Алексей Волков – Шаги Командора (страница 53)
Справедливости ради, при главных силах оставалось лишь четыре драгунских полка. Остальные шесть вместе с двумя слободскими и, разумеется, с казачьим отрядом были отправлены в обход. Этакий летучий корпус, или, как выразился Петр, корволант. Даже с парой конноартиллерийских и одной ракетной батареями. Во главе был поставлен лучший из наших кавалерийских начальников – Меншиков.
Отбитая атака – еще не победа. Зато случившееся сильно подняло воинский дух. У нас ведь даже потерь пока не было. Потому армия шла вперед бодро.
– Как мы их! – Усы Петра воинственно топорщились.
День еще начинался, и могло случиться всякое. Тем не менее главное – почин.
Разумеется, нас сопровождала свита. Адъютант не роскошь, а средство связи. Плюс еще полуэскадрон драгун в качестве охраны. Любое сражение чревато неожиданностями, и лучше обезопасить себя хоть от части из них.
Но все эти конные за спиной не дали узреть появления гонца. Просто я вдруг обернулся и увидел, как из-за свиты выскакивает всадник на взмыленной лошади, и лишь потом узнал собственного сына.
– Ваше величество, разрешите обратиться к его высокопревосходительству фельдмаршалу?
Все строго по уставу и воинской этике. Только дыхание сбивается, словно скакала не лошадь, а сам Андрей.
Петр торопливо кивнул.
– Капрал Кабанов. От капитана охотничьей команды лейб-гвардии Егерского полка Бекетова. Приказ выполнен. Мазепа захвачен и скоро будет доставлен сюда. Наши потери – один убитый и двое раненых. Немного нарвались на отходе.
И только сейчас я обращаю внимание на мундир сына. Вернее, даже не мундир, а подобие маскхалата, введенное лишь для моей команды. Перепачканный, левый рукав чуть распорот… Никакой скачкой это не объяснить. Не учел я… А хоть бы и учел – мужчинами не становятся в тепличных условиях.
– Ты там был? – спрашиваю прямо.
– Так точно! Я же причислен к команде. – Андрей сияет, словно золотой луидор.
– Мазепа захвачен? – Новость настолько ошеломила императора, что он лишь теперь обрел дар речи.
– Согласно приказу фельдмаршала, скрытно проникли в лагерь изменников, местами сняли охрану, бывшего гетмана взяли в его шатре. Кого-то пришлось убрать. На отходе нарвались на патруль, но справились с ним быстро.
– Молодцы! Вот это подарок! Всем участникам кресты! Так и передай, сержант!
– Я капрал, – попытался поправить Андрей.
– Я сказал: сержант гвардии.
Сын расцвел. Сержант гвардии равен армейскому подпоручику. С учетом возраста отличное начало карьеры. Крест, конечно, будет солдатским, так ведь все еще впереди. Петр бы его и в офицеры произвел, но для офицера сын чересчур молод. Пока звание соответствует должности, и если поручик, то именно заместитель командира роты. Не больше и не меньше.
– Опять атака, Петр Алексеевич. И опять кавалерия. Учишь их дураков, учишь…
Вторая атака провалилась точно так же, как первая. И третья, в левый фланг, тоже. Лишь после нее визирь осознал их тщетность. Да и как не осознать, потеряв изрядную часть всадников?
Впрочем, с пехотой туркам тоже не повезло. Всевозможных ретраншементов они заранее вырыть не догадались, а теперь было уже поздно. Янычары встали в поле, расставили артиллерию и решили использовать наш метод. То есть перейти к обороне, нанести нам потери и уж затем ударить.
Тут имелись нюансы. Гранье являлся непревзойденным артиллеристом, а наши канониры могли дать фору кому угодно в эту эпоху. Да, турецкие ядра порою попадали в наши колонны, однако на один выстрел противника приходилось минимум шесть наших, и спустя четверть часа половина вражеской артиллерии была сбита, пехотный строй янычар прорежен, и лишь местами дело дошло до рукопашной.
А затем загрохотало в турецком тылу. Меншиков обошел османов с фланга и теперь громил всех, кто только попадался под копыта коней. Это был полный разгром. Визирь оказался умным человеком и, едва осознав случившееся, предпочел покинуть опасные места. Должен же кто-то доложить султану о непобедимости русской армии.
Вот теперь пришел черед кавалерии. Драгуны, казаки, волонтеры Кантемира пошли в преследование до полного изнеможения коней. Ну или, во всяком случае, километров на десять. В реальности османы все еще сохраняли подавляющее превосходство и вполне могли бы организоваться, встретить нас на другом рубеже, а при удаче – совершить какой-нибудь маневр, а то и окружить. Сражение всегда можно продлить, было бы желание. Однако дух у янычар упал, и о сопротивлении большинство из них уже не думало. И по примеру начальства, и по собственному почину.
К вечеру стало окончательно ясно: победа! Мира, разумеется, Порта просить не станет, но теперь будет намного осторожнее. Например, сделает упор на оборону крепостей. Следовательно, надо постараться к концу кампании выйти к Дунаю, захватить на левобережье все городки, которые пока едва укреплены, и пусть делают, что хотят. Уже не мы к ним в гости, а они к нам.
– С победой, государь! – Раньше я суеверно не поздравлял. И не удержался. – Сейчас еще пленных и трофеи подсчитывать…
– Где он? – встрепенулся Петр.
До этого момента у него элементарно не было времени для долгожданного свидания. Площадь сражения увеличивалась, а с ним возросла роль управляемости нашими разошедшимися по сторонам полками.
– Да вот же. – Я кивнул на бывшего гетмана, который плелся на аркане.
Слезать с коня император не стал. Так сподручнее смотреть сверху вниз, хотя Петр и без того был высоким.
Он подъехал и хищно взирал на былого помощника, словно прикидывал, зарубить ли его сейчас самому или отложить мероприятие до какого-нибудь торжественного момента?
– Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи? – не удержался я от цитирования неродившегося классика.
– Я тебе не сын, – угрюмо буркнул Мазепа.
Раскаивался ли он? Вполне возможно. Раз попался и прощения теперь не выпросить.
– Конечно, нет, – согласился я. – Мой сын тебя и захватил.
– Иуда! – Это было единственным словом, которое бросил Петр.
– Осины нет, государь, – напомнил я.
– Найдем! Стеречь его как зеницу ока!
По всему полю горели костры. Солдаты готовились по-походному отпраздновать победу. Разумеется, речь не шла о повальной пьянке. Так, по чарке, это же не доза для мужчины.
Более серьезно будет там, где денщики накрывали длинные столы для генералитета, высших офицеров и особо отличившихся в сражении. Денщики – народ запасливый. Как всегда и везде.
– А завтра с утра полетим в Крым, – напомнил государь. – Надо отвадить турок от наших берегов.
Буквально мои слова. Раздергал, понимаешь, собственного фельдмаршала на цитаты.
– Только ненадолго, – предупредил я. – Там удерживать, а тут до начала осени надо еще все захватить и подготовить войскам зимние квартиры. Война еще не закончена.
Закончим, разумеется. Куда денемся? Не первая война…
33. Море начинается с берега
Разумеется, вылететь на следующее утро не удалось. Только в кино сразу после победы в битве начинается всеобщий рай. На самом деле ничего еще не заканчивается, а уж до окончательного одоления врага порою остается столько…
Требовалось прикинуть дальнейшие шаги, организовать преследование противника, начать движение к дальнейшим рубежам, обеспечить подвоз продовольствия, пусть и с учетом богатых трофеев, и все сделать максимально быстро, пока враг не опомнился и не предпринял каких-то ответных шагов. Порыв не терпит перерыва, а недорубленный лес опять вырастает.
Вечером отдохнули, ночь провели в относительном покое, а на рассвете вновь затрещали барабаны, зовя солдат в поход. Только теперь отряды расходились по разным направлениям, закрепляя успех.
Пришлось весь день гонять дирижабль на разведку, пару раз увеличивать панику у османов, сбрасывая бомбы, в общем, работать по полной программе. И лишь убедившись, что дела идут хорошо, и, переночевав еще одну ночь, вылетели в Крым.
Все относительно. По меркам грядущих веков скоростью дирижабль не отличался. По нынешним же был самым скоростным средством транспорта. Летели привычной компанией. Петр, Меншиков, Кабанов, Ширяев, Гранье и, в общем закономерно, Ахмед. Все-таки татарин, да и многократно проверенный, может выступать в качестве переводчика.
Собственно, Петр хотел захватить с собой пассию, однако Екатерина, в девичестве Марта, твердо отказалась. С одновременным признанием, что она находится на втором месяце беременности, иногда мучает токсикоз, и всякая болтанка ей явно противопоказана.
Теперь будущий отец испытывал двойной подъем. И от победы над османами, и от грядущего прибавления рода Романовых. Верный показатель мужской любви. Если любишь женщину, то хочешь от нее детей. Если же просто приятно проводишь с ней время, зачем лишние проблемы? Судя по всему, Петр Екатерину любил. Пусть по-своему, но любое чувство индивидуально. Зато в данный момент уверенность императора в победе была безграничной, будущее казалось прекрасным, и его настроение невольно передавалось спутникам. Даже вечно скептически настроенным, вроде Командора.
Впрочем, последний был всегда изначально уверен в собственных силах. Он лишь изредка поддавался эйфории и предпочитал взирать на мир без розовых очков.
Полет по любым меркам мог считаться дальним. Особенно с учетом, что местность внизу лежала большей частью незнакомая, ориентиров было мало, и путешественники едва не заблудились над бесконечной степью. Командор даже стал задумываться об горючем, которого имелось в обрез, но все-таки сумели определиться и выйти к Крыму. Дальше было уже легко. Над полуостровом летали столько раз, что никаких проблем найти нужную точку не имелось.