Алексей Воронин – Книга судеб (страница 2)

Младшая леди Сьюзен Харли, голубоглазая златокудрая красавица, стояла рядом с родителями и улыбалась супругам Говард теплой, счастливой улыбкой. В свой двадцать один год девушка выглядела очень соблазнительно. Стройная, среднего роста, с красивой грудью и правильной осанкой. Лицо в виде сердечка, верхняя губка чуть оттопырена, нижняя полная. Глаза большие, широко расставленные, живые. Нос маленький, правильной формы.

Увидев ее впервые год назад на приеме, Чарльз Говард-младший был сражен красотой и обаянием девушки. Кроме того, его покорила ее жизнерадостность. Если бы он к тому моменту не был помолвлен с Фрэнсис Скудамор, лорд Говард, весьма вероятно, захотел бы жениться на дочери четвертого графа Оксфорда и Мортимера. Увы, из-за помолвки это было невозможно, а юный возраст девушки закрывал Чарльзу дорогу к любовной связи с ней. Каково же было удивление наследника герцога Норфолка, когда после его свадьбы девушка сама стала искать его общества на разных мероприятиях. Ее не отвращали манера Чарльза громко говорить и смеяться, спорить и шутить на грани приличий, а также его нелюбовь к гигиене и странный круг друзей. Леди Сюзен Харли ценила в людях оригинальность, скромность и доброту. Первого у Чарльза Говарда-младшего было в избытке. Вторым он, правда, вовсе не обладал, но что касается третьего, был по-своему добр, особенно к людям, ниже его по положению. Очень скоро лорд Говард и леди Сьюзен стали достаточно близки, чтобы завести тайную интрижку, хотя Чарльз и понимал, что в случае огласки или осложнений, его обвинят в совращении невинных девиц. Понимал, но принял приглашение погостить вместе с женой в Брэмптон Брайан Холле, которое младшая леди Сьюзен сумела выпросить для них у отца. Что-то должно было произойти между ними, и оно приближалось.

– Ах, сударыня, вы так бледны. Скажите мне, вам нездоровится? – графиня взяла леди Фрэнсис под руку. – Дорога вас утомила?

– Немного, – леди Говард улыбнулась улыбкой мученицы. – На прошлой неделе я захворала, но лишь вчера поняла, что серьезно. Мне следовало остаться дома и не утруждать вас, ваша милость, своей болезнью.

– Сударыня, упаси Бог, вы нас нисколько не затрудните. Сию же минуту я велю уложить вас в кровать и пошлю за доктором, – графиня выглядела встревоженной.

– Благодарю за сердечную доброту, графиня, – леди Фрэнсис смутилась. – Лучше бы мне все же не беспокоить вашу милость.

– У нас с графом одно беспокойство, чтобы вы поправились в Брэмптон Брайан Холле и не пострадали нерадением нашим, – графиня поправила шаль на плечах леди Фрэнсис. – Скорее проходите, моя дорогая. И вы, лорд Говард, пожалуйте.

Младшая леди Сьюзен переглядывалась с Чарльзом Говардом-младшим за спинами графа, графини и леди Фрэнсис. Дворецкий, шедший за ними, с интересом наблюдал этот обмен взглядами. Возле кареты остались Генри Смит и Марта. Они снимали багаж хозяев с кареты и передавали его слугам имения.

Глава 2

«Потомок короля Эдварда»

Брэмптон Брайан Холл, загородный дом графов Оксфордов и Мортимеров, находился в поместье Брэмптон Брайан, недалеко от одноименной деревни и развалин замка Брэмптон Брайан Касл, на севере графства Херефордшир, на границе с Шропширом. Поместье принадлежало семье Харли с 1309 года, когда благородный сэр Роберт Харли женился на Маргарет де Брэмптон. Во время Гражданской войны в 1644 году сторонники Кромвеля и парламента осадили и разрушили замок Брэмптон Брайан Касл, принадлежавший тогда другому Роберту Харли, потомку основателя рода. Спустя годы, после реставрации монархии, семья Харли получила значительную денежную компенсацию за уничтожение семейного замка, и в 1660 году на эти деньги был построен Брэмптон Брайан Холл. Трехэтажный особняк сложили из красного кирпича и песчаника, крышу покрыли валлийским шифером и в последующие за строительством сто лет улучшали и доделывали. Относительно новый, удобный, хорошо спланированный дом служил для семейства Харли точкой сбора, хотя четвертый граф, в силу своих многочисленных обязанностей и занятий, в нем и не жил круглый год. Содержание, налоги, ремонт, отопление Брэмптон Брайан Холла обходились четвертому графу Оксфорду и Мортимеру недешево, но он крепко стоял на ногах, в том числе благодаря пятидесяти тысячам фунтов приданного жены.

Гости, по большей части родственники, начали собираться в Брэмптон Брайан Холл еще на Рождество. Просиживая холодными январскими вечерами в гостиных, развлекаясь игрой в карты, музицированием, анекдотами, сплетнями, шарадами, охотой, прогуливаясь по парку, они коротали зимние дни в шумной компании.

Персифаль Чарльтон не был гостем Брэмптон Брайан Холла, он служил четвертому графу Оксфорду и Мортимеру в качестве помощника управляющего. 21 января 1772 года его день не задался с самого утра. Накануне ударил мороз, ночь была холодной и в домике садовника, где он жил, вода в кружке на столе быстро замерзла. Он топил камин до двух часов ночи, но от холода смог уснуть только к четырем часам, основательно утеплившись одеждой и завернувшись в одеяло.

К девяти утра окончательно рассвело, Перси проснулся, перекусил пирогом, взял ящик с инструментами и отправился чинить загон для скота. Вечером прошлого дня свиньи проделали брешь в заборе и шесть их них сбежали Бог весть куда. Управляющий Джонсон попенял юноше на это, ласково назвал его ленивой задницей, приказал разыскать беглецов с помощью мальчишки Джека, сына конюха, и отремонтировать загон. Джек, как обычно, отлынивал от работы, Перси не нашел его в конюшне. Чтобы не разбудить людей в доме, Перси не мог крикнуть и позвать Джека. «Может, мальчик на кухне?» – Перси осмотрел дыру в ограде и пошел по следам свиней к ручью. Было ветрено, холодно, шел то дождь, то снег. В кармане молодого человека нашлось несколько старых сухарей, он посмотрел, нет ли на них плесени, и принялся грызть.

Персифалю Чарльтону не так давно исполнился двадцать один год. Его семья состояла из матери, сестры Кэтрин и его. Отец Перси умер от желчной горячки, когда ему было пять лет. Юноша его почти не помнил.

Они никогда не жили хорошо, бедность преследовала их род несколько поколений, особенно трудно стало последние годы. Бедность можно принять и терпеть, если ты с рождения беден и положение твое не ухудшается. Но в детстве Перси все было не настолько плохо. Перси знал, что был правнуком баронета. Мать не давала ему об этом забыть, десять раз на дню сетуя, как несправедлива жизнь к потомкам баронета и короля. Когда Перси был маленький, слова о том, что их семья происходит от баронетов и короля Эдуарда Первого, воспринимались им с недоверием, как сказка. Позже сестра и мать объяснили ему, что его прадед, первый баронет Чарльтон, был правнуком сэра Томаса Парра, знатного человека, жившего триста лет назад. Этот Томас Парр приходился прямым потомком королю Эдварду Длинноному, портрет на гравюре и монету с изображением которого мать хранила в старой шкатулке. Трижды в год, на праздники, она доставала шкатулку, показывала Перси гравюру и давала ему подержать серебряный грош короля Эдварда. Она многозначительно говорила, что дочь сэра Томаса Парра, между прочим, была последней женой жестокого короля Генриха Восьмого, который был толстым как бочка и губил своих жен одну за другой, потому что «дружил с сатаной». «Но не Кэтрин Парр, ее он не убил», – шептала мать, прятала свои сокровища в шкатулку и гладила Перси по голове. Когда Перси исполнилось шестнадцать лет, мать купила ему медную цепочку, повесила на нее серебряный грош и вручила сыну, как семейную реликвию. Перси принял подарок, но носить монету на цепочке не стал. Ему было стыдно, что мать, при их бедности, всем рассказывает о родстве своих детей с королем Англии. Теперь монета лежала в домике садовника в сундуке и Перси никому ее не показывал.

В свои двадцать с небольшим лет Персифаль Чарльтон совершенно не был похож не только на короля, но и на баронета. Он был среднего роста, худой, с рахитичной грудной клеткой, выступающими лопатками, длинными тощими ногами. Впрочем, лицо его было не просто миловидным, но даже красивым. С тонкими, как у девушки, чертами, немного вздернутым носом, крупными серыми глазами. Черные волосы Перси собирал на затылке в хвост и завязывал старой ленточкой сестры. Девушки-служанки в поместье были поголовно влюблены в Перси. Многих из них, однако, привлекало в Перси не смазливое лицо, а добрый характер и скромность, которых не хватало местным деревенским парням. Легенда о том, что юноша является потомком древнего короля Эдварда, разлетевшаяся по округе благодаря насмешникам-кузенам младшей леди Сьюзен, воспринималась местными девицами как шутка. Обсуждая ухажеров и сравнивая их с Перси, они хихикали и говорили, смеясь: «вот выйду за Перси, буду королевой Англии».

В детстве Персифалю Чарльтону приходилось гостить в Брэмптон Брайан Холле на правах бедного родственника. Когда финансовое положение семьи Перси ухудшилось и их одежда, доходы перестали соответствовать положению родни четвертого графа Оксфорда и Мортимера, Чарльтонов перестали приглашать в Брэмптон Брайан Холл. Но он еще помнил, как семилетним играл у пруда и в детской Брэмптон Брайан Холла с дочерью графа и ее кузенами, но это было так давно, как будто происходило не с ним, а с другим человеком. Жалел ли Перси о тех годах и знакомствах? Он редко о чем-либо жалел в жизни, смотрел на свои обстоятельства без эмоций и старался заниматься тем, что нравилось. А нравилось ему мастерить из дерева. Управляющий Джонсон, через неделю после того, как взял его себе в помощники, обнаружил это увлечение Перси и всячески старался его способности развивать.