур? Глава ПГУ да Алидин. Значит, у Шелепина все получилось?
Я быстро вытерся, переоделся. Пристроился в фарватер резидента, который встал и, проваливаясь в песок, быстро пошел на базу.
Почти сразу началось совещание в арсенале. И больше всех знал Трунов. Он сидел на пункте связи всю ночь – обменивался с Центром шифрограммами. Пока Авдонин ходил за кофе, Иван Иванович обрисовал мне ситуацию.
Бунт поднял Шелепин. Терять ему было нечего, стул под ним качался все ощутимее, и он пошел по членам ЦК. Почти в открытую. И его поддержали. В первую очередь испуганные историей с Полумесяцевым регионалы, которые в Центральном Комитете составляли большинство. А самый большой вес имели… ха-ха… украинцы. Какой сюрприз.
– Что-то им, видимо, пообещал Шелепин, – развел руками Трунов. – Пленум два дня длился, в среду была самая бойня. Воронов и Кириленко в самый последний момент переметнулись, Подгорный и Косыгин отказались голосовать. Кулаков и Пельше сняты вместе с Брежневым. Вот такие дела. Слишком быстро Леня стал отодвигать друзей, которые ему помогли с Хрущевым. И Воронова, и Подгорного. Оба зуб на него имели размером с Эверест. Вот и доигрался. Шелепин поставил все на зеро и выиграл. «Делайте ваши ставки, господа»… – Иван Иванович передразнил крупье в казино.
– И никто не арестован? Все спокойно?
– После снятия Хрущева такое уже не принято. Знаешь, что Никита выдал, когда его пнули? Мол, главное мое достижение на посту – когда сняли, то не шлепнули. Дескать, когда и вас снимут, останетесь в живых. Да, смягчились нравы в Отечестве. Раньше бы Коба всех в расстрельный подвал, родственников – в лагеря. Не балуй!
Трунов наклонился ко мне, прошептал на ухо, обдав запахом табака:
– Говорят, у Шелепина был какой-то компромат на Андропова. Он еще на Пленуме озвучил это с трибуны. Брежнев стал защищать своего протеже, чем себя еще больше утопил.
– Какой компромат? – заинтересовался я.
– Не знаю… – Иван Иванович развел руками. – Может, тесть тебе за рюмкой белой расскажет.
Ага, жди, расскажет. Впрочем, и так понятно. Ходили слухи, что Андропов мощно так почистил архивы, чтобы скрыть свое еврейское происхождение. Антисемитов в Комитете было полным-полно. Думаю, и в ЦК не меньше. Кто же слил Шелепину эту информацию?
– И что же в Комитете теперь будет? – задался я вопросом.
– Да известно что, – усмехнулся Иван Иванович. – Точнее, кто. Как только Железный Шурик утопит Шелеста, который его поддержал на Пленуме, поставит обратно Володю Семичастного. И это для нас всех – хороший вариант. Сработаемся.
Я подождал продолжения, но его не было. Трунов сам о чем-то задумался. Сработаюсь ли я с Семичастным? Мне там были обещаны всякие разные плюшки. Первый заместитель, все дела… Но надо оно мне? Высоко залезу – больно падать будет.
А тут вернулся Авдонин, начал накачку. Усилить бдительность, за работниками-американцами глаз да глаз, регулярные проверки на жучки… Не было ничего интересного до тех пор, пока резидент не обмолвился о Синтии № 1.
– Получена санкция на разработку Родригес. – Сергей Петрович назидательно поднял палец. – Не просто так, а с определенной целью. Центр хочет получить доказательства по «контрразведывательной программе» ФБР. Называется она Counter Intelligence Program. CIP. В ПГУ полагают, что Синтия может достать документы по программе.
Как выяснилось, в Комитете получили отрывочные сведения от одного из агентов о том, что Бюро осуществляет различные провокации, совместно с полицией проводит незаконные аресты и распространяет дезинформацию. Сначала это все делалось для того, чтобы дискредитировать Коммунистическую партию США, но потом мальчики Гувера вошли во вкус и начали бомбить по площадям – действие программы распространилось на другие политические организации, на сторонников Мартина Лютера Кинга и Джесси Джексона из движения за гражданские права, антивоенное движение, студенческое братство… Из последнего: борец за гражданские права негров американка итальянского происхождения Виола Лиуццо была убита четырьмя куклуксклановцами, один из которых был информатором ФБР. Убитая являлась мишенью слежки в рамках «контрразведывательной программы CIP».
– А от меня что вы хотите? – растерялся я. – Комитет и так все уже знает. Подкинуть в газеты, и всех делов.
– Знать мало – надо доказать. Нужны документы, досье, отчеты по программе. Вот тогда мы бы их обнародовали, и нашим товарищам из Коммунистической партии США стало бы полегче дышать.
– И как вы себе это представляете?
– Родригес же цветная, – пожал плечами Авдонин. – Явно недовольна своим положением в Бюро, дискриминацией. Начни ее исподволь убеждать в том, что в ФБР не все гладко. Без агрессии, действуй больше вопросами. Изображай недоумение. Центр выделил бюджет на ухаживания – своди ее в дорогой ресторан, на концерт какой-нибудь. Ты же летишь с ней в Лос-Анджелес за свотовцами?
Дождавшись моего кивка, резидент подмигнул.
– Загляни с ней в магазины на Родео-Драйв, на экскурсию в голливудские студии сходите…
– Ага, а вы потом, Сергей Петрович, новые шуточки на мой счет придумаете. Про отдыхающих, коктейли и так далее.
– Не боись, все согласовано и подписано.
Из арсенала я вышел в полном раздрае. Такой милый адюльтер, который дарил столько радости, на глазах превращался в тухлую спецоперацию, которая без вариантов не кончится ничем хорошим. И надо мне было Дзагоеву этот рапорт писать? Прикрыл, что называется, задницу.