Алексей Волынец – Неожиданная Россия (страница 138)
И никто из европейских моряков не сомневался в том, что Татарский «залив» не имеет сквозного прохода из Японского моря в Охотское. Считалось, что и устье Амура слишком мелководно, доступно только для лодок и не проходимо для больших океанских кораблей. В ту эпоху эти ошибки вызывались тем, что Татарский пролив и Амурский лиман были очень сложны для плавания парусных судов – обширные отмели, неизвестные течения, частые туманы и бури делали этот район чрезвычайно опасным и сложным, особенно для кораблей без какого-либо двигателя, полагавшихся лишь на силу ветра. Да и само плавание под парусами в столь отдалённые от европейских морей районы было трудным, опасным и дорогостоящим – не многим проще космических полётов для техники наших дней.
Но не все русские моряки смирились с недоступностью Амура. «Неужели такая огромная река, как Амур, не могла проложить для себя выхода в море и теряется в песках…» – вспоминал позднее Невельской свои мысли в то время, когда он только начинал морскую службу юным гардемарином на кораблях Балтийского флота.
Службу Невельской начал под руководством опытного контр-адмирала Литке. Именно Фёдор Литке первым исследовал берега заполярного архипелага Новая Земля, довелось ему и пройти под парусами вокруг света, чтобы первым описать остров Карагинский, крупнейший у западных берегов Камчатки. Служба под руководством такого человека лишь укрепила Геннадия Невельского в желании совершить нечто подобное, сделать своё открытие.
11 лет служил Невельской на боевых кораблях Балтийского флота, служба бросала его от ледяных вод Белого моря до тёплого Средиземноморья. Но неспешно росший в чинах офицер мечтал о плаваниях куда более дальних. В 1846 году он получает звание капитан-лейтенанта, первое в череде, где присутствует заветное слово «капитан». Служба на Балтике близ столичного Петербурга, да еще и на одной палубе с царским сыном, открывает для небогатого провинциального дворянина заманчивые возможности – впереди почти гарантированное командование 100-пушечным линкором и адмиральское звание. Но капитанов больших кораблей и даже адмиралов много, а первооткрывателей всегда единицы…
Неожиданно для всех, капитан-лейтенант с блестящими столичными перспективами просится назначить его командиром маленького грузового кораблика, «транспорта», предназначенного для доставки грузов из Петербурга на Камчатку. Добровольцев на такую службу немного, и светлейший князь Александр Меншиков, тогда Морской министр Российской империи, наверняка не без удивления, утверждает Невельского капитаном «транспорта», получившего вполне дальневосточное имя – «Байкал».
Двухмачтовое судно, длиною всего 28 метров, лишь только строилось в Свеаборге (ныне г. Хельсинки), главной крепости тогда ещё российской Финляндии. Капитан Невельской проявляет недюжинную распорядительность, заставив финских купцов, не снижая качества работ, достроить кораблик на полтора месяца раньше срока, оговорённого контрактом. Погрузка предназначенных для Дальнего Востока припасов тоже начинается стремительно и идёт без обычной для таких дел волокиты – сказался придуманный Невельским приказ о том, что виновникам просрочек придётся самим оплачивать доставку грузов на Камчатку.
Вскоре князь Меншиков понимает, для чего странный капитан так рвётся везти гвозди, порох и прочие снасти на Дальний Восток. Невельской сам докладывает ему: «Я надеюсь, взяв весь груз, выйти из Кронштадта в августе и быть в Петропавловске в мае, а потому у меня всё лето будущего 1849 года будет свободно. Это время можно употребить на подробную опись юго-западного берега Охотского моря, который на наших картах, как неизвестный, означается точками…»
Князь не против совместить грузовую рутину с открытиями. Однако, будучи не только заслуженным боевым офицером, но и столь же опытным бюрократом, возражает: «Министр иностранных дел признаёт этот берег китайским, сие обстоятельство и составляет немаловажное препятствие к тому, чтобы дать вам разрешение произвести его опись…»
170 лет назад, в 1848 году, когда капитан Невельской убеждал князя Меншикова в необходимости исследовать Амурский лиман, граница России с Китаем, точнее с маньчжурской империей Цин, была определена весьма приблизительно и неточно. Глухая тайга Приамурья была в сущности тем самым «белым пятном», лишь очень приблизительно отображаемым на географических картах того времени. К моменту задумки Невельского в правительстве России уже пять лет секретно работал учреждённый царём Николаем I «Особый Комитет», иногда именовавшийся «Амурским комитетом», в которым министры и высшие сановники пытались выработать оптимальную политику в отношении Китая и наконец решить, где же там, среди неисследованной тайги, проходит дальневосточная граница России…
Отнюдь не все высокопоставленные чиновники считали необходимым тратить ресурсы государства на забытые богом «белые пятна» и рисковать конфликтом с большим и густонаселённым Китаем. В правящих верхах едва ли не единственным энтузиастом «амурского дела», то есть закрепления России на Амуре, был Николай Муравьёв, новый генерал-губернатор Восточной Сибири. Деятельный капитан Невельской встретился с ним в Петербурге.
«Выслушав со вниманием мои доводы, Муравьёв, изъявив полное сочувствие моему предложению…» – вспоминал позднее Невельской их встречу, проходившую в доме, где сегодня располагается знаменитая петербургская гостиница «Англетер». Губернатор всех дальневосточных земель, входивших тогда в состав России, обещал капитану, что пока тот будет плыть на Камчатку вокруг света, выхлопочет у самого царя разрешение на исследование устья Амура.
Обрадованный Невельской развил небывалую деятельность по подготовке скорейшего отплытия. Как позднее он сам вспоминал не без юмора: «Довёл моих бюрократов до того, что они начали усердно хлопотать, дабы как можно скорее спровадить меня из Кронштадта на Камчатку…»
В итоге хорошо подготовленное путешествие вокруг света началось на полтора месяца раньше запланированного – 2 сентября 1848 года. Двухмачтовому «Байкалу» предстояло полностью пересечь два океана, Атлантический и Тихий. За минувшие четыре десятилетия, со времён первого плавания Крузенштерна и до Невельского, русские корабли лишь 11 раз проходили этим путём – в эпоху парусных кораблей каждое такое плавание было слишком трудно и опасно: долгие месяцы вдали от берегов, в открытом океане, без всякой связи с миром и полагаясь только на паруса.
Покидая родные берега, Невельской, наверняка, вспоминал последний разговор с князем Меншиковым. Осторожный министр тщательно отредактировал приказ капитану «Байкала». Сам Невельской изначально составил его так: «По сдаче груза в Петропавловске следовать в Охотское море, тщательно осмотреть и описать юго-западный берег Охотского моря до лимана Амура…»
Меншиков, опытный бюрократ, тщательно вычеркнул любое упоминание Амура в тексте приказа, тем самым сняв с себя ответственность за возможные инциденты на границе. И в то же время князь проявил изворотливость царедворца, сумев не поссориться со спасителем царского сына, прозрачно намекнув своему подчинённому, что он может проявить задуманную инициативу – князю это уже ничем не грозило, а в случае успеха могло принести и служебную выгоду.
«Я вполне сочувствую необходимости исследования Амура, – вежливо выговаривал аристократ капитану, – но ныне, когда решено, что этот край принадлежит Китаю, без высочайшего повеления сделать это невозможно, и вы подверглись бы за это строжайшей ответственности. Впрочем, если подобный осмотр будет произведён случайно, без каких-либо несчастий, то есть без потери людей или судна, и без упущения возложенного на вас поручения по доставке грузов, то, может быть, обойдется и благополучно…»
Капитан Невельской, семь офицеров, флотский врач и 28 матросов отправились под парусами на Камчатку. Помимо грузов они везли на маленьком судёнышке 14 «мастеровых» для работы в Петропавловске и Охотске, тогда единственных портах России на Тихом океане. При всех сложностях морского кругосветного пути, везти грузы на Дальний Восток по суше в ту эпоху было ещё сложнее и дороже – в 1848 году даже Москву и Петербург еще не соединяли рельсы, а восточнее реки Лены дорог не было в принципе, если не считать таковыми таёжные тропы, доступные лишь для вьючных лошадей и оленей.
Потому и приходилось «транспортам», грузовым кораблям военного флота, раз в три-четыре года уходить из Балтики к дальневосточным берегам. Капитан Невельской выполнит свой грузовой рейс блестяще и в кратчайший срок – 73 тысяч километров за 8 месяцев и 23 дня в океане! Он пройдёт по пути своего учителя Крузенштерна, но с минимальными остановками. Пройдёт, не потеряв в море ни одного человека, единственная потеря – один сбежавший на стоянке «мастеровой», которого далёкая Камчатка, видимо, пугала больше, чем чужбина.