Алексей Воронин – Путь трубадура. 101 история из жизни музыканта в метро (страница 2)
«Ну что же, это тоже путь, – думает Аристарх, глядя на людскую лаву, равнодушно, бесконечно текущую мимо. – Мой путь… Кажется, именно об этом пел когда-то сам Синатра».
«Экий ты чудак, человече! Рос, рос, да так и не вырос, – снова из ниоткуда возникает злой гений. – Мальчик исполнял на малой домре полонез Огинского. Юноша бренчал на дворовой гитаре по подъездам. Молодой человек забавлял песнопениями подвыпившие компании в прокуренных комнатах общаги. Параллельно шла другая жизнь – школа, институт, семья, работа и бесконечные офисы – как кочки на болоте. Прыг да прыг, с одной кочки на другую. Цепочка кочек со временем все реже, а дальше начинается топь, майн фройнд. Каждый шаг вперед надо хорошенько обдумать, прежде чем сделать, лучше даже забронировать. И вот стоишь ты, грешный человече, на очередной, заранее забронированной музыкальной кочке возле бюста поэта, играешь на гитарке, пиастры зашибаешь…»
«Зашибаю – это чересчур, – возражает внутреннему недругу Аристарх. – Вот железный поэт – тот да, зашибал в свое время. Буржуи дорого платили, чтобы попасть на сборище футуристов, знатоков и провозвестников будущего…»
Аристарх снова делает легкий реверанс в сторону бюста Поэта.
«И вот мы в этом самом будущем, дорогой товарищ Маяковский, – предлагает поразмышлять Аристарх. – Давайте оглянемся. Что же мы видим? Корабль современности плывет, Пушкин по-прежнему на корабле, а миллионнопалой, сжатой в громящий кулак, нетути, как и не бывало. Слилась в безвременье, рассыпалась в прах… Да что говорить, Владимир Владимирович! Если бы вы знали, сколько всего переменилось вокруг…»
По пути домой, в вагоне метро, Аристарх пристраивается в свободном уголке и, прикрыв глаза, некоторое время дремлет, как лошадь на коновязи. Очнувшись, достает изрядно мятый блокнот и пишет шариковой ручкой, провоцируя настороженные взгляды пассажиров вагона. Впрочем, соседи по вагону почти сразу снова утыкаются в смартфоны. Аристарх тем временем записывает то, что ему привиделось, пока он дремал.
«А с другой стороны, мир нисколько не переменился, – пишет он корявым почерком. – Ни со времен Маяковского, ни с гораздо более стародавних. Все так же сдвигаются плиты земной коры, извергаются вулканы, падают звезды. Да, разжался громящий кулак миллионнопалой. Да, появились эти волшебные штучки – айподы, айфоны и прочие «ай-я-яй»-игрушки. Ну, пускай не игрушки – средства коммуникации. Так были ж они и тысячу лет назад, и две тысячи, и пять. Просто другие – огни на башнях, глиняные таблички с клинописью, берестяные грамоты. Кто полагает, что древние были глупее современного человека или якобы имели наивные, детские, глупенькие представления о мире – тот сам олух царя небесного. Мифы Древней Греции никакие не мифы – в смысле выдуманности, нереальности. Они очень даже реальные, плоть от плоти мира. Ибо описывают мир таким, какой он есть в его глубинном смысле, в его самых потаенных движущих пружинах. Надо только усвоить этот язык, и поймешь, каким был мир в те времена, увидишь его воочию…»
2. Наш пострел везде поспел
Дама постбальзаковского возраста, накрашенная и набеленная, как японская гейша, берет один из альбомов Аристарха, внимательно рассматривает, читает вслух название:
– Дети музыки битлз… Любите все американское?
– Битлз – британская группа… – уточняет Аристарх.
Дама подозрительно осматривает музыканта с головы до пят, потом кидает на чехол монетку достоинством десять рублей и величественно удаляется.
Аристарх снова принимается играть, но дама возвращается и вопрошает высокомерно:
– Вы передадите Путину, чтобы он перестал меня сексуально преследовать?
Аристарх дипломатично держит паузу. Дама ждет ответа.
– Передам, – отвечает Аристарх. – Если представится случай.
Высокомерная дама бросает на Аристарха еще один оценивающий, с прищуром взгляд и выдает концовочку:
– У вас хорошая музыка… Я не зря дала вам денег.
Удаляется все с тем же королевским величием.
По дороге домой Аристарх улыбается, вспоминая прекрасную даму и кремлевского рыцаря ее сердца, размышляет о причудах человеческой природы.
«Интересно, какие увлечения последуют дальше? – думает он. – Какие игрушки придумает себе человечество? Будущее за генетикой. Из развлечений – еженедельная смена внешности по выбору заказчика. Потенциальные угрозы? Клон Путина, домогающийся прекрасных дам по всему белому свету. Десятки, сотни и тысячи Мэрилин Монро и Скарлетт Йохансон во плоти, коих не отличишь от настоящих… Равно как Пирсов Броснанов, Брэдов Питтов и прочих героев Голливуда… Светские и политические скандалы… Судебные процессы, связанные с делами о наследстве, авторскими правами… Новые области для судебной экспертизы с целью отличить оригиналы известных персон от фальшивых генетических копий. Будет весело…»
3. Ее Ясенево
Наташа зацепилась за Аристарха, когда тот уже закончил играть. Красивая, юная. Лет восемнадцать, от силы двадцать. Русский типаж – светловолосая, сероглазая. Пытается быть полезной в его сборах, рассказывает о себе. Толчется возле Аристарха так близко, что тот явственно ощущает притягательный аромат юности.
Она учится в колледже на радиотехника, работает в «Пятерочке», старается возвращаться домой через метро «Ленинский проспект», чтобы услышать песни музыкантов в метро. Пишет стихи, рисует комиксы, любит музыку и вообще – творчество. Доверчиво читает Аристарху стихотворение про злодеяния бандеровцев, весьма серьезное по содержанию и совершенно детское по форме. Из-за этого стиха с ней поссорилась родная тетя, живущая где-то на Украине. Подержала гитару, поправила Аристарху шарф.
– Возможно, всю жизнь придется мне работать в «Пятерочке», на кассе…
– Ни в коем случае! – пытается успокоить девушку Аристарх. – Все будет иначе… Лучше, интересней.
Девушка не слушает.
– Просто я сейчас испытываю себя, сломаюсь или нет, – взгляд внутрь себя. – И даже если сломаюсь, то буду знать, где и как…
– Ты не сломаешься.
Аристарх протягивает ей альбом.
– У меня нет денег.
– Это подарок.
Пошли вместе по переходу к поездам. При спуске по ступенькам девушка хватается за тележку Аристарха, старается помочь, поясняет:
– В «Пятерочке» постоянно приходится таскать тяжелые коробки.
– Понятно. Тебе куда?
– Ясенево… А тебе?
– Третьяковская.
Обнялись, чмокнули друг друга в щечку на прощание, разлетелись.
Аристарху становится грустно.
«Люди кружат по жизни, как электрончики, – думает он. – Налетают друг на дружку, сталкиваются и снова разлетаются без надежды встретиться когда-нибудь снова. Наверное, следовало помчаться за ней, в ее Ясенево…»
«Это в твои-то пятьдесят плюс? И в ее восемнадцать-от-силы-двадцать? – просыпается вредный внутренний гений. – Она же младше твоей младшей! И что ты потом будешь делать с этим большим ребенком на руках? Окстись, милый! Твои молодые годы позади, как бы молодо ты ни выглядел издалека! Усвой это, наконец, и не рыпайся! И точку ты хорошую забронировал – подзаработаешь хоть, а то ведь и в кафе девушку не смог бы пригласить! Кавалер…»
«Что верно, то верно, – обреченно вздыхает Аристарх. – Усвоил. Не рыпаюсь. И точка хорошая забронирована, это верно…»
Поезд влетает в очередной тоннель, грохот заглушает мысли.
4. Обратно, на Бора-Бора
– Так. У меня пять минут! – строго говорит элегантная деловая дама в брючном костюме.
– А у меня – вечность… – в полушутку замечает Аристарх.
– Ну, вообще-то… у меня тоже… – неожиданно смущается дама.
Поднимает с гитарного чехла диск, рассматривает. Любопытствует, показывая на комбик:
– Это у вас синтезатор играл?
– Типа того… – соглашается Аристарх.
Пусть будет синтезатор. Не объяснять же человеку, что такое комбоусилитель, в просторечии – комбик, предназначенный для многократного…
– А я отдыхала на Бора-Бора… – мечтательно произносит дама. – Волны плещутся! Солнышко! Красота! Вернулась в Москву, а тут… Брат безработный, в депрессии. Пьющий. Отцу девяносто два, прогрессирующая деменция… Оба живут на даче… Духота и абсолютный негатив… Молодой человек, я хочу обратно, на Бора-Бора!
«А чего хочу я? – эхом отдается в душе Аристарха. – Я хочу в Ясенево, в гости к девушке из «Пятерочки»… Если честно. А еще было бы крайне любопытно заглянуть в будущее. Хотя бы лет на пятьдесят или сто пятьдесят. Интересно же, сможет ли искусственный разум по совокупности больших данных – генетики новорожденного, полных сведений об окружающем мире, с высокой точностью предсказывать будущее младенца? Сообщение из новостной ленты будущего: сегодня в Венеции родился великий кинорежиссер XXII века… Если на тот момент останется кинематограф, конечно. И сама Венеция не уйдет окончательно под воду».
5. Пироженки
Серенькая старушка – мышонок. Поношенная пуховка, подслеповатые глаза за круглыми ленноновскими очками. Слегка прихрамывает на левую ногу. Остановилась и шарит по карманам, рассказывает доверительно:
– Я сына в коме рожала… Прогулялась на тот свет и обратно…
Продолжает что-то искать.
– Пусто там, темно. Ни тебе тепла и уюта, ни кофе с пироженками… – шарит по карманам, добавляя с хитрой улыбкой: – А я люблю пироженки…
Наконец, добрая душа находит мелочишку, бросает на чехол:
– Ты не стесняйся, что просишь подаянье, – утешает. – Пой!
Проводив взглядом старушку, Аристарх не стесняется – поет, думая о пироженках и кофе.