Алексей Волынец – Неожиданная Россия. XX век (страница 42)
Осенью 1916 г. рубль ощутил закат летних успехов на фронте: 12 октября наша валюта вернулась к прежнему «добрусиловскому» уровню на Парижской бирже, спустя три дня – на Лондонской. В Нью-Йорке русская валюта опустилась к уровням начала 1916 г. чуть позже – 22 октября. В последний день того месяца «брусиловский прорыв» рубля завершился и на бирже нейтрального Копенгагена.
Глава 19. Военные прибыли банкиров
Весной 1916 г., за 11 месяцев до крушения монархии, последний царский министр финансов Пётр Барк предостерегал правительство о возможной опасности со стороны… частных банков. «Банкиры приобретают такую финансовую мощь, которая дает им полное господство и может делать банки вершителями дела в промышленности и торговле. Сила их капитала такова, что влияние его может переходить за границы чисто хозяйственной жизни и приобретать вес и в политических отношениях…» – утверждал министр в докладе с характерным названием «О расширении правительственного надзора над акционерными коммерческими банками».
Дело в том, что на второй год мирового конфликта именно крупные акционерные банки частного капитала оказались главными аккумуляторами огромных «военных» прибылей. С августа 1914 г. на промышленность обрушился поток казённых денег в оплату военных заказов. Экономику наводнили ранее невиданные суммы, полученные правительством как за счёт внешних и внутренних кредитов, так и с помощью «печатного станка». Эти миллиарды (а в ту эпоху миллиард руб. был весомее современного триллиона) в итоге оказались в распоряжении банкиров – как средства на клиентских счетах или как непосредственная прибыль банков.
Достаточно привести несколько фактов статистики. К 1 января 1915 г. банки восстановили до прежнего довоенного уровня объёмы средств вкладчиков на депозитных счетах, а за следующие два года эти объёмы вросли на 360 %, достигнув рекордной суммы почти в 7 млрд. руб. По подсчётам экономистов той эпохи собственные средства банков за два года войны выросли почти на 6 млрд. (это больше, чем сумма всех доходов Российской империи в 1913 г.) При этом в банковской сфере была высока концентрация капитала – к 1916 г. восемь крупнейших коммерческих банков сосредоточили 56 % всех банковских капиталов в стране.
В итоге резко усилилась зависимость промышленности от банкиров. В 1916 г. банковский каптал посредством кредитов и приобретения акций контролировал свыше трети производства в сфере тяжелой промышленности. В сфере лёгкой промышленности несколько ведущих банков почти полностью контролировали отдельные отрасли, например, всю торговлю хлопком в Российской империи – а в условиях войны хлопок это не только ткани, но и основа производства пороха.
Для поверхностного взгляда выглядело парадоксом, что на фоне мирового конфликта, на фоне военных тягот в тылу и на фронте, частные банки Российской империи переживали настоящий расцвет. Их прибыль и капиталы росли как на дрожжах – например, крупнейшие московские банки, занимавшие скромное место на фоне столичных коллег из Петрограда, в 1916 г. в два раза увеличили свою чистую прибыль, по сравнению с 1915 г.
Так Московский Купеческий банк по итогам 1916 г. выплатил акционерам по 3009 руб. дивидендов на каждые 12 тыс. руб. акционерного капитала. Показательно, что крупнейшей операцией банка за предшествующий год стали многомиллионные кредиты для товарищества «Коксобензол». Собственником данного предприятия был Николай Второв, на тот момент, по оценкам СМИ, обладатель самого крупного личного состояния среди российских бизнесменов. «Кокособензол» производил химические элементы, критически важные для создания взрывчатых веществ – самый дефицитный и востребованный товар в эпоху мировой войны.
Пока страну и армию сотрясала череда кризисов («снарядный голод», нехватка сапог и винтовок, «сахарный кризис», железнодорожный кризис, и как финал – приведший в итоге к февральской революции хлебный кризис), в банковской сфере наблюдался масштабный подъём. С 1916 г. даже начался учредительный бум – в Петрограде тогда учредили кредитных организаций столько же, сколько за период с 1889 по 1911 гг.
Буквально накануне февральской революции в столице империи возникают: Петроградский банк (2 января 1917 г.), Восточный банк (24 января), Русский Коммерческий банк (1 февраля). Последним банком, созданным в царской России, стал Золотопромышленный банк, учреждённый в Петрограде 15 февраля 1917 г., ровно за неделю до начала эпохальных потрясений.
Глава 20. Не менять Сахалин на винтовки – жизнь российского Дальнего Востока в годы Первой мировой войны
В сражениях Первой мировой войны приняли участие более 100 тысяч человек, призванных на фронт с территории современного Дальневосточного федерального округа. Это огромные цифры, учитывая, что к 1914 году на этих землях проживало всего лишь около 1 миллиона 230 тысяч мужчин и женщин – в пять раз меньше чем сегодня! Но война, это не только боевые подвиги в окопах, это еще и напряженная работа и жизнь в тылу. Расскажем об этой роли Дальнего Востока в годы Первой мировой войны – о том, почему Владивосток стал тогда главным портом Российской империи, где в Приамурье жили турецкие пленные и как северный Сахалин не стали менять на японские винтовки.
Сам факт начавшейся в 1914 году мировой войны делал Владивосток важнейшим портом нашей страны. Конфликт с Германией блокировал морскую торговлю Петербурга и других прибалтийских и финских портов Российской империи. Когда через три месяца в войну вступила Турция, оказалась прервана международная торговля и портов Чёрного моря. Мурманска и железной дороги к нему на момент начала войны ещё просто не существовало, а работу единственного в европейской части страны Архангельского порта, оставшегося неблокированным вражескими флотами, зимой существенно затрудняли льды Белого моря. К тому же морская «дорога» в Архангельск проходила через воды, где действовали немецкие подводные лодки.
Таким образом, Владивосток с осени 1914 года остался единственным в России крупным морским портом, через который беспрепятственно и безопасно круглый год могли поступать грузы, необходимые для обороны страны. В те дни военный губернатор Приморской области Арсений Сташевский, обращаясь в столичный Петроград, сообщал, что отныне «Владивосток как транзитный пункт для грузов, идущих из-за границы на театр военных действий, может стать одним из величайших в мире транзитных портов». Для этого, по мнению Приморского губернатора, требовалось ускорить строительство новых портовых сооружений и причалов.
Значение Владивостока, как главного порта России, особенно выросло в связи с тем, что отечественная промышленность не справлялась с требованиями мировой войны. После всеобщей мобилизации, численность русской армии превысила 5 миллионов человек, а боевые действия развернулись на огромном пространстве – от Балтики до Закавказья. Гигантский фронт и огромное количество войск требовали небывалых расходов материальных средств. И уже в начале боевых действий все запасы оказались исчерпаны, русская армия столкнулась с нехваткой оружия, боеприпасов и снаряжения. Поскольку с растущими военными заказами своя промышленность не справлялась, быстро решить проблему могли только закупки за рубежом и их доставка на фронт через Владивосток.
Интенсивные работы по расширению Владивостокского порта стартовали сразу после начала войны. Для скорейшей разгрузки прибывавших судов всю береговую полосу между мысом Эгершельда и военной гаванью превратили в обширную причальную линию, новые причалы строились и в Амурском заливе. Если в 1913 году во Владивосток из-за рубежа доставили 271 тысячу тонн грузов, то в следующем году их здесь получили уже на треть больше. А в 1915 году Владивостокский порт принял уже миллион тонн иностранных грузов, почти в четыре раза больше, чем в последнем довоенном году.
С началом мирового конфликта на Дальний Восток стали завозить не только импортные военные грузы, но и военнопленных. Первые из них появились в регионе уже в октябре 1914 года – их разместили в Хабаровске, в Полковом переулке (ныне улица Павловича), в казармах уехавших на фронт полков 6-й Сибирской стрелковой дивизии. Для местного населения и охраны власти выпустили разъяснения: «…военнопленные – открытые обезоруженные враги, которые шли воевать по приказу своего правительства. Вымещать на них злобу, а тем более издеваться над ними не следует».
Так как железная дорога вдоль Амура еще не была закончена, то в Приморье первые эшелоны пленных везли через территорию Китая по КВЖД. И на китайской границе у станции Маньчжурия перепуганные пленные взбунтовались – преодолев в вагонах тысячи вёрст бескрайней Сибири, они не могли понять, в какую же даль их везут. Через переводчиков и офицеров им объяснили дорогу, вызвав бурю удивления: «Как, и за Китаем еще Россия? У русских так много земли?!»
Уже весной 1915 года на Дальнем Востоке, который отделяло от фронтов более семи тысяч вёрст, насчитывалось свыше 30 тысяч пленных. В основном это были солдаты и офицеры германской и австро-венгерской армий, но среди них насчитывалось и 1945 подданных Османской империи. Почти все турки прибыли на Дальний Восток истощенными и больными – в долгой дороге через весь континент они отказывались есть мясо, подозревая, что им дают запрещенную исламом свинину.