Алексей Волынец – Забытые войны России (страница 35)
1861 год стал пиком отечественного ракетостроения в том столетии. Вскоре очередной виток развития техники на долгие десятилетия отправил в небытие ракеты и зарождавшуюся науку о них. Эру гладкоствольной артиллерии стремительно и триумфально сменили нарезные орудия – на том уровне технологий ракеты не могли соперничать с ними ни по дальности, ни в точности. Созданные под руководством Константинова образцы ракетной техники будут лишь периодически использовать против средневекового противника в ходе покорения Средней Азии.
Любые государственные проекты по части ракетостроения в Российской империи официально прекратят с 1887 года, ровно за 70 лет до запуска первого спутника. Но тем, кто уже в XX веке займётся будущими «катюшами» и космическими ракетами, не придётся начинать с нуля – в предыдущем столетии у них были достойные предшественники и наработки.
Глава 18. Воздушный змей для броненосца
Первое доподлинно известное нам столкновение морского флота с воздухоплавательной техникой произошло, как ни странно, более двух веков назад. В августе 1798 года в знаменитой битве при Абукире у дельты Нила британские моряки, сами того не зная, среди прочих французских кораблей утопили транспорт, перевозивший оборудование для воздушных шаров. Франция в ту эпоху была лидером по опытам воздухоплавания, так что Наполеон, отправляясь покорять Египет, собирался поражать всё ещё средневековых арабов и этой надутой газом новинкой европейского прогресса… Расскажем, как морскому флоту потребовалось более столетия, чтобы обрести воздушное измерение, ныне зримо воплощенное в атомных авианосцах.
«Наполеоновские» планы первых атак
Ещё знаменитые братья Монгольфье, создатели первого успешно летающего аэростата, в конце XVIII века предлагали использовать своё изобретение для воздушных бомбардировок – атаковать с воздуха предлагалось именно вражеский флот, расположившийся в гавани захваченного британцами и роялистами Тулона. Но как все мы знаем, вопрос с Тулоном тогда решили не воздушной экзотикой, а традиционной артиллерией, умело применённой молодым капитаном Бонапартом…
В 1807 году, когда британский флот пушками и первыми ракетами сжёг Копенгаген, датчане пытались спешно и безуспешно строить воздушные шары для бомбардировки неприятельских кораблей. В том же году французский майор Николас Ламонд, выпускник парижской «аэростатической школы» и участник египетской экспедиции, представил Наполеону план использования воздушных шаров против британского флота в проливе Па-де-Кале.
Французы к тому времени имели уже некоторый опыт использования воздушных шаров на суше в целях разведки и наблюдения – но Ламонд впервые предлагал план систематических и массированных атак на корабли с воздуха, чтобы обеспечить высадку французских войск в Англии. Однако технологии производства и навыки применения воздушных шаров в то время ещё не гарантировали их успешное использование даже на суше, на море эта новая техника была ещё капризнее. И Наполеон планами майора Ламонда не увлёкся.
В итоге первая реальная попытка боевого применения воздушного шара в сочетании с флотом состоялась на четыре десятилетия позднее и относится к малоизвестным у нас событиям европейских революций 1848–1849 годов. Среди прочих итальянских земель тогда против австрийской метрополии взбунтовалась Венеция, ещё помнившая свою тысячелетнюю республиканскую историю. Австрийская армия, подойдя к мятежному городу, не могла применить против него артиллерию – даже самые тяжелые осадные орудия той эпохи не могли достать расположенные на островах дома восставших, а применению корабельных пушек препятствовали многочисленные отмели Венецианской лагуны.
Выход из тактического тупика предложили лейтенанты артиллерии, два брата – Франц и Йозеф Учатиусы. Родившиеся в Чехии (славянская версия их фамилии – Юхатек) братья верой и правдой служили австрийскому императору, их предложение заключалось в бомбардировке Венеции беспилотными воздушными шарами с зажигательными зарядами.
Австрийцы изготовили более сотни небольших шаров, каждый с 30-фунтовой (почти 17 кг) зажигательной бомбой, отцеплявшейся от носителя через установленное время – в сущности, прообраз современных ударных беспилотников. Но их запуск с суши часто срывался из-за переменчивости ветров в Венецианской лагуне, поэтому запускать такие первые «дроны» решили и с кораблей.
Первая в мире воздушная атака, осуществленная флотом, состоялась 12 июля 1849 года. С борта парохода «Вулкан» запустили несколько шаров, но цели не достиг ни один – ветром их всех опасно рассеяло над своими же кораблями. Операцию повторили спустя три дня, и один из прообразов «дронов», покинув борт парохода, всё же достиг цели, осуществив взрыв над крышами города. Хотя первые атаки с воздуха были не слишком результативны, но произвели немалое впечатление на бунтующих итальянцев – уже в августе 1849 года Венеция капитулировала.
Воздушный кирасир
В России первые опыты с воздушными шарами, в том числе в сфере военного использования, проводились с начала XIX века. Но применительно к морским баталиям об атаках с неба у нас впервые задумались лишь в ходе Крымской войны, когда превосходящий англо-французский флот стал господствовать у берегов Чёрного моря и Балтики. Уже в 1854 году к царю поступил «Проект применения воздушных шаров в текущую кампанию» за авторством Ивана Мацнева. Отставной штабс-ротмистр гвардейского полка кирасиров буквально накануне войны прошел во Франции обучение полётам на воздушных шарах и стал ярым энтузиастом этого дела.
Бывший кирасир предлагал создать в Севастополе и Кронштадте «воздухоплавательные обсерватории» – группы привязных аэростатов для наблюдения за противником и его флотом. Подобные опыты в ходе войны не без успеха проводились. Но Мацнев пошёл дальше – он предлагал атаковать англо-французскую эскадру при помощи аэростатов с воздуха, подобно тому, как это пытались недавно делать австрийцы под Венецией. Император Николай I отнюдь не был противником технического прогресса, но проект Мацнева отверг – «…не рыцарский способ ведения войны».
Решение императора, однако, диктовали не эмоции. На том уровне техники корабль, даже стоящий на якоре, был слишком сложной целью для свободнолетящего, в сущности неуправляемого аэростата. При этом Англия и особенно Франция в ту эпоху являлись лидерами по изучению воздухоплавания – потенциально они могли ответить массовым применением подобного оружия, для которого города типа Севастополя, Кронштадта или Петербурга были куда более удобной целью, чем подвижный флот.
Во всех последующих войнах эпохи Льва Толстого и Достоевского воздушные шары и аэростаты использовались уже весьма широко и регулярно. В ходе гражданской войны в США для армии северян даже планировали ввести должность «главного аэронавта». Сошедшиеся во внутренней междоусобице американцы уже в 1861 году с успехом использовали для разведки воздушные шары, базировавшиеся на огромных баржах, буксируемых пароходами вдоль речных и морских берегов. Так что американские авианосцы имеют длинную предысторию…
Воздушные шары в военном деле тогда стали модной и популярной новинкой – подобное на наших глазах недавно случилось с ударными и разведывательными беспилотниками. В Российской империи с 1869 года при Главном инженерном управлении Военного министерства работала постоянная «Комиссия для обсуждения вопросов применения воздухоплавания к военным целям» – её первым председателем стал генерал Эдуард Тотлебен, военный инженер и герой обороны Севастополя.
«Взрыв» и «Самоед» осваивают небо
Отечественный флот на исходе XIX века тоже отметился рядом оригинальных, даже прорывных для своего времени экспериментов в области воздухоплавания – и не только в целях разведки. Наши моряки решили использовать воздушные шары для обеспечения дальней связи флотов.
В 1884 году на Чёрном море миноносец «Взрыв» (кстати, первый в мире мореходный носитель торпед специальной постройки) провёл любопытный опыт – с его палубы на высоту до 300 метров подняли небольшой привязной аэростат с тремя мощными электролампами. Для этого на паровом миноносце смонтировали не только «газопроизводящую» машину для аэростата, но и генератор тока – управляемые по проводам лампочки зажигались попеременно и позволяли использовать азбуку Морзе. Красная лампа соответствовала точке, белая – тире, а зеленая обозначала промежуток между словами. В итоге такая «гирлянда» передавала сложные сообщения на расстояние более 35 морских миль (порядка 65 км). До изобретения относительно устойчивой радиосвязи оставалось ещё целое десятилетие, и такая система была в ту эпоху самой дальнобойной.
Первое длительное и систематическое применение над морем аэростатов с экипажем в России произошло в июле 1894 года, и не с учебными, а сугубо практическими целями – для поиска затонувшего корабля. Годом ранее при переходе из Ревеля в Гельсингфорс (сейчас эти некогда российские города именуются Таллин и Хельсинки) неожиданно со всем экипажем затонул броненосец береговой обороны «Русалка». Никто из экипажа не спасся – море позже лишь выкинуло на берег несколько трупов.