Алексей Волынец – Забытые войны России (страница 34)
Прибывшие из Петербурга специалисты наладили производство ракет поближе к театру военных действий, в Тирасполе. Архивная статистика даёт внушительные цифры – за 1828–1829 годы в будущей столице Приднестровья произвели 13 235 ракет разного калибра и назначения. Один из очевидцев применения нового оружия против турок назвал русские ракеты «огненными змеями, которые своим гремучим и шипящим полетом в состоянии поколебать не только заносчивое мужество азиатцев, но и прозаическую стойкость европейского строя…»
Вскоре после той войны в России провели первые в мире опыты по электрическому воспламенению ракетного пороха и даже пытались реализовать опередивший время проект подводной лодки с ракетным вооружением. Словом, два века назад в эпоху расцвета гладкоствольной артиллерии ракеты были признаны специфическим, но важным элементом системы вооружений.
Специфику их применения на языке той эпохи ёмко сформулировал в 1845 году ветеран наполеоновских войн, а тогда кавказский наместник Михаил Воронцов: «Увидев на смотрах и учениях употребление ракет, мне тотчас показалось, что они могут быть, особливо в местах гористых, одним из полезнейших орудий в войне. Конечно, пушки стреляют вернее, но при всех пушках есть лафеты, зарядные ящики, словом обоз. У ракет малого размера ничего этого нет; везде, где проходит кавалерия, можно иметь при ней сколько угодно малых ракет. Каждый всадник может везти с собой ракету вместо пики; станки для них самые малые, а в случае нужды можно обойтись и без них. Словом сказать, ракеты суть артиллерия, конечно, не самая лучшая, но которую можно иметь всегда и сколько угодно там, где всякую другую артиллерию иметь или трудно, или опасно, или даже невозможно…»
Царский племянник и «ракетная пустота»
Накануне Крымской войны в России существовала уже целая система производства ракет. На Волковом поле под Петербургом располагался комплекс из двух десятков зданий «Ракетного заведения», где трудились две сотни солдат и офицеров. Нам такая цифра покажется незначительной, но для той эпохи это уже промышленный уровень. К тому же была налажена производственная кооперация ракетчиков с другими заводами Петербурга. «Начинку» для реактивных движителей производил Охтинский пороховой завод (работает и ныне, как одно из крупнейших в РФ химпроизводств). Механический завод Томсона (сегодня это Невский завод, один из флагманов энергетического машиностроения) изготовлял, выражаясь современным языком, «боеголовки» для ракет. Отдельные сложные элементы конструкции, «хвостовые трубки», производил завод, созданный Борисом Якоби, русским химиком, первым в мире изобретателем технологии гальванопластики.
С 1850 года «Ракетным заведением» руководил полковник Константин Константинов. Именно этот человек с весьма нетривиальным происхождением стал ведущим специалистом отечественного ракетостроения за век до космической эры.
Главный ракетчик Российской империи был близким, но в понятиях той эпохи «незаконным» родственником царей. Внебрачный сын великого князя Константина Павловича от французской актрисы, он приходился племянником сразу двум императорам – Александру I и Николаю I. Воспитывался в семье князей Голицыных, в 15-летнем возрасте определён на учебу в артиллерийское училище (прародитель современной Академии РВСН).
Как и отец, Константин Константинов увлёкся ракетами. Но, что особенно важно, царский племянник не ограничился только опытами с конструкцией нового оружия – массу внимания он уделил технологии производства, её усовершенствованию. Именно полковник Константинов первым в мире создал баллистический маятник для ракет, измерявший тягу порохового двигателя.
Константинову принадлежит масса изобретений – внешне не таких эффектных, как сами ракеты, но не менее важных. Например, по технологиям той эпохи в пороховом заряде каждой ракеты надо было тщательно высверливать конус – как тогда говорили, «ракетную пустоту». Процесс был опасным – увеличение числа оборотов сверла могло повысить температуру, приведя к воспламенению пороховой начинки. Чтоб устранить эти риски, Константинов создал акустический регулятор, снабжённый двумя колокольчиками разного тона. Первый звенел, когда скорость вращения сверла была недостаточной для создания идеальной поверхности «ракетной пустоты», второй – когда она была чрезмерной.
С началом в 1854 году Крымской войны русская армия использовала против турок несколько тысяч ракет. Ракеты и пусковые станки конструкции полковника Константинова применялись на обоих театрах военных действий – на Дунае и в Закавказье. Из официального описания сражения под Баязетом: «Командование выдвинуло конно-ракетные команды вперед под прикрытием донских сотен. Они открыли ракетную стрельбу. Турецкая конница пришла в ужас и обратилась в бегство…»
Ракеты за и против Севастополя
Однако при столкновении с куда более дисциплинированными и подготовленными армиями Западной Европы ракетное оружие той эпохи оказалось менее эффективным. Имевшиеся на вооружении ракеты были слишком малого калибра и несли недостаточно мощный заряд, чтобы поражать крупные морские корабли. Пока в «Ракетном заведении» под Петербургом в 1855–1856 годах пытались экстренно наладить производство более мощных образцов, в Севастополе во время обороны города действовала лишь одна ракетная батарея поручика Щербачёва, имевшая на вооружении три сотни ракет и 5 пусковых станков.
Остальные ракеты и ракетные части Российской империи были разбросаны по огромному пространству от Закавказья до побережья Финляндии. При том какой-либо эффект против подготовленных войск ракетное оружие той эпохи могло дать лишь при массированном применении. И всё же в ходе обороны Севастополя отмечен по крайней мере один случай срыва атаки французской пехоты удачным пуском десятка русских ракет.
В августе 1855 года впервые в мире ракеты по вражеским позициям выпустили с верхних этажей и крыш высоких строений. Стреляли из трёхэтажных Лазаревских казарм, расположенных неподалёку от Малахова кургана, уже захваченного англичанами и французами. Спустя 90 лет подобный способ стрельбы ракетами от «катюш» используют советские войска при штурме Берлина и Кёнигсберга…
Противник в свою очередь тоже применял реактивное оружие против Севастополя, благо большой город был удобной целью. В 1854–1855 годах на севастопольские дома обрушилось порядка 3000 зажигательных ракет французского производства.
По итогам Крымской войны военные рассудили, что ракеты нужны, но большего калибра и поражающей мощи. Особенно этим оружием заинтересовался флот; по мнению Морского министерства Российской империи: «Вопрос боевых ракет принадлежит к предметам в высшей степени интересным для флота… Ракеты доставляют возможность с самых незначительных судов предпринимать губительные бомбардирования против населенных городов… Сверх того, ракеты весьма полезны при десантах».
С 1857 года «Ракетное заведение» поставляет свою продукцию на Балтийский флот и Аральскую флотилию. Первую сотню боевых ракет отправляют даже в русские владения на Аляске.
Ровно за век до запуска первого искусственного спутника Земли ракетчики России сталкиваются и с прежде неизвестной проблемой – необходимостью утилизации тысяч ракет с истёкшим сроком хранения. В 1857 году, при попытке разрядить более 2 тысяч ракет со складов Новогеоргиевской крепости под Варшавой, взрыв унёс жизни 14 солдат. Пришлось разрабатывать технологии и инструкции по утилизации.
Продолжалось и производство новых ракет – с момента окончания Крымской войны и по 1861 год их произвели почти 20 тысяч. Тот период, ровно за столетия до начала космической эры, стал пиком развития отечественного ракетостроения XIX века.
Показательно, что именно главному ракетчику Константину Константинову поручили всю техническую сторону коронационных торжеств нового царя Александра II – помимо традиционного фейерверка, тогда впервые для зрелищности были использованы электрические прожекторы и специально разработанное полковником Константиновым дистанционное управление орудийными залпами по электрическим проводам.
«Возможность теории ракет…»
В 1861 году, аккурат за век до полёта Гагарина, появляется первая в истории человечества научная книга о ракетостроении –
Генерал Константинов, помимо практической работы с ракетами, вплотную подошёл к созданию науки о них. «В каждый момент горения ракетного состава количество движения, сообщаемое ракете, равно количеству движения истекающих газов…» – эту формулировку царского ракетчика позднее превратит в чёткую математическую формулу его тёзка, Константин Циолковский, основоположник отечественной космонавтики.
«Факты, относящиеся к баллистическим свойствам ракет, составляют результат наблюдения, но они указывают возможность математической теории конструкции ракет. Но эта наука, которую ещё надобно создать…» – сформулирует генерал Константинов за век до полёта Гагарина.