Алексей Волынец – Неожиданная Россия (страница 92)

«Против России воевала вся европейская коалиция…»

Спасая свою гвардию, Наполеон бросил в бойню на Березине прежде всего своих европейских сателлитов. «Надо помнить, что против России воевала вся европейская коалиция. Больше половины тех, кто сражался при Березине на стороне Наполеона это были не французы. Поляки, саксонцы и иные немцы, португальцы, голландцы, хорваты, швейцарцы…» – рассказывал мне историк Олег Валерьевич Соколов, доцент кафедры истории Нового и новейшего времени Институт истории СПбГУ.

Олег Соколов – автор полудюжины фундаментальных исследований о войнах Наполеона, в том числе нескольких, переведённых на свой язык придирчивыми французами. Кавалер Ордена Почётного Легиона, награждён президентом Французской республики именно за вклад в историю. Он один из немногих российских исследователей, кто работал во французских архивах с «Фондом Березины» – собранием документов, написанных буквально в ходе и сразу после сражения.

«Слышите, голос охрип? Возглавлял атаку кирасиров …» – смеялся историк в телефонном разговоре. Только вчера Олег Соколов вернулся с берегов Березины – там, подобно Бородину, энтузиасты военной истории тоже проводят ежегодную реконструкцию драматической битвы.

«В этой битве – говорит Соколов, – Наполеон вновь проявил себя великим полководцем. Он сумел в тяжелейших условиях избежать угрозы окружения, вывести и сохранить костяк своих войск, всю гвардию. Поэтому не следует, как многие русские историки прошлого, считать сражение на Березине полным разгромом и крахом императора. Но нельзя и как некоторые французские историки представлять Березину едва ли не победой Наполеона. Нет, при всём умении и стойкости французских войск, стратегическая ситуация для них приблизилась к полному поражению…»

«Когда идёшь по живым существам…»

Ценою больших потерь своих европейских «союзников» Наполеон у Березины спас французскую гвардию. Но 29 ноября 1812 года стало катастрофой для тех, кто отступал вслед за ней. На переправах по мере приближения русских войск началась паника и давка.

«Произошла давка, подобной которой, надеюсь, я никогда больше не увижу, да и не пожелаю никому видеть… – вспоминал французский офицер Огюст Тирион. – Те самые солдаты, которые ранее бросились бы на выручку товарищей, думали теперь только о сохранении своей собственной жизни, хотя бы ценой жизни других. Если кто ослабевал и падал, то толпа наступала на него и давила его насмерть…»

Французу вторит немец фон Зукков, волей Наполеона занесённый в Россию: «Что может быть ужаснее того, что испытываешь, когда идешь по живым существам, которые цепляются за ваши ноги, останавливают вас и пытаются подняться. Я помню ещё и теперь, что перечувствовал в тот день, наступив на женщину, которая была ещё жива. Я чувствовал её тело и в то же время слышал её крики и хрипение…»

Художник Петер фон Гесс "Переправа через Березину", 1844 год

Те, кто грабил Москву, сполна расплатились за всё на берегах Березины. Лучше всех ту драму резюмировал Лев Толстой в своем бессмертном романе «Война и мир»: «…на Березинском прорванном мосту бедствия, претерпеваемые французской армией прежде равномерно, здесь вдруг сгруппировались в один момент и в одно трагическое зрелище, которое у всех осталось в памяти».

Действительно, трагедия на Березине осталась в коллективной памяти Европы, летом 1812 года отправившейся вместе с Наполеоном покорять Россию. Не случайно в следующем столетии слово «Березина» будет проскальзывать во многих письмах немецких солдат, окружённых в 1942 году под Сталинградом.

C’est la Berezina

Отчасти Березину можно признать за зеркальный вариант Бородина. Французы всё же отбили страшный удар военной судьбы – понеся большие потери, их главные сумели отступить в относительном порядке.

Но если после Bataille de la Moskova (как называют французы Бородинскую битву) русское мужество и гений Кутузова смогли кардинально переломить ход войны, то после Березины все несомненны таланты Наполеона, вкупе с храбростью его маршалов и его солдат, смогли лишь на несколько дней отсрочить бесславный конец вторжения в Россию.

Похоже, именно Березина сломала гениального императора Франции. Спустя менее недели после завершения той битвы, 5 декабря 1812 года он оставит даже свою гвардию и фактически сбежит в Париж.

Перед этим Наполеон продиктует очередной «Бюллетень Великой Армии» – регулярный пропагандистский листок, излагавший для всей Европы французскую версию той войны. «Затруднение, сопряженное с наступившими вдруг морозами, привело нас в самое жалостное состояние…» – именно эти, написанные сразу после Березины строки Наполеона в будущем породят легенду про le général Hiver, о том, что наполеоновскую армию победил прежде всего «генерал Мороз». Далее в тексте «бюллетеня», продиктованном Наполеоном, следовало острожное и слегка приукрашенное описание событий на Березине, завершавшееся фразой: «Армия имеет нужду в восстановлении дисциплины, в отдохновении, в снабжении лошадьми; сие есть не что иное, как следствие происшествий выше сего описанных… Здравие Его Величества находится в самом лучшем состоянии».

Бодрые строки о «здравии» никого не обманули ни в Париже, ни в остальной Европе. Именно после Березины французы осознали глубину поражения в России. Но ещё важнее, что именно впечатления спасшихся с берегов Березины стали переломом для прочих европейцев в той войне. На берегах белорусской реки 29 ноября 1812 года Наполеон выжил, но погибла «наполеоновская Европа». Именно после Березины антироссийская коалиция стала распадаться, а её участники начали перебегать на сторону России. C’est la Berezina.

Глава 53. Цена 1812 года

Отечественная война с Наполеоном – это не только блеск гусарских эполет и гром пушек. Как и все войны, это прежде всего большие потери и большие расходы, в том числе те, которые измеряют рублём. Сколько же стоила России победа 1812 года?

Поразительно, но царские архивы сохранили для нас финансовые цифры той войны с точностью до долей копейки. Так все государственные доходы в 1812 году составили 331 984 378 руб и 45,75 копейки, а расходы государственного бюджета – 342 192 564 руб 19 копеек.

Прямые расходы Военного министерства на армию и боевые действия в 1812 году составили 157,5 млн. рублей. Правда в эту сумму не вошла стоимость «реквизиций» – в самые сложные месяцы войны действующая армия снабжалась и питалась в основном за счёт изъятия продуктов у населения. По подсчётам Министерства финансов, таким образом солдаты и кони русской армии «съели» у населения около 200 миллионов рублей.

Для сравнения лично свободный наемный рабочий в то время получал в среднем 10 руб. в месяц, а доходы крепостных крестьян были в разы ниже. Полковник русской армии ежемесячно получал 85 рублей, а самый младший офицерский чин прапорщик – 15 руб. Рядовой солдат русской армии, служивший 25 лет, получал чисто символическое жалование – 10 рублей в год. Килограмм говядины стоил 20 копеек, а цена хорошего чая достигала 25 руб. за кило. Поскольку Россия тогда была крепостной страной, то в 1812 году у нас можно было легально купить человека по средней цене 150–200 рублей.

Летом 1812 года русскую границу пересекло свыше полумиллиона солдат Наполеона, 400 тысяч из них обратно уже не вернулось. Эта гигантская по тем временам орда принесла с собой невиданные ранее потери и разорения. Общая сумма материальных потерь России от наполеоновского вторжения превысила 1 млрд. руб.

В Москве было сожжено 70 % жилых домов. Сделанные по горячим (в буквальном смысле) следам подсчёты Государственного казначейства Российской империи оценили потери Москвы в 280 009 507 рублей 70 копеек. Из-за расходов войны восстановление старой столицы растянулось на долгие годы – первые 5 млн. руб. государство смогло выделить на эти цели только в 1813 году.

Война взвинтила цены на многие товары и прежде всего на оружие. До войны кавалерийская сабля стоила 6 рублей, а к концу 1812 года – до 40. Ружья, производившиеся в Туле, до войны стоили 11–15 рублей, а за полгода боевых действий цены на них выросли в 6–7 раз.

Бюджет Российской империи с трудом, но выдержал тяготы войны. Вскоре после начала боевых действий, 15 июля 1812 года царь Александр I предпринял ряд чрезвычайных мер чисто финансового характера – например, была прекращена выдача кредитов из государственных банков, а все городские бюджеты, ранее пользовавшиеся заметной самостоятельностью, были подчинены Министерству финансов.

Когда Наполеон занял Москву, правительство Александра I включило печатный станок – за осень 1812 года было напечатано 64,5 млн. бумажных рублей. За счёт этой эмиссии покрыли часть расходов на войну, но стоимость бумажных ассигнаций по отношению к серебряному рублю значительно упала – в конце 1812 года за бумажный рубль давали не более 20 копеек серебром.

Устойчивости русской экономики в 1812 году способствовала активная внешняя торговля, не прекращавшаяся даже в разгар войны. Пока Наполеон занимал Москву торговля через Архангельск, черноморские порты и даже на Балтике не прекращалась. Общая стоимость экспортированных Россией в 1812 году товаров достигала 150 млн. руб., а положительное сальдо торгового баланса составило 59,3 млн. руб. ассигнациями.