Алексей Волынец – Неожиданная Россия. XX век (страница 61)
В итоге еще до поражения на фронте, к сентябрю 1919 года в тылу белых разразилась настоящая финансовая катастрофа. «Особое совещание», это белое правительство, так и не смогло наладить новую денежную систему, а слишком осторожные, формально грамотные решения профессора Бернацкого лишь усугубили кризис белой власти…
Глава 30. Крым только для «белых»
Итак, правительство генерала Деникина, не смотря на все чисто военные успехи на поле боя, потерпело поражение в экономике и финансах. Теперь – расскажем о том, как белое правительство пыталось управлять своей частью России в самом конце гражданской войны.
Считая себя настоящей легитимной властью, правительство генерала Деникина базировало свою деятельность на законах Российской империи. Была отвергнута даже часть законоположений Временного правительства, в частности «Особое совещание» не признавало отмену сословий и дворянских званий (что, кстати, активно использовали в своей контрпропаганде большевики).
Любопытно, что это белое правительство в своей деятельности никогда не ссылалось и не упоминало решения и законы Совета Министров правительства Колчака. Хотя формально последователи Деникина и признавали адмирала Колчака «верховным правителем», но в реальности белая государственной на Юге России была совершенно обособленной.
Еще более показательно, что в условиях напряжённой гражданской войны собравшиеся в «Особом совещании» почтенные юристы и политики увлечённо обсуждали массу абстрактных вопросов. Например, позицию гипотетической делегации России на будущей общеевропейской конференции по итогам мировой войны или законопроект о наказании лидеров большевиков. По поводу этого законопроекта – в прямом смысле слова «о шкуре неубитого медведя» – в июне 1919 года даже развернулась оживленная переписка генерала Деникина с членами совещания.
Расслабленный стиль работы Особого совещания позднее описал его активный участник, руководитель Осведомительного агентства Константин Соколов: «Благодаря отсутствию властной и направляющей воли, Особое совещание всё больше и больше приобретало характер политического клуба… Если какой-нибудь вопрос вызывал «суждения», то центром их обыкновенно становилась ораторская дуэль. Лидеры «фракций» скрещивали шпаги с безукоризненной корректностью, и послушать их умные речи было всегда интересно. Затем либо намечалось «среднее» решение, либо – очень часто – предлагалось образовать «маленькую комиссию». Комиссий у нас было вообще видимо-невидимо…»
Особое совещание так и не стало авторитетом не только для военных, но даже для политиков белого тыла. Председатель Особого совещания, бывший царский генерал-майор Александр Лукомский позднее в мемуарах писал: «Представители левых партий обвиняли генерала Деникина в том, что он сформировал чуть ли не черносотенное правительство, которое не может вызвать доверие народной массы. Представители правых течений, наоборот, указывали на то, что деятельность Особого совещания при разрешении некоторых вопросов носила слишком левое направление».
В реальности это правительство оказалось не правым и не левым, а совершенно никаким. До августа 1919 года «Особое совещание» по-прежнему заседало в Краснодаре и лишь к осени переехало в Ростов-на-Дону. В самый разгар решающих боёв белых и красных на Московском направлении, белое правительство было озабочено проблемами, довольно далёкими от непосредственных нужд фронта. Например, 13 августа увлечённо обсуждали вопрос «об ассигновании средств на оборудование зала заседаний Особого совещания мебелью и электрическим освещением», а 20 сентября 1919 года на заседании Совещания был поставлен вопрос об «устройстве на Черноморском побережье Кавказа городов-садов» и поселении в них в первую очередь ветеранов белого движения.
Профессор философии и один из будущих идеологов «евразийства» Николай Алексеев во время гражданской войны работал в отделе пропаганды Особого совещания и так описал настроения, царившие в белом правительстве осенью 1919 года: «Уже в этот период безграничного оптимизма обнаруживались многочисленные симптомы, не предвещающие ничего особо доброго впереди. Несмотря на военный успех, экономическое положение Юга России не улучшалось, а постепенно ухудшалось. Деньги наши выпускались массами и падали. Известны были слова М. В. Бернацкого, что мы несомненно идём к финансовой катастрофе…»
Катастрофа оказалась не только финансовой – к ноябрю 1919 года белые армии были разбиты и покатились прочь от Москвы. В разгар отступления «Особое совещание» наконец то было официально переименовано в правительство. Но даже это показательное переименование запоздало – к тому времени наступавшие по всему фронту красные уже приближались к Ростову-на-Дону, Крымскому перешейку и Одессе.
В новом правительстве (официально оно именовалось «Правительство при главнокомандующем Вооружёнными Силами Юга России») было образовано семь ведомств: военно-морское, внутренних дел, финансов, сообщений, снабжения, юстиции, торговли и промышленности. Любопытно что это преобразование было сделано короткой ночной запиской генерала Деникина.
При этом на местах остались почти все прежние начальники Особого совещания, по сути реформа свелась лишь к переименованию. Но даже тут тыловые деятели сумели развить обширную бюрократическую переписку. И в марте 1920 года «Правительство при главнокомандующем» было вновь переименовано – на этот раз оно стало официально называться «Южнорусское правительство».
Этому «правительству» суждено было просуществовать всего три недели – к тому времени разгромленные армии Деникина контролировали лишь Крым и окрестности города Новороссийска. 30 марта 1920 года с трудом эвакуировавшийся в крымскую Феодосию генерал Деникин объявил об упразднении «Южнорусского правительства».
В начале апреля 1920 года, на момент полного безвластия, когда несколько дней у разгромленной белой армии не было никакого высшего командования, главным начальником всех гражданских государственных учреждений, эвакуированных в Крым, считался Михаил Бернацкий, неудачливый «министр финансов» при Деникине. Благодаря личной честности он сохранил авторитет среди белых деятелей.
Отступившие в Крым генералы, после отставки морально сломленного поражением Деникина, избрали главнокомандующим Петра Врангеля. И тут подсуетились эвакуированные в Крым бывшие царские чиновники – в начале апреля 1920 года в Ялте к Врангелю явилась делегация бывших членов сената Российской империи. До революции Правительствующий сенат был специфическим органом российской монархии, говоря современным языком, совмещавшим функции верховного суда, генеральной прокуратуры и высшего административного управления.
Большевики особым декретом отменили Сенат ещё в декабре 1917 года. Собравшиеся в Крыму беглые сенаторы в начале 1920 года образовали так называемое «Особое присутствие Правительствующего Сената в Ялте».
Активисты белого движения, как военные, так и гражданские, отрицая власть большевиков, всячески подчёркивали свою приверженность дооктябрьской легитимности. И генерал Врангель для укрепления своей личной власти решил использовать потешный ялтинский «Сенат» – решением беглых сенаторов он был официально провозглашён «военным диктатором» государства (прежние белые вожди, являясь военными диктаторами по сути, тем не менее предпочитали считаться всего лишь армейскими руководителями).
Врангель не остался в долгу и объявил, что Сенат отныне будет «высшим органом административной юстиции и надзора в порядке верховного управления». Так в белом Крыму, едва спасшемся от немедленного военного поражения, оказалась целая каста из нескольких десятков бывших чиновников, которым даже в условиях всеобщего развала и кризиса, обеспечили щедрое финансирование.
Остатки всех министерств бывшего «Южнорусского правительства» генерала Деникина, новый главком Врангель свёл в четыре Управления: Гражданское, Хозяйственное, Иностранных сношений и управление Государственного контроля. Гражданское управление ведало всеми внутренними делами, землеустройством, юстицией и народным образованием. Хозяйственное – всеми финансами, путями сообщений, торговлей и промышленностью. Управление иностранных сношений заменяло МИД, а Государственный контроль выполнял контрольно-ревизионные функции.
Врангель и его ближайшее окружение открыто презирали бывших членов правительства Деникина, «деникинских кадетов», как они их именовали, не без оснований обвиняя этих деятелей в провале государственного строительства в 1919 году. Помощником Врангеля «по гражданской части» стал 63-летний Александр Васильевич Кривошеин, старый и многоопытный госчиновник, вошедший в царское правительство еще в самом начале XX века, соратник Столыпина.
В годы Первой мировой войны Кривошеин по праву считался самым влиятельным и авторитетным министром в окружении последнего русского царя. Весной 1918 году он возглавил подпольную антибольшевистскую организацию, едва избежал ареста ЧК. К весне 1920 года Кривошеин находился во Франции, где, пользуясь своими огромными связями, искал финансовые средства для белого движения. Оттуда его и пригласил в Крым барон Врангель на должность фактического главы гражданского правительства.