Алексей Волков – Шаги Командора (страница 51)

Ближайший к Петербургу отрезок пути практически готов. Да и не только он. Многие участки, где распорядителями оказались люди дельные, уже более-менее приведены в порядок. Вернее, готова насыпь, и остается лишь уложить шпалы да рельсы. Когда их, разумеется, доставят на место. Но будет это лишь зимой, уже по санному пути. Далеко не каждый город или городок лежит на судоходной реке, а чугунные рельсы – вещь тяжелая, и на телегах их в потребных количествах просто так не перевезешь. Уже не говорю, что нет у нас того количества, производство элементарно не справляется с заказом, и по самым оптимистичным прогнозам дорога будет построена лет через пять, не раньше.

– В районе Ржева. Пришлось применить не только уговоры, но и силу. – Секретарь протягивает мне рапорт ответственного за участок сержанта.

Хоть не люблю канцеляризмы, да и грамотен сержант не слишком шибко, картина становится ясной, как божий день. Кто-то заезжий замутил воду, напугал народ, что огнедышащая машина – изобретение дьявола, а дорога нужна Антихристу. Строили каторжане, летом и осенью использовать крестьянский люд себе дороже, без урожая останешься, тогда никакая техника не поможет, но и они были народом богобоязненным. Грехи – ерунда. Не согрешишь – не покаешься. Главное, в общем и целом Бога все-таки чтить, а его вечного антипода бояться.

Слухи об Антихристе возникали давно. В основном среди староверов. Кто-то уходил в далекие скиты, кого-то убеждали, что сплетничать – нехорошо. Главное, найти весомые аргументы. Сержант нашел. Он коротко и внятно доказал мужикам, что они слегка заблуждаются, и вообще, излишняя доверчивость – есть зло. Правда, после приведенных аргументов сидеть многим работникам стало трудно, так ведь страна ждала от них работы, а не дружеских посиделок.

Но сам факт случившегося меня лично настораживал. Прежде всего тем, что идея об Антихристе была подкинута страдальцам извне. Это ведь надо разобраться в местных раскладах! До сих пор мне казалось, что для гордых британцев мы все на одно лицо. А уж тонкости нашей веры для них вообще темный лес.

Тут поневоле задумаешься: а как было при Сталине? Нет, я не хочу обелять его личность, но интересно, дым совсем был без огня? Ленинская гвардия – ясно. Стая дорвавшейся до власти сволоты. Они сами угробили народу не меньше, и конец очевиден и заслужен. А вот все многочисленные дела о вредительстве – не стояло ли хоть в отдельных случаях за ними нечто реальное? Конечно, было и головотяпство, и всякие желания свести друг с другом счеты, и многое иное, я о сознательном вреде. Я уже ничему не удивлюсь. Раз и сейчас, за два с лишнем века, кое-кто пытается притормозить наш прогресс, возмутить умы, устроить бунт… Насколько лучше лорд Эдуард! Получает немалую прибыль со многих наших проектов, вдобавок является родственником Командора и уже потому особых неприятностей причинять не станет.

Нет, надо все-таки вновь навестить Ромодановского. Или хотя бы отправить ему свои соображения на данную тему. В конце концов, ловить внутренних ворогов – не моя работа. Не потяну я еще одной нагрузки. На мне без того всяких дел столько, что десятка жизней не хватит. А в сутках, между прочим, по-прежнему двадцать четыре часа и ни минутой больше.

Блин, и никаких отпусков! Все развлечения – дружеские посиделки с кем-то из современников да ассамблеи Петра. И больше половины разговоров и там и там – все о тех же делах…

Я-то ворчу на загруженность, а мужики между тем воюют. И кому из нас хуже? Мне под пули и картечь лезть не приходится… Как они там?

32. Командор. Прутское дело

Турки восторженно приветствовали пролет дирижабля. Если они и слышали о подобном чуде, то видеть пролет им не доводилось. Кто падал в ужасе ниц, кто пытался удрать, кто застывал неподвижным изваянием и не отрывал взор от неба. Равнодушных не имелось. А ведь мы даже не бросали бомбы. Ну, почти не бросали. Несколько мелких не в счет. Это так, для усиления восторга внизу, дабы имели представление: над головами у них плывет не игрушка, а грозное оружие. А дальше пусть делают соответствующие выводы. Полезные в плане здоровья.

Но даже будь у нас большой запас смертоносных подарков, особой пользы в плане уничтожения ближнего это бы не принесло. Черный порох – не самая лучшая начинка, а никакой иной взрывчатки у нас не было. Ни к чему нам подстегивать прогресс в химии. Нынешние войны не настолько жестоки. Во всяком случае, на европейском континенте и когда речь идет о попытке завоевания территории. По общей нехватке населения каждая из сторон стремится мирных обывателей не трогать, а сделать их собственными подданными.

Османы – дело чуть иное. До армянской резни еще далеко, как сейчас обстоят дела, я точно не знаю. Может, тоже относительно бережно относятся к подданным. В смысле, без особого предлога не зверствуют. Да все равно Восток и есть Восток.

Судя по открывающимся пейзажам, армия визиря в самом деле была очень велика. Сосчитать точно трудно, тем более когда все разбросано на большом пространстве. Но по прикидкам, непосредственно турок было больше ста тысяч. Да еще бездомные татары. В набег их ушло тысяч под восемьдесят. Ладно, пусть шестьдесят. Все ведь примерно. Какая-то часть полегла при попытке прорваться домой, кто-то не выдержал и сдался. Может, порядка сорока тысяч еще здесь. И с Мазепой порядка десяти. Считать-то лучше по максимуму. Окажется меньше, тем лучше для нас.

Петр явно встревожился, воочию узрев силы неприятеля. Все-таки перевес был минимум пятикратный. Я же, напротив, обрадовался.

– Ничего, государь. Нам жалеть басурманов ни к чему. А уж своих изменников тем более. Чем больше на нас кинут, тем больше перебьем. Проблемы надо решать кардинально и сразу. Ты же не хочешь растягивать удовольствие на все лето. В день бить по одному отряду. Солдатики устанут. Без того война продлится несколько лет. У султана армий много. Мог бы сюда побольше стянуть. Чтобы нам не растягивать. Дел еще столько, а тут возись с ерундой…

Кажется, моя уверенность подействовала. Петр Алексеевич в военных вопросах мне доверял. До сих пор я его не подводил. Если обещал кого-нибудь разбить, то обязательно разбивал. Но я действительно в победе почти не сомневался. Некий процент вероятного поражения имелся, всего не предусмотришь, а полки – не пешки, и люди вдруг могут поступить не так, как должно. Например, удариться в панику, сплоховать. Однако зря, что ли, все эти годы мы учили войска? Вряд ли в нынешние воинственные времена хоть одна армия мира сравнится с русской по уровню тактической подготовки. Я уже не говорю о более совершенном оружии. Проиграть было бы стыдно.

Я обратил внимание, что турки стояли без каких-либо укреплений, то есть собирались не обороняться, а атаковать. Визирю была известна наша примерная численность, и он явно желал покончить с нами могучим ударом. Мир не без болтливых людей.

– А вон и Мазепа! – Меншиков указал на очередной появившийся в поле зрения лагерь.

Мы пригляделись. Дирижабль шел на высоте метров в четыреста. Вполне достаточно, чтобы в него не могли попасть даже случайно. Потому приходилось порою прибегать к подзорным трубам и к нашему старенькому морскому биноклю.

– Точно! Они! Изменники! – Петр взирал вниз как кот на мышь.

– А ведь они не так далеко от нас, – я-то злости не испытывал и потому оглядывал местность с практической стороны.

Почему бывший гетман предпочел остановиться в поле, а не в каком-нибудь селении, роли не играло. Может, не доверял местным жителям, может, старался подчеркнуть близость к простым казакам. Или просто большой шатер по нынешнему времени показался гораздо комфортнее имеющихся поблизости строений. Край небогатый, хоромы отыскать трудно. Особенно если на пару ночей. Все равно баталия разразится в ближайшие пару дней.

Зря это он. В отличие от османов Мазепа по своему положению видел не раз, на что способны мои егеря. Я отнюдь не собирался сводить войну к террору, один раз подашь пример, и остальным захочется, только былой гетман вполне мог считаться не полководцем вражеской армии, а тем, кем являлся на деле – обычным изменником.

– Подождите немного. – Дирижабль завис, а я торопливо набрасывал кроки лагеря и окрестностей.

– Это зачем? – поинтересовался Петр. – Может, бомбой его?

– Так нет больше бомб. Да и зачем? Ты же сам наградил Мазепу орденом Иуды. А награда должна найти героя, – пояснил я.

– В шатер подбросить? Здорово! Токмо получится ли?

Задача, разумеется, была не тривиальной. Гетман не стал располагаться строго по центру лагеря, да и лагерь был поставлен не по принципу римского с его ровными линиями палаток. Простые казаки вообще спали под открытым небом. А так как гетман не вполне доверял даже им – когда сам постоянно предаешь, в людскую верность не верится, – то шатер стоял несколько в стороне от войск. Вокруг раскинулись палатки кого-то из приближенных, около самого шатра стояло с десяток человек, одетых довольно богато. Бывший гетман тоже находился среди них. А вот, например, батареи проходу не мешали. И вот здесь, справа, имелась неплохая ложбинка. Да и подступающий к лагерю с одной стороны лес мне весьма понравился. Лес был достаточно велик, за ним неплохо спрятать коней и группу поддержки. Еще наметить получше путь возвращения, все-таки сплошной линии фронта не бывает, а три десятка километров – не такое уж расстояние. Тем более его нетрудно сократить, выдвинув вперед усиленный авангард.