Алексей Воронков – Зелёная скала. История брата и сестры (страница 6)

Солнце уже показало свою макушку, когда трое вернулись домой. За весь обратный путь отец и сын и словом не обмолвились. Алхана ждала их до самого рассвета. Она бросилась к мужу и взяла дочку на руки. Та уже начала засыпать. Алхана занесла Налли в шатер, положила на шкуры и ахнула, увидев руки дочери. Повернула голову назад, желая увидеть мужа и вопросительно взглянуть ему в лицо. Но его рядом не оказалось. Она услышала его голос, он был снаружи.

– Говори ты, – сказал Орикир, не глядя на сына. – Я не могу. Не знаю, что спрашивать.

– …не думал, что так выйдет… – начал Афел.

Орикир резко глянул на него, двинулся вперёд, замахнувшись рукой, и чуть не крикнул. Сдержал себя и, почти шёпотом, процедил:

– Не думал! О чем ты вообще думал?! Ты забыл, чему я тебя учил?

– Я не забыл. Трогать нельзя было. Это вышло случайно.

– Из-за тебя она могла по… – Орикир осёкся. Вспомнил, что жена может все слышать. Так оно и было. Алхана вышла из шатра и встала перед мужем. Лицом к лицу. Она молчала и сурово глядела на него. Ничего и не нужно было говорить. И так ясно: она ждёт объяснений. Орикир попытался соврать:

– Она обожгла руки. Костёр… – и тут же ладонь Алханы обожгла ему щёку. Он выпучил на неё глаза. Впервые за восемнадцать лет супружеской жизни он получил от жены затрещину. Но он не возмутился этим поступком, просто был очень удивлен. Слишком глубоко в душе сейчас сидело другое. Его дочь. Орикиру было не до пощечин и не до чьих-либо прав их отвешивания.

– Правду хочешь? – обратился он к жене.

– Это как то связано с той светящейся точкой? Так ведь?

– Именно, – Орикир взглянул на Афела. – Вот пусть он и рассказывает.

Алхана, не поворачивая голову, скосила на сына свои недобрые глаза.

– Говори.

– Я виноват. Она просила меня показать ей звезду, достать её. Я предупредил Налли, что дотрагиваться нельзя. Она послушалась, – Орикир сдерживал себя из-за присутствия жены. Он бы уже перебил сына вопросом, который у него был не один. – Она просто смотрела. Потом отец нашел нас. Когда я это понял, отпустил стрелу со звездой. Но Налли ещё держалась. Потом отец крикнул на меня, сестра испугалась, тоже отпустила, но, спохватившись, прыгнула за взмывшей вверх звездой и схватила её, а не стрелу. Вот она, – Афел вытащил из-за пазухи стрелу. Я дернул её, желая забрать звезду у Налли. И сломал. Наконечник там остался.

Алхана было замахнулась на проклятую стрелу, но отступила, закрыла лицо руками и уткнулась мужу в грудь, содрогаясь в рыданиях. Тот обнял её, закрыл глаза. Афел стоял рядом и не знал, куда себя деть. Ужасно.

Он хотел пойти к сестре, ко своей Налли, но не мог. Себя корил. И отец бы не позволил. Плохо. Все так и случилось… Афел уже не выносил происходящего. Надо бы уйти куда-нибудь, уединиться. Ещё эти глаза… Надо подумать. Посидеть и осмыслить всё. Он решил. Орикир только провожал его взглядом. Афел ожидал, что отец окликнет его, причём строго, но отбросил эту глупую мысль. Мать. Она и не заметила, как ушёл сын. Орикир завёл её в шатер.

Юноша сидел на берегу реки, на том самом, на обрывчике. Глядел на воду, где он ртом ловил счастье вместе с сестрой. «Ну как же так!». Афел ударил ногой в воду. Круги разошлись от места удара, искажая отражение лица. «Правильно, урод…» – подумал юноша. Потом мотнул головой, освобождаясь от гнусного подобия самокритичности.

«Она схватила её… что же теперь будет? Быть может, ничего… А что тогда с её руками? Хм. Может, звёзды особенно вредны именно лучникам? – Афел пребывал в размышлениях. – Тогда… Что было с её глазами? Ох… Первый взгляд, когда она схватила звезду и уставилась в неё. Он был… Хранители равнин, этого не может быть! Влюблённым! Что я говорю?! Нет, правда… Но откуда маленькой девочке иметь такой взгляд? Она не мальчугана увидела! Мне показалось… или… Ох! Да она смотрела на звезду так, как, наверное, моя мать смотрела на отца, когда тот ей супружеский союз предложил! Фу! Какая несуразица!»

Афел посмотрел влево. Солнце возвышалось над водяной гладью пальца на два вытянутой руки. Светило пускало свой свет по водной ряби издалека, и тот мягко ложился на дрожащую гладь, отливая нежно-оранжевым.

«А что это был за взгляд? Тот, второй. Он был… Как будто женщина не увидела среди возвращающихся с охоты мужчин… своего… Нет, не так! Будто его убили на её глазах. Вот нечто подобное, да… И то и другое. Его нет… Он исчез. Оно одна теперь. Да! Одинокая… вдова? Тьфу! Моя маленькая Налли – вдова! Я ещё не слышал такого безумия. Твоя… Да какая она теперь твоя! Да ты кто?.. Почти уб… Тьфу!» – Афел снова резко дрыгнул головой, что-то пробурчал себе под нос и медленно встал, сам не зная зачем, побрёл к шатрам.

Подошел к своему шатру, осторожно заглянул в него. Пусто. Родители унесли куда-то Налли. «Что?! Прямо на рассвете… а-а-а, нет! Только не к лекарю, прошу!!! Ну а куда еще?! Ей плохо…» – Афел понёсся к шатру… Тахана. Он лекарь. А ещё он тот, кого Афел сейчас меньше всего хотел видеть.

Тахан мазал целебной мазью руки без памяти лежавшей девочки. Алхана, глотая слезы, сидела, прижавшись к мужу.

– Орикир… – шёпотом сказал Тахан. – Ты так и не ответил. Скажи же причину такой беды. Что нанесло несчастной такие раны? – старый охотник, в отличие от Афела и Орикира, в присутствии женщин задумывался над своими словами так же часто, как при мужчинах. Ему и в голову не приходило, что рядом сидит мать этой «несчастной». Такой человек.

– Тахан, я полагаю, кожа Налли очень нежна. Они с Афелом посреди ночи удумали разжечь костер, – Алхана, вспомнив недоброе, нахмурилась, но тут же оправилась. – Ума не приложу, что им…

– Готово, – буркнул лекарь. Алхана подскочила, взяв дочку на руки, кивком поблагодарила старика, вышла из шатра.

Афел лицом к лицу столкнулся с матерью.

– Мама, – начал было он.

– Ты-ы солга-ал мне-е!!! – следом за Орикиром из шатра, грозно раскачивая руками, вышел Тахан. – Я видел эти же самые ладони у моего предка! Проклятая звезда!!! – кричал старик, потом запнулся, увидев Афела, – Ты! Ты-ы… – Тахан медленно поднял руку, указывая пальцем на юношу. – Губитель! Негодный! Вон из пл… – Орикир схватил обеими руками голову лекаря, закрыв ладонью рот.

– Тахан, он лучник из лучников. Он ещё племя прокармливать будет! Вот посмотришь!

Из шатров стали показываться сонные лица.

– Старому лекарю кошмар приснился, как он считает – пророческий… А это я чтоб ваш сон не нарушить, – Орикир отпустил Тахана, и, обняв за талию расстроенную жену и поманив за собой ошарашенного сына, побрел в свой шатер.

Старый охотник смотрел им вслед, вонзив в Афела ненавидящий взгляд. Своему гневу он даже дивился, но слишком велико было предчувствие чего-то ужасного. Он был уверен, что сообщить об этом необходимо. Особенно вождю. Пусть он думает.

– Налли так крепко спит, – Алхана обеспокоенно смотрела мужу в глаза.

– Думаю, сон её лечит.

– Главное… – Алхана недоговорила, новый комок подошел к горлу.

– Не так все, – Орикир понял страхи жены. – Она проснётся, заживёт обычной жизнью. Так, Афел? – он обернулся к сыну, в его голосе не было ни неприязни, ни гнева, ни даже строгости.

– Да, папа. Всё будет хорошо.

Алхана, сама не зная отчего, потянулась к сыну. Они обнялись крепко.

– Ты заботься о ней всегда, никогда не оставляй, – почти шептала женщина, подавляя попытки снова заплакать.

– Конечно, мам.

Она медленно отпустила сына, ослабив объятия, встала и, сделав знак Орикиру, вышла из шатра. Тот мельком глянул на сына, покинул жилище следом.

И… Афел остался наедине с той, которую чуть было не погубил этой ночью. Со своей любимой младшей сестрой. Он, не видя ничего перед собой, на коленях подполз к её спальному месту. Посмотрел на лицо девочки. Оно источало боль и усталость, но было в нём какое-то спокойствие. Хотя, наверное, думал он, ему это всё кажется. Он присмотрелся ещё раз. Спокойствия не было и следа. Лицо источало энергию. Афел мысленно махнул рукой. Закрыл глаза. Потом, сам не обратив на то внимание, проник пальцами в её волосы. Открыл глаза. Задумался, какой цвет у её волос? Он что-то напоминал ему. Где то он видел… золото. Да, красивые самородки, мягче камня. И так блестят на солнце… Он помнил, как остроконечным камнем царапал и резал один из них. Это было его детство, Налли ещё не родилась. Афел задумался, а где же его доставали? Он уже и не помнил. Быть может, из пород Зелёной скалы… до того как она обрела дурную славу. Так вот, решил для себя Афел, что у его сестры волосы как золото, только тёмное, очень тёмное золото. Так он и назовет их цвет. Тёмное золото. Он снова посмотрел на её лицо. Опять какое-то страдание. И он уже не вынес, заплакал. Да, Алхана так хотела, потому она и покинула шатёр, чтобы оставить сына наедине с сестрой. Она знала его нежное сердце, и ему тоже надо выпустить боль. Афел вытер лицо рукой, достав её из тёмно-золотых волос, открыл заплаканные глаза и чуть не задохнулся. Налли в упор смотрела на него. Он ритмично задышал, переводя дух. Да, он не вскрикнул, но душа ушла в пятки. «Что у неё за взгляд?». Он шёпотом позвал её. Ничего. В глазах у неё ни боли, ни страха, ни усталости, ни бодрости. Ничего. Он даже дыхания не слышал. Мёртвая.

– НАЛЛИ!!! – сдавленный вопль вырвался из него.