Алексей Владимиров – Венец Атона (страница 2)
Без преувеличения всех членов Бедламбергского клуба можно было назвать единомышленниками и соучастниками различных честолюбивых планов уважаемого ими Председателя, и в его очередной мутной афере были задействованы возможности всех влиятельных завсегдатаев клубных заседаний. В течение года полукриминальным клубом готовилась грандиозная кража из Алмазного фонда Оружейной палаты Московского Кремля. Однако это воровское дело потерпело оглушительное фиаско на заключительном этапе. В гнетущей тишине и клубах дыма сигарной гостиной клубного особняка посвящённые в дело джентльмены во главе с Председателем просмотрели репортаж из России. На кадрах, снятых на мобильный телефон в московском аэропорту Шереметьево, они увидели финал своих авантюрных планов. Два плечистых пограничника в форме схватили под руки и деловито поволокли в коридор служебных помещений вяло извивающегося известного русского оппозиционера Напорного, а следом за ними симпатичная сотрудница таможенной службы покатила хорошо известный Председателю клуба чемодан с хитроумно встроенным тайником для украденных кремлёвских драгоценностей. Меркантильный вождь протестной русской молодёжи был задействован британскими джентльменами втёмную и о содержимом тайника, конечно, ничего не знал. Борец с тоталитарным режимом принял и осмотрел содержимое чемодана, которое состояло из разрешённых на вывоз сувениров и подарков. Не предполагая подвоха, он польстился на крупное вознаграждение и оказал последнюю услугу своему щедрому британскому спонсору – московскому Адвокату Председателя. Это он провожал в аэропорту Напорного в его последний путь, а теперь ждал указаний из Лондона, нервно расхаживая по номеру гостиницы Hilton Moscow Leningradskaya.
С продолжением позорного провала в Москве члены Бедламбергского клуба ознакомились в официальных новостях из русской столицы, уже расположившись в винной гостиной. Медленно наливаясь коллекционным виски, они с огорчением узнали о сенсационной находке московских специалистов в ходе досмотра багажа Напорного в аэропорту и раскрытии уголовного дела о крупной краже. Не оглашая подробностей, журналистам продемонстрировали несколько крупных бриллиантов, среди которых изумлённый и мгновенно протрезвевший сэр Чертсфилд не увидел тот артефакт, ради которого затевалась вся операция. Среди изъятого у Напорного не было чёрного египетского кристалла!
«Не всё, не всё ещё потеряно» – с этой мыслью Председатель, уже не ощущая вкуса спиртного, допил свой стакан и отправился на жилой этаж особняка. Ему надо было срочно и без свидетелей обсудить дальнейшие действия с Адвокатом, курировавшим кражу в Москве.
О египетском украшении в русском Алмазном фонде и венце Атона Председатель клуба узнал случайно, сопоставив расшифрованные тексты с развалин древнеегипетского города Ахетатона и тибетские дневники экспедиции гитлеровского мистического ордена «Аненербе», купленные им в Аргентине у наследника крупного руководителя Третьего рейха. Технология неведомой цивилизации, память о которой сохранилась в Тибете, заключалась в преобразовании солнечных лучей в неизвестную энергию невероятной силы с помощью чёрного кристалла «небесно-божественного» происхождения.
Разговор Председателя с Адвокатом по защищённой связи продлился не более пяти минут. Артефакт остаётся в России, и кто-то ещё знает или догадывается о его возможностях, из Кремля он был вынесен и по цепочке передан уже спрятанным в чемодан, но в тайнике его не было, и это сделал Хирург, больше некому, – к такому выводу пришли оба. Ещё пять минут были потрачены на организацию отправки в помощь Адвокату опытного Полотёра клуба – штатного убийцы из бывших бойцов британского спецназа SAS.
«Полотёр заберёт кристалл и „подотрёт“ Хирурга, а Адвокат окажет помощь Напорному и освободит его от всех земных хлопот», – рассудил повеселевший председатель Бедламбергского клуба сэр Чертсфилд и вернулся в компанию джентльменов, пьяно грустящих по несостоявшейся краже у русских.
Тем временем неунывающий «политзаключённый» Напорный, помещённый на два месяца в следственный изолятор, сидел как криминальный авторитет. Подследственный не спешил объявлять голодовку в знак протеста и благосклонно принял от своих последователей дорогую продуктовую передачу. Боготворящие своего кумира юные революционеры и помощники закупили самые любимые вождём продукты и напитки, которые и были переданы узнику в комфортабельную одиночку. Через час подследственный Напорный потерял сознание и скончался в камере, где и был обнаружен контролёрами учреждения лежащим в луже вытекшей из него зловонной жижи. В открытых глазах покойного оппозиционера навсегда застыло крайнее удивление с немым вопросом: «Всё так хорошо складывалось. Кто бы мог подумать?»
Патолого-анатомическая лаборатория криминалистической экспертизы города Москвы стала первой достопримечательностью столицы России, которую по приезде посетили прибывшие из Петербурга Полковник со Стажёром. Командированные сотрудники РАРТ осмотрели представленное им тело бывшего младшего хранителя Оружейной палаты Кремля и с интересом выслушали увлекательный рассказ главного патологоанатома лаборатории о высочайшей квалификации неизвестного специалиста, в полном смысле распотрошившего ещё живого глотателя бриллиантов.
– Вы только посмотрите, как ровно и точно был вскрыт гражданин! Как безошибочно было найдено местоположение предметов в кишечнике! Ни одного лишнего разреза! Как умело купировано кровотечение! И при этом он работал один, без ассистентов, с обездвиженным, но живым пациентом! Хирург! Настоящий хирург! – восторженно закончил опытный анатом.
Стянув с рук испачканные перчатки, он картинно бросил их на оцинкованный стол, как бы вызывая на дуэль достойного в ремесле противника.
Сопровождающий питерских гостей оперативный сотрудник МУРа согласился с Полковником и бледным как полотно Стажёром, что обедать после увиденного в морге никто не хочет. По общему решению все отправились на Житную площадь, где в здании министерства внутренних дел отвлеклись от первых московских впечатлений чтением многочисленных протоколов осмотров и опросов из возбуждённых уголовных дел о краже и убийстве.
Необходимость вернуться к началу осмотра незабываемо-памятных мест Москвы, в центральный морг, возникла после оперативного сообщения об изъятых у некоего пассажира в аэропорту краденых из Кремля драгоценностях и скорой кончине этого гражданина, который оказался известным иноагентом Напорным. Убедившись, что в чемоданном тайнике контрабандиста не было египетского кристалла, а допросить Напорного не представляется возможным, Полковнику со Стажёром оставалось только отработать последнюю версию с проведением эксперимента. Привезённый из СИЗО на экспертизу труп оппозиционного политика и увлечённый своим делом главный патологоанатом, один безропотно, другой нетерпеливо, дождались повторного визита в морг ответственных сотрудников РАРТ.
Полковник коротко поставил специалисту задачу:
– Прошу вас выполнить те же манипуляции, что проделал неизвестный нам хирург с целью изъять драгоценный камень – кристалл чёрного цвета, возможно проглоченный этим, ныне покойным, гражданином.
Стажёр приготовился вести видеофиксацию процедуры, а санитары уложили на стол под яркими лампами свежевымытое голое тело умолкнувшего навсегда Напорного. Сверкнув глазами над закрывшей лицо медицинской маской, патологоанатом поднял на уровень плеч руки в новеньких резиновых перчатках, попросил Стажёра включить таймер и решительно шагнул к столу. Неуловимым движением выхватив откуда-то широкий скальпель, анатом смело вторгся во внутренности Напорного. Через пять минут поисков в них различными инструментами довольный собой прозектор поднял руки и повернулся к розыскникам из Петербурга, окаменевшим в изумлении от происходящего.
– Стоп, время! К сожалению, ничего нужного вам в нём нет, а причиной смерти, скорее всего, стало отравление английским фастфудом «Фиш энд чипс», остатки которого я отправлю токсикологам, – удовлетворённо произнёс патологоанатом и, тихо насвистывая, принялся зашивать распоротое.
Вынужденные опять отказаться от обеда Полковник со стажёром Мишей с радостью покинули специфическое учреждение и охотно приняли приглашение местных оперативников МУРа провести загородное совещание с составлением плана дальнейших поисков артефакта, совместив это с оздоровительными процедурами на базе «Динамо».
Оставшаяся в одиночестве на службе РАРТ в Петербурге Вера Буковская без долгих бюрократических проволочек получила копии совершенно секретных документов по составленному ею списку. К начальнику охраны объекта на Мойке по закрытым каналам передачи информации поступили материалы из архивов ФСБ нескольких городов России. Документы по описи были переданы Вере под письменное обязательство о неразглашении и соблюдении мер строгого хранения.
Сохранившаяся документация секретного отдела НКВД, отчёты о проводимых исследованиях и протоколы допросов его первого руководителя Глеба Бокия охватывали период с 1917 по 1937 год. Большевик с дореволюционным стажем Бокий, назначенный на эту работу в ВЧК лично знавшим его Лениным, успешно обеспечил молодую советскую республику новой системой управления с помощью шифрования и дешифрования информации. Это было чрезвычайно важно, поскольку позволяло исключить постороннее вмешательство и любое искажение оперативных директивных предписаний политической и исполнительной власти новой Страны Советов. С помощью уникальных методик, разработанных сотрудниками исследовательской лаборатории отдела НКВД Глеба Бокия, были раскрыты и расшифрованы многочисленные резиденты вражеских разведок, а вся дипломатическая переписка вместе с международными переговорами посольств и консульств иностранных государств перестала быть тайной для советских спецслужб. Будучи ещё студентом Императорского горного института Петербурга, Глеб Бокий состоял в нелегальной боевой организации РСДРП и овладел способностью по необъяснимым признакам безошибочно распознавать скрытых провокаторов и секретных сотрудников царской охранки. Сегодня это бы назвали экстрасенсорным даром. Живой интерес Бокия к мистическим практикам и проявлениям энергетических полей и линий у различных объектов ничуть не противоречил его убеждениям настоящего коммуниста-материалиста. Он был твёрдо убеждён в необходимости поставить на службу социалистическому Отечеству все накопленные древние знания и навыки человечества. Неудивительно, что отправленная на Тибет экспедиция во главе с помощником Бокия психиатром Барченко искала в первую очередь контакт с высокогорными монахами религии бон, хранящими, по преданию, знания ушедших в другой мир древних цивилизаций. Единственным успехом экспедиции, с членами которой местные жители – тибетцы общаться отказались, стало обретение крупного чёрного кристалла идеальной шлифовки и огранки. Бесстрастный и безмолвный старый монах после минутного возложения рук на голову Барченко вручил ему этот удивительный камень. Старик указал пальцем на солнце и отчётливо произнёс слово «Атон». Дневник экспедиции Барченко и сам кристалл хранились в сейфе кабинета Глеба Бокия до дня обыска в 1937 году. Какие лабораторные опыты проводили с камнем привлечённые к исследованиям университетские египтологи, осталось никому не известно. Обвинение, по которому был расстрелян большевик-мистик Бокий, заключалось только в финансовых злоупотреблениях спецотдела, вскрытых финансовой комиссией НКВД, и не включало в себя популярного в те годы обвинения в шпионаже. Нарком НКВД Ежов не решился на это. Осведомлённость Бокия о секретной деятельности всех основных разведок мира, по которой сверялась и проводилась вся внешняя политика СССР, была ошеломительна. С учётом этого факта причислить к пособникам «шпиона» Глеба Бокия легко можно было бы любого крупного деятеля коммунистической партии и правительства, начиная со Сталина. Допросы без пристрастия носили чисто формальный характер, и расстрел Бокия состоялся через три дня после ареста. Неординарного большевика-коммуниста и искреннего чекиста трусливо убили перерожденцы и карьеристы в страхе перед его невероятными и необъяснимыми способностями и возможностями, которыми Глеб Бокий не злоупотреблял, а распоряжался только в интересах безопасности Советского государства, оставаясь верным ленинцем.